— Я никогда не была в Ротвальде до оглашения приговора, — сказала Беатрис.

— Свидетели могли не узнать женщину, прибывшую ночью под закрытым плащом.

— Записи дороги, слуги моего дома и люди столицы подтвердят, где я находилась.

— Большинство слуг служило вашему мужу.

— Значит, их показания удобны только тогда, когда обвиняют меня?

Король поднял руку, прекращая спор.

— Госпожа Фелтон, подпись ваша?

Беатрис посмотрела на лист.

— Моя.

По залу прошёл глухой шёпот.

— Вы писали распоряжение?

— Нет. Я подписала пустой хозяйственный бланк под угрозой, связанной с моей сестрой.

— Можете доказать угрозу?

— Пока нет.

— Ключ находился у вас?

— Корвин забрал семейную связку после свадьбы. Я не видела её до суда.

Одилия положила рядом запись дежурного офицера.

— В журнале сказано, что распоряжение предъявила женщина. Она открыла замок серебряным ключом и оставалась у ворот до завершения разгрузки.

— Имя женщины?

— Не указано.

— Тогда запись не доказывает, что это была я.

— Она действовала от вашего имени, пользовалась вашей подписью и ключом вашей семьи.

Беатрис вернула документ судье.

— Именно так Корвин действовал пятнадцать лет.

Старший судья посмотрел на найденные формы, накладные и журнал заставы.

— Дело требует полного рассмотрения. Но король должен решить, может ли госпожа Фелтон сохранять контроль над крепостью до окончания слушания.

Одилия повернулась к Гектору.

— Генерал Штайн расследовал обстоятельства гибели северного отряда, наблюдал за госпожой Фелтон и получил доступ ко всем найденным документам. Его мнение имеет особый вес.

Беатрис посмотрела на человека рядом.

На площади Гектор говорил, что будет наблюдать за женщиной, подписывавшей бумаги. В сожжённой комнате он не поверил объяснению о пустых листах. В кабинете допустил, что она подложила серебряный ключ. Несколько часов назад отдал ей военные ключи и пообещал открыть ворота, если после суда она захочет уйти.

Теперь перед ним лежал настоящий документ с её настоящей подписью.

Король опёрся ладонями о стол.

— Генерал Штайн, вы потеряли брата из-за распоряжения, подписанного этой женщиной. Вы провели с ней достаточно времени, чтобы составить собственное мнение.

В зале стало так спокойно, что Беатрис услышала, как у дальней стены потрескивает одна из новых ламп.

Его величество посмотрел Гектору прямо в лицо.

— Считаете ли вы хранительницу Ротвальда виновной в предательстве?

Глава 11 Суд в большом зале

— Нет, ваше величество, — ответил Гектор. — Я не считаю Беатрис Фелтон виновной в предательстве.

Ни один человек за главным столом не шевельнулся.

Беатрис слышала потрескивание настенных ламп, шорох знамени возле дальней колонны и слабый скрип пера королевского писца. Гектор произнёс её имя без титула и без осторожной оговорки, которой можно было бы позднее прикрыть отступление. Он не сказал, что сомневается в доказательствах или считает обвинение недоказанным. Он заявил, что не верит в её вину.

Король откинулся к спинке кресла.

— Вы понимаете, генерал Штайн, что ваше мнение будет внесено в судебный протокол?

— Понимаю.

— Если выяснится, что личная привязанность заставила вас скрыть участие госпожи Фелтон в гибели северного отряда, вы лишитесь командования и предстанете перед военным судом.

Гектор снял с груди генеральский знак и положил перед королём. Чёрный металл ударился о стол с негромким звуком, который в тишине большого зала услышали даже у дверей.

— Если доверие к госпоже Фелтон делает меня недостойным командования, я готов ответить за свой выбор.

Беатрис посмотрела на знак, затем на его лицо. Гектор не искал её взгляда и не ожидал благодарности. Он обращался к королю как офицер, принявший решение после проверки фактов.

Одилия Крофт поднялась со своего места.

— Ваше величество, генерал подтверждает именно то, о чём предупреждала комиссия. Его суждение больше нельзя считать беспристрастным.

— Вы просили его высказать мнение, — напомнил король. — Теперь оно вам не нравится.

— Потому что противоречит документам.

— Документы неоднократно использовали против госпожи Фелтон, — сказал Гектор. — Поддельная печать находилась у вашего помощника. Серебряный ключ подложили в мой кабинет. Распоряжение о её изоляции было подготовлено заранее. Я однажды позволил этим обстоятельствам перевесить поступки человека, которого обязан был оценивать. Второй раз такой ошибки не совершу.

Одилия положила ладонь на кожаную папку.

— Перед вами оригинал приказа, написанного задолго до приезда комиссии в Ротвальд. Подпись признала сама госпожа Фелтон.

— Она признала подпись, а не текст.

— Подобное различие удобно каждому, кто ставит подпись под преступным распоряжением.

Беатрис перевела взгляд на Одилию. Та стояла прямо, спокойно, с привычной уверенностью женщины, которая не защищалась, а направляла разговор туда, где заранее подготовила ответы. В день приезда комиссии она потребовала ключи прежде, чем вошла в крепость. Позднее добилась изоляции Беатрис до проверки кабинета. Теперь Одилия принесла документ в тот самый час, когда король пересёк ворота.

Каждый её шаг выглядел законным, если рассматривать его отдельно.

Король коснулся генеральского знака.

— Назовите основания вашего доверия, генерал.

— Госпожа Фелтон могла скрыть сведения о ночных посетителях Корвина, однако сообщила о них по собственной воле. Она первой заметила пропажу запасов, обнаружила тайную комнату и предоставила документы, связывавшие мужа с западными воротами. Во время пожара спасала кухонное крыло и семьи гарнизона, хотя могла воспользоваться беспорядком для бегства. После изоляции крепость открыла ей скрытый выход. Госпожа Фелтон не покинула Ротвальд и не попыталась уничтожить доказательства. Она пришла ко мне с предупреждением о заговоре против королевского кортежа.

— Это доказывает её полезность, — сказала Одилия. — Не невиновность.

Гектор повернулся к ней.

— Тогда добавлю другое. Человек, причастный к саботажу, подложил серебряный ключ именно в мой кабинет, потому что рассчитывал разрушить доверие между нами. Я позволил этому произойти. Ваш помощник получил доступ к комнате после того, как отвлёк караульного. У него обнаружили инструмент, которым разомкнули кольцо, и ткань, совпадающую с волокном на ключе. Следовательно, обвинение госпожи Фелтон было частью вашего плана или плана людей, которыми вы не способны управлять.

— Вы сделали вывод до суда.

— Я ответил на вопрос короля.

Его величество поднял руку.

— Достаточно. Генеральский знак пока останется на столе. Суд рассмотрит доказательства и решит, кто должен его забрать.

Гектор поклонился и сел.

Только тогда он посмотрел на Беатрис.

В его лице не было ни просьбы, ни сомнения. Он отдал своё имя под тот же приговор, под которым стояло её имя, и оставил ей право решать, что значит этот поступок.

Беатрис не могла позволить себе ответить взглядом дольше одного мгновения. Она повернулась к документам.

— Госпожа Крофт, представьте все доказательства, которыми располагает комиссия, — приказал король.

Одилия положила перед старшим судьёй оригинал распоряжения, журнал западного поста и три запечатанных листа.

— Первый документ — приказ, подписанный Беатрис Фелтон. Второй — запись дежурного офицера, подтвердившего открытие ворот после третьего ночного колокола. Остальные содержат показания людей, присутствовавших при разгрузке обоза дома Фелтон.

— Они находятся в Ротвальде? — спросил судья.

— Один из них прибыл с королевским кортежем.

Одилия повернулась к дверям.

Королевская стража ввела пожилого мужчину в старом мундире без знаков. Он держался прямо, хотя одна нога заметно отставала при каждом шаге. Шрам пересекал его левую щёку и уходил под воротник.