Беатрис вспомнила человека у дома Корвина, виденного из окна западной галереи. Тот ночной гость тоже берёг правую ногу.

Однако походка сама по себе ничего не доказывала.

Мужчина остановился перед столом и поклонился королю.

— Назовите должность, которую занимали в ночь открытия западных ворот, — сказал старший судья.

— Заместитель начальника караула Ротвальда.

— Почему вы не давали показаний во время первого следствия?

— После гибели северного отряда меня перевели на дальний пост. Приказ пришёл из столицы. Когда началось расследование, мой отряд находился за горным перевалом.

— Кто отдал приказ о переводе?

Мужчина посмотрел на Одилию.

— Королевская комиссия по безопасности пограничных крепостей.

Одилия не изменилась в лице.

— Переводы оформлялись через мою службу, — сказала она. — Я не занималась каждым назначением лично.

Судья снова обратился к свидетелю:

— Что произошло в ту ночь?

— После третьего колокола к западным воротам подошли три повозки. На первой была печать дома Фелтон. Женщина предъявила письменное распоряжение и серебряный ключ. Она сказала, что обоз привёз срочные припасы для северного отряда.

— Вы видели её лицо?

— На ней был дорожный капюшон.

— Голос слышали?

— Она говорила мало.

— Узнали бы сейчас?

Мужчина посмотрел на Беатрис.

— Рост и сложение совпадают.

— Я спрашивал, узнаете ли вы женщину.

Свидетель отвёл глаза.

— Лица не видел.

— Почему решили, что перед вами Беатрис Фелтон?

— Сопровождавший назвал её госпожой Фелтон. Она пользовалась её ключом и печатью.

— Кто был сопровождающим?

— Человек из столичной службы поставок.

— Имя?

— Он представился господином Лемом Сорном.

В дальнем конце зала зашевелились солдаты. Феликс наклонился к Гектору и сказал несколько слов. Гектор кивнул, не отрывая взгляда от свидетеля.

— Где сейчас Лем Сорн? — спросил король.

— Не знаю. После той ночи я его не видел.

Беатрис сложила руки на столе.

— Разрешите задать свидетелю вопросы?

Король кивнул.

Она поднялась, но не приблизилась к мужчине.

— Вы сказали, что обоз прибыл после третьего колокола. Откуда он подошёл?

— С нижней дороги.

— Не со столичного тракта?

— Нижняя дорога соединяется с трактом за лесом.

— Зимой она перекрыта у старого карьера. Даже лёгкий экипаж не пройдёт там со стороны столицы, не выезжая к южному мосту.

Свидетель нахмурился.

— В ту ночь снега было меньше.

— В книге расходов Ротвальда записано, что за два дня до открытия ворот двенадцать работников расчищали нижнюю дорогу от обвала. Значит, проход использовали со стороны карьера, а не столицы. Вы видели глину на колёсах?

— Ночь была тёмной.

— Фонари у ворот горели?

— Да.

— Тогда вы должны были заметить красную глину. Она осыпается с ободов и остаётся на снегу.

Мужчина посмотрел на Одилию, прежде чем ответить:

— Возможно, была.

— Повозки дома Фелтон никогда не ходили по нижней дороге. Ширина их осей превышает проход между каменными столбами у карьера. Это указано в накладных на перевозку угля и дров, изъятых из дома после ареста Корвина.

Одилия вмешалась:

— Госпожа Фелтон могла использовать нанятые повозки.

— Могла. Тогда это был не обоз дома Фелтон, как записано в показаниях.

— Печать подтверждала принадлежность.

— Поддельная печать подтверждает только наличие формы.

Беатрис попросила Феликса принести журнал поставок. Капитан положил перед судьёй толстую книгу, раскрытую на странице с отметкой о ночной разгрузке.

— Здесь записана ширина колёс, — сказала она. — Три фута и семь дюймов. У повозок дома Фелтон четыре фута и два дюйма. Зато три фута и семь дюймов имеет короткий фургон комиссии, найденный в нижнем сарае. Рыжая глина осталась на внутренней стороне его ступиц.

Старший судья сравнил цифры.

— Запись сделана той же ночью?

— Да, — ответил свидетель. — Мы измеряли колёса на случай повреждения моста.

— Почему эти сведения не вошли в первое следствие? — спросил король.

— Журнал считался утраченным, ваше величество, — сказал Феликс. — Ящик с документами западных ворот похитили из архива после приезда комиссии. Позднее его нашли в тайном коридоре.

Одилия постучала пальцем по папке.

— Повозку могли приобрести позднее. Совпадение размеров не связывает её с событиями прошлого года.

— Связывает способ упаковки, — сказала Беатрис. — В ночном журнале указаны свечи, ткань и парадная посуда. Под теми же наименованиями комиссия ввезла оборудование для взлома ворот. Длинные ящики с посудой не соответствуют форме товара, а вес ящиков со свечами вдвое превышает обычный. Тот, кто составлял накладные, повторил схему, уже использованную в ночь гибели северного отряда.

Она разложила перед судом три документа. Даты отличались, названия грузов оставались теми же, а подписи принимающих менялись.

— В первую поставку под видом ткани провезли стержни для подъёма внутренних решёток. Во вторую — захваты и крепления. В третью, обнаруженную в нижнем сарае, — распорки для главных ворот. Все грузы оформлены через службу, которой руководит госпожа Крофт.

— Через службу проходят сотни поставок, — ответила Одилия. — Я не осматриваю каждый ящик.

— Зато ваш помощник знал, в каком шкафу спрятаны формы печатей.

— Его поступки не являются моими.

Король перевёл взгляд на свидетеля.

— Вы утверждаете, что женщина сама открыла западные ворота?

— Да, ваше величество.

— Каким ключом?

— Коротким, из белого металла. На головке была башня.

Беатрис посмотрела на Гектора.

Именно такой ключ военные мастера пытались использовать в день их приезда. Печать прежнего коменданта вошла в замок внутренних ворот, отозвалась щелчком, затем треснула, когда крепость отвергла чужую руку.

— Где этот ключ? — спросила она.

Феликс поднялся.

— После повреждения мастера оставили его в запечатанном ящике при оружейной.

— Принесите.

Одилия повернулась к Беатрис.

— Вы рассчитываете, что сломанный ключ оправдает подпись?

— Я рассчитываю, что Ротвальд ответит на вопрос, на который свидетель не способен ответить.

— Магия крепости не является судебным доказательством.

Король посмотрел на золотые надписи, видимые через открытую дверь зала.

— Крепость уже вмешалась в это дело. Посмотрим, что именно она может сообщить.

Феликс ушёл с двумя королевскими стражниками.

Ожидание не превратилось в перерыв. Старший судья продолжил разбирать свидетельские показания. Первый лист принадлежал возчику, который видел женщину в синем плаще. Второй написал работник склада: он принимал ящики, но не видел человека у замка. Третий содержал слова прежнего коменданта Ротвальда, записанные за день до его смерти.

«Приказ поступил из столицы. Ключ использован законно. Ответственность несёт дом Фелтон».

Под текстом стояла подпись коменданта.

— Он погиб через два дня после составления заявления, — сказал Гектор.

— Упал с лестницы северной башни, — уточнила Одилия. — Следствие признало смерть несчастным случаем.

— Его нашли в закрытом внутреннем крыле, — возразил Феликс, вернувшийся к дверям. — Ключ от лестницы находился у него, но замок снаружи был опечатан знаком комиссии.

В руках капитан держал узкий деревянный футляр.

За ним шли мастер, два стражника и Грета, прижимавшая к груди старую книгу хранителей.

— Я просила принести книгу, — сказала Беатрис. — В ней есть запись о свидетельстве ключей.

Одилия нахмурилась.

— Почему эта книга не была передана комиссии?

— Вы требовали военный архив и хозяйственные накладные, — ответила Грета. — Опись семьи хранителей находилась в личной комнате госпожи Фелтон.

Феликс поставил футляр на стол. Внутри лежал короткий ключ с головкой в форме башни. Трещина проходила от края к центральному отверстию, но стержень оставался целым.