— Значит, после суда вы не попросите меня остаться?

— Попрошу, когда вы сможете свободно ответить.

— А если ответ будет отрицательным?

— Открою ворота.

Простые слова тронули сильнее клятвы.

Гектор поднял её руку и коснулся губами пальцев. Прикосновение было коротким и сдержанным, но Беатрис почувствовала его до самого плеча.

— До того времени, госпожа Фелтон, мы заканчиваем подготовку крепости.

— Разумное решение, генерал Штайн.

Он снова повёл её в танце.

Теперь между ними не было обещания, которое связывало бы Беатрис. Только знание, что после освобождения её будут ждать у открытых ворот, не пытаясь удержать.

Они дошли до западной части зала, когда музыка оборвалась.

Из двора донёсся первый протяжный удар колокола.

Следом заговорили королевские трубы.

Гектор отпустил Беатрис и повернулся к окнам.

Феликс распахнул дверь.

— Королевский кортеж у моста. Передовые всадники уже у внешнего поста.

— Сколько экипажей? — спросила Беатрис.

— Девять пассажирских, шесть грузовых и королевская охрана.

— Нижнюю дорогу проверили?

— Два отряда стоят у карьера. Посторонних повозок нет.

Гектор взял со стола перчатки.

— Начинаем по плану.

Они вышли из зала вместе.

Крепость пришла в движение. Солдаты занимали места у моста и ворот, работники зажигали лампы вдоль главной галереи, Грета отправляла слуг к лестнице. На башнях разворачивались королевские знамёна.

Одилия уже спускалась во двор в парадном синем платье. За ней шли секретари, неся папки и небольшой запечатанный ларец.

Беатрис заметила его, но времени задавать вопросы не было.

Она заняла место у внутреннего замка. Военное кольцо висело справа, семейная связка — слева. Гектор стоял рядом, Феликс руководил досмотром внешнего кортежа.

Первый всадник пересёк мост, предъявил знаки и был пропущен во двор. Следом въехал экипаж королевской охраны. Створки закрылись за ним и открылись только после проверки.

Каждая повозка проходила отдельно.

Возницы спускались. Солдаты осматривали оси, колёса и днища. Запечатанные ящики сверяли с ведомостью. Ни один человек не пытался спорить после того, как увидел Гектора у ворот.

Последним к мосту подъехал большой тёмно-синий экипаж с золотой короной.

Феликс проверил печать и подал сигнал.

Беатрис повернула семейный ключ. Створки открылись полностью, но внутренние решётки остались подняты лишь настолько, чтобы пропустить один экипаж.

Королевская карета въехала в Ротвальд.

Крепость встретила её золотым светом. Лампы вспыхнули на всех трёх ярусах, колокол ударил семь раз, а над внутренними воротами ярче загорелись старые надписи.

Экипаж остановился.

Гектор спустился по ступеням и поклонился.

Беатрис осталась на своём месте, как требовал порядок. Только после того, как король вышел и принял приветствие командующего, она приблизилась.

Его величество оказался мужчиной около шестидесяти лет, с седыми волосами и усталым лицом человека, проведшего много дней в дороге. На тёмном плаще не было лишних украшений, только золотая застёжка в форме грифона.

Король посмотрел на связки у пояса Беатрис, затем поднял глаза к надписи.

— Значит, это и есть вдова Фелтона?

— Беатрис Фелтон, официальная хранительница Ротвальда, — ответил Гектор.

Одилия вышла вперёд.

— Ваше величество, прежде чем госпожа Фелтон продолжит исполнять обязанности, комиссия требует немедленного судебного слушания.

Гектор повернулся к ней.

— Король только прибыл.

— Обнаружено доказательство, связанное с гибелью северного отряда. Откладывать его рассмотрение опасно.

— Доказательство можно передать королевским судьям после размещения свиты, — сказала Беатрис.

Одилия посмотрела на неё.

— Вам особенно выгодна задержка.

Король перевёл взгляд с одной женщины на другую.

— Насколько срочно это дело?

— От него зависит, может ли госпожа Фелтон оставаться у ключей во время вашего пребывания, — ответила Одилия.

Его величество посмотрел на Гектора.

— Зал готов?

— Готов.

— Тогда проведём слушание сейчас. Свита разместится после.

Беатрис почувствовала вес ключей. Ещё час назад она танцевала в пустом зале и говорила о свободе, которую должна получить до любого выбора. Теперь Одилия несла туда доказательство, способное окончательно лишить её имени.

Они вошли в крепость.

Король остановился под внутренней аркой и прочитал обе надписи. Ничего не сказал, однако коснулся пальцами золотых букв, после чего посмотрел на Беатрис внимательнее.

В большом зале места занимали поспешно.

Король сел в центре главного стола. Справа расположился Гектор, слева — старший судья, прибывший вместе с кортежем. Беатрис собиралась остаться перед столом, как обвиняемая на площади, но его величество указал на свободное кресло рядом с генералом.

— Хранительница садится там, где предусмотрено порядком крепости.

Одилия не скрыла недовольства.

Беатрис заняла место рядом с Гектором.

На стол положили найденные формы, журналы поставок, распоряжение с поддельной хозяйственной печатью и серебряный ключ с синим волокном. Феликс представил короткий отчёт о падении люстры, пожаре, проникновении в архив и задержании помощника комиссии.

Одилия выслушала его, не перебивая.

Затем поставила перед королём запечатанный ларец.

— Комиссия не отрицает, что мой помощник мог превысить полномочия. Его действия будут рассмотрены отдельно. Однако они не отменяют вины дома Фелтон в гибели северного отряда.

Она открыла ларец.

Внутри лежала папка из потемневшей кожи. Одилия сняла королевскую печать и достала один лист.

Даже на расстоянии Беатрис узнала бумагу.

Такие листы заказывал Корвин: плотные, с водяным знаком в виде сокола и едва заметной синей нитью по краю. В верхней части находилось распоряжение, написанное рукой его старшего писаря. Внизу стояла подпись Беатрис.

Настоящая подпись.

— Этот документ обнаружен в закрытом архиве западной заставы и доставлен с королевским кортежем, — сказала Одилия. — Он является оригиналом распоряжения, по которому в ночь предательства открыли служебные ворота Ротвальда.

Феликс поднялся.

— Копия такого распоряжения была найдена в сожжённой комнате старого управляющего.

— Именно копия, — ответила Одилия. — Теперь у короля есть оригинал, принятый караулом и зарегистрированный в ночь гибели Ульриха Штайна.

Старший судья развернул документ.

— Здесь присутствует печать дома Фелтон, подпись Беатрис Фелтон и отметка дежурного офицера.

— Печать могли подделать, — сказал Гектор. — Форму нашли у помощника госпожи Крофт.

— Форма изготовлена недавно, — возразила Одилия. — Этому оттиску больше года. Возраст воска подтверждён королевским архивистом.

Судья передал лист Беатрис.

Она взяла его обеими руками.

Подпись стояла там, где Корвин обычно оставлял место на хозяйственных бланках. Наклон букв, петля в имени, короткая черта после фамилии — всё принадлежало ей. На бумаге сохранилась складка, проходившая через нижний угол.

Беатрис помнила этот лист.

Корвин принёс его поздней осенью вместе со счетами за дрова и полотно. Она заметила, что середина страницы пуста, и отказалась подписывать. Тогда он положил перед ней письмо с именем Юдит и сказал, что её сестра лишится дома до конца недели.

Беатрис подписала.

Позднее поверх пустого места появилось распоряжение:

«По моему личному приказу открыть западные служебные ворота после третьего ночного колокола. Обоз дома Фелтон пропустить без досмотра. Ответственность за распоряжение принимаю на себя».

Ниже подписи стояла приписка, которой не было на найденной копии:

«Ключ и печать находятся у госпожи Беатрис Фелтон».

Одилия повернулась к королю.

— Госпожа Фелтон утверждает, что муж вынуждал её подписывать пустые листы. Однако здесь она прямо подтверждает владение ключом и печатью. В ночь, когда ворота открылись, именно её семейные ключи могли обойти военный замок.