— Подтверждаете? — спросил представитель.

— Подтверждаю, — ответил Гектор.

— Подтверждаю, — сказала Беатрис.

Они поставили подписи.

Ротвальд отозвался раньше, чем представитель приложил королевскую печать. На стенах загорелись золотые линии, лампы под галереями вспыхнули, а над внутренними воротами появилась надпись:

«Дом выбран обоими».

Во дворе раздался смех. Дети выпустили ленту, и та легла на камни широкой белой волной. Грета вытерла глаза краем передника, затем сразу сделала суровое лицо и приказала работникам нести столы.

Гектор взял Беатрис за руку.

— Ротвальд снова опередил королевского служащего.

— Крепость не любит долгих речей.

— В этом мы с ней различаемся. Я приготовил ещё несколько.

— Сохраните до ужина.

Он поцеловал её под звон колокола.

Поцелуй был долгим ровно настолько, чтобы Феликс кашлянул и напомнил о расписании. Беатрис рассмеялась. Вокруг стояли люди, знавшие её как осуждённую вдову, подозреваемую ключницу и свободную хозяйку. Теперь они видели её женой, но прежние права не исчезали под новым именем.

После церемонии столы поставили прямо во дворе.

Солдаты сидели рядом с работниками, королевский представитель — рядом с Освальдом, семьи погибших заняли места у западной галереи. Вдова Эмиля Раста принесла вышитое полотно с именами северного отряда. Его повесили в большом зале вместо герба прежнего коменданта.

Грета руководила подачей и не позволила Беатрис подняться из-за стола даже тогда, когда на кухне задержали хлеб.

— Сегодня крепость проживёт без вашего вмешательства.

— Вы уверены?

— Нет. Последствия разберём завтра.

Феликс поднял кубок с водой.

— За первый день, когда госпожа Восс добровольно согласилась отложить хозяйственный вопрос.

— Я согласилась отложить чужой вопрос, — поправила Грета. — Свои уже решила.

Праздник продолжался до вечера. Дети танцевали вокруг колодца, музыканты переместились под крытую галерею, а в жилом крыле одно за другим зажигались окна.

Беатрис поднялась на галерею вместе с Юдит. С высоты были видны комнаты семей: где-то накрывали поздний ужин, где-то складывали детские вещи, в общей учебной горели три лампы. Оранжерея под стеклянной крышей зеленела молодыми листьями. Из восстановленной кухни доносился смех работников.

— Ты правда счастлива? — спросила Юдит.

— Да.

— Я боялась увидеть, что ты снова создала для себя удобную обязанность вместо жизни.

— Обязанностей здесь много. Но ни одна не удерживает меня против воли.

Юдит посмотрела во двор, где Гектор разговаривал с Феликсом.

— Он тоже?

— Особенно он.

— Тогда я спокойна.

Они обнялись. Юдит обещала остаться на месяц, а летом приехать снова вместе с мужем. Впервые их планы не зависели от бумаг Корвина и не требовали тайны.

Когда сестра ушла помогать Грете с цветами, на лестнице появился Гектор. Парадный мундир он сменил на обычную тёмную рубашку, но генеральский знак и военные ключи остались при нём.

Он протянул руку.

— Пойдёмте, госпожа Штайн.

Беатрис подняла бровь.

— В брачной записи стоит Беатрис Фелтон-Штайн.

— Пойдёмте, госпожа Фелтон-Штайн.

— Лучше.

Они прошли к общим комнатам.

Беатрис выбрала их сама. Они находились между кабинетом хранительницы и военным крылом, но не принадлежали полностью ни одному. Внутри были гостиная с двумя письменными столами, спальня и гардеробная с отдельными шкафами. Две двери вели в разные коридоры, и у каждой имелся собственный ключ. Гектор сохранил прежний кабинет, Беатрис — западные покои и рабочую комнату. Общие комнаты добавляли место для совместной жизни, не отнимая личного пространства.

На столе лежали подарки. Освальд принёс новую книгу хозяйственных записей, Феликс — точные часы для совещаний, Грета — два пледа и записку с требованием не носить бумаги в спальню. Юдит поставила между окнами маленький сундук матери, который корона вернула после оправдания.

Гектор снял военное кольцо и повесил на крючок у своего стола.

Беатрис положила семейную связку рядом со своим, но один ключ оставила в руке.

Он был маленьким, железным и совсем новым. На головке не было каштанового листа, сокола, драконьего крыла или королевского грифона. Мастер изготовил его для замка общей комнаты. Второй такой же ключ лежал у Гектора.

Он заметил металл.

— Из ста ключей Ротвальда какой вы считаете главным?

Беатрис посмотрела на серебряную связку, способную пробуждать крепость, на военное кольцо, открывавшее башни, и на золотые линии в стенах.

Потом показала Гектору простой железный ключ.

— Этот.

— От нашей комнаты?

— Да.

— Он даже не связан с магией.

— Поэтому его значение определяем только мы.

Гектор положил свой ключ рядом с её ладонью. Два одинаковых куска металла не давали одному человеку власти над другим. Каждый мог открыть дверь снаружи, каждый мог запереть её изнутри.

— Закроем? — спросил он.

За дверью оставались праздник, голоса Юдит и Греты, шаги караула, звон посуды и жизнь восстановленного Ротвальда. Утром снова появятся ведомости, военные донесения, споры о ремонте и просьбы семей. Всё это принадлежало их общему дому, но сейчас не требовало входить без стука.

— Закроем, — ответила Беатрис.

Гектор вошёл первым и придержал дверь, пока она переступала порог. Затем отпустил ручку и позволил ей самой вставить ключ в замок.

Впервые в моей жизни ключ закрывал дверь не передо мной, а от всего, что могло разрушить наш дом.