— Вы вернулись, — сказал он.

— Я проверила дорогу.

— И как она?

— Открыта.

— Тогда почему вы здесь?

Беатрис остановилась перед ним и сама протянула руку.

Гектор посмотрел на её ладонь, словно не решался принять жест без разрешения.

— Вы хотели спросить меня о будущем, — напомнила она.

Он вложил пальцы в её руку.

— Хотел.

— Тогда спрашивайте.

Гектор не опустился на колено и не произнёс заготовленной речи. В его лице было больше волнения, чем во время суда, где на столе лежал генеральский знак.

— Беатрис, станьте моей женой. Останьтесь в Ротвальде рядом со мной не по приказу, должности или благодарности. Я хочу строить с вами дом, в котором ваше слово имеет такой же вес, как моё. Хочу встречать вас за главным столом, спорить о воротах, уступать в вопросах, где вы правы, и учиться замечать это раньше.

— Последнее потребует много времени.

— Я готов.

— Вы понимаете, что я сохраню собственную должность, печать и доход?

— Да.

— И не стану просить разрешения на поездку к сестре, изменение хозяйственного порядка или распоряжение своим имуществом?

— Вам придётся только предупреждать, когда поездка опасна.

— Предупреждать можно. Запрещать нельзя.

— Согласен.

Беатрис посмотрела на открытые ворота.

— У меня есть ещё одно условие.

— Назовите.

— В нашем доме больше никогда не будет пленниц.

Гектор не ответил сразу, и она продолжила:

— Ни жена, которую удерживают долгом или страхом. Ни сестра, чьим именем угрожают. Ни работница, вынужденная молчать перед хозяином. Ни женщина, запертая ради её же безопасности без права возразить. Если дверь закрывается, человек внутри должен иметь право открыть её.

— Даже если за дверью опасность?

— Тогда мы объясняем опасность и предлагаем помощь. Решение не должно превращаться в клетку.

Гектор провёл большим пальцем по её ладони.

— В нашем доме не будет пленниц. И пленников тоже, если речь не идёт о людях, которых охраняют по закону за совершённое преступление.

— Разумное уточнение.

— Я многому научился у хранительницы.

Беатрис посмотрела на драконье крыло над внутренней аркой.

— Крепость признала вас генералом.

— А вы?

— Я признаю мужчину, который научился просить, а не приказывать.

В его лице появилось облегчение, которое Гектор не попытался скрыть.

— Это означает согласие?

— Это означает, что я стану вашей женой при условии, которое вы приняли.

— Тогда я принимаю его ещё раз. Перед вами, Ротвальдом и всеми его дверями.

Он поднял её руку к губам, но остановился, ожидая.

Беатрис сама сократила расстояние.

Поцелуй отличался от первого. Там, в закопчённом коридоре, ими управляли страх и облегчение после опасности. Сейчас ни один из них не был заперт, ранен или обязан другому. Ворота оставались открытыми, зимняя дорога лежала за спиной Беатрис, а её ладонь свободно покоилась на груди Гектора.

Он прикоснулся к ней бережно, без торопливости. Беатрис обняла его за плечи и впервые позволила себе не считать, сколько длится близость и когда следует отступить.

Они разошлись лишь тогда, когда со стороны караульной башни донёсся осторожный кашель.

Феликс стоял далеко у лестницы, делая вид, что проверяет крепление фонаря.

— Капитан, — позвал Гектор.

— Я ничего не видел, генерал.

— Тогда почему находитесь здесь?

— Караул сообщил, что ворота открыты после отбоя. Я решил проверить безопасность.

— Проверили?

Феликс посмотрел на их соединённые руки.

— Крепость в надёжных руках.

— Вернитесь в зал.

— С удовольствием.

Он ушёл так быстро, что Беатрис рассмеялась.

Гектор смотрел на неё, и в золотистом свете ламп его лицо стало моложе.

— Что теперь? — спросил он.

— Теперь закроем ворота. Нельзя держать мост открытым всю ночь.

— Практичное начало помолвки.

— Вы ожидали музыкантов?

— Они находятся в зале.

— Им ещё рано знать.

— Феликс доберётся туда раньше нас.

— Тогда уже поздно.

Беатрис повернулась к замку, но не стала сразу закрывать створки.

Она посмотрела на дорогу ещё раз.

Свобода не исчезла из-за принятого предложения. Завтра она могла поехать к Юдит, через месяц отправиться в столицу на оглашение нового приговора, а когда потребуется — выйти за ворота без разрешения мужа или генерала. Возвращение не превращало открытый путь в утраченный.

Она выбрала дом, потому что могла его покинуть.

— Гектор.

— Да?

— Войдите.

Он посмотрел на открытые створки.

— Я уже нахожусь внутри.

— Вы стоите на пороге. Крепость признала ваше командование, король утвердил хартию, но главные ворота по-прежнему открываю я.

— Это угроза?

— Напоминание о порядке.

Гектор отступил за линию внешней арки, оказавшись на мосту рядом с ней.

Беатрис вынула ключ из замка, дождалась, когда створки полностью закроются, и снова вставила его с наружной стороны.

Металл нагрелся под пальцами.

За воротами стоял Ротвальд — восстановленный, освещённый, наполненный людьми. Над башнями развевались королевское знамя, крыло северного корпуса и серебряный сокол хранителей.

Рядом ждал Гектор.

Он не коснулся замка и не попросил пропустить его первым.

Беатрис повернула ключ.

Засовы ушли в стены. Тяжёлые створки разошлись, золотой свет пролился на мост, а над аркой вспыхнули две соединённые печати — каштановая ветвь и драконье крыло.

Она протянула Гектору руку.

— Добро пожаловать домой, генерал Штайн.

Он принял её ладонь.

Беатрис открыла перед ним главные ворота уже не как осуждённая ключница и не как вдова человека, чьё преступление определяло её судьбу.

Она впускала выбранного мужчину в свой дом как свободная хозяйка Ротвальда.

Эпилог Дом без пленниц

Главные ворота Ротвальда стояли открытыми.

За четыре месяца снег сошёл с моста, река освободилась ото льда, а на склонах между соснами появилась молодая трава. Ветер приносил запах влажного камня и хвои. По обе стороны дороги цвели низкие белые кусты, которые Беатрис прежде видела только из окна экипажа, когда ехала в крепость под охраной.

Теперь она ждала у внешней арки без конвоя и судебного приказа.

Семейная связка висела у неё на правом боку. Военные ключи находились у Гектора, стоявшего рядом, однако ключ от главных ворот оставался у хранительницы. Так было записано в королевской хартии, так действовал Ротвальд, и после свадьбы этот порядок не должен был измениться.

На дороге показался экипаж.

Беатрис узнала серебряного сокола на дверце раньше, чем разглядела лицо женщины за стеклом. Герб вернули её семье вместе с именем. Для поездки Юдит знак оказался полезен: на каждой заставе люди видели, что пассажирка находится под защитой хранительницы Ротвальда.

Экипаж остановился у моста.

Юдит открыла дверцу, не дожидаясь слуги, и едва не запуталась в дорожной юбке. Беатрис успела пройти половину моста, прежде чем сестра добежала до неё.

Они обнялись посреди дороги.

Юдит прижималась крепко, не стараясь скрыть слёзы, а Беатрис держала её и чувствовала, как прошлое наконец перестаёт стоять между ними невидимой стеной.

— Я получила твоё письмо, — сказала Юдит. — Потом приехали королевские офицеры. Я решила, что случилось новое несчастье.

— На этот раз они привезли защиту.

— Муж перечитал указ дважды и всё равно поехал в суд, чтобы убедиться, что долги Корвина признали недействительными.

— Убедился?

— Судья предложил ему забрать копию решения и больше не возвращаться с тем же вопросом.

Беатрис улыбнулась.

Юдит отступила и оглядела её.

— Ты изменилась.

— Я перестала носить траур.

— Я не о платье.

За спиной Беатрис раздались шаги. Гектор подошёл, но остановился так, чтобы не превращать встречу сестёр в официальное приветствие.