— Одинаковая, — подтвердила она. — Повозка пришла снизу. В столицу она не ездила.

— Что в ящиках? — спросил Гектор.

— Через щель видно металл. Один край похож на зубчатую распорку. Открывать не стали. У сарая двое людей комиссии. Один прихрамывает.

Беатрис показала им накладные.

Феликс прочитал записи о свечах, ткани и посуде.

— Значит, оборудование ввозили частями.

— И распределяли между складами, — сказала Беатрис. — В день приезда короля его соберут у западных ворот. Фургон из нижнего сарая войдёт под столичной печатью. Караул получит распоряжение с моей подписью и пропустит его без осмотра.

— Нужно задержать людей у сарая, — сказал Феликс.

— Рано, — остановил его Гектор. — Они заявят, что исполняли приказ комиссии и не знали содержимого.

— Тогда открыть ящики при Одилии.

— Она скажет, что оборудование предназначалось для проверки ворот.

Беатрис посмотрела на накладную с поддельной печатью Корвина.

— Нам нужна форма.

— Если она ещё в кладовой, — сказал Гектор.

— Человек, готовивший приказ, должен использовать её до приезда короля. Он придёт за формой или уже перенёс в другое место.

Грета поставила на стол связку складских ведомостей.

— Нижняя кладовая комиссии закрыта их печатью. Днём туда ходил первый помощник госпожи Крофт. Вынес небольшой ящик и отнёс в комнату старой посуды.

— Где она? — спросил Гектор.

— Под западной лестницей. Рядом с галереей главных ворот.

Беатрис открыла план хозяйственного крыла.

У комнаты старой посуды было две двери. Главная выходила к лестнице, служебная — в коридор, соединённый с бельевой и нижними складами. После пожара второй проход считался закрытым, но крепость могла отозваться на просьбу хранительницы.

— Устроим ловушку, — сказала она.

Гектор посмотрел на неё.

— Что вы предлагаете?

— Первый помощник Одилии знает, что я заметила повозку. Он не уверен, успела ли записка дойти до вас. Утром комиссия должна решить, продолжать прежний план или перенести оборудование. Если он услышит, что в комнате старой посуды нашли ящик и собираются показать его королю, придёт уничтожить форму.

— Или отправит другого человека.

— Тогда задержим другого.

— Как передать ему сведения, не предупредив всю комиссию?

Беатрис повернулась к Грете.

— Офицер Одилии у моей комнаты запретил вам разговаривать со мной без свидетеля. Утром вы вернётесь с завтраком и потребуете, чтобы меня выпустили для осмотра найденного ящика. Скажите, что форма печати лежит в комнате старой посуды и генерал распорядился показать её королю.

— Представитель комиссии услышит.

— И передаст помощнику.

Феликс задумался.

— Он может решить, что ящик уже охраняется.

— Поэтому караул снимут на время смены, — сказал Гектор. — На виду у людей комиссии.

— А мы войдём через служебную дверь, — добавила Беатрис.

Гектор посмотрел на неё.

— Вы вернётесь в комнату.

— Чтобы ловушка сработала, комиссия должна считать меня изолированной.

— Я говорю не только об этом. Пока мы не задержали человека с доказательствами, приказ Одилии остаётся в силе.

Беатрис почувствовала укол раздражения, но признала правоту. Если она появится в кладовых раньше времени, люди комиссии поймут, что тайная дверь западного крыла действует.

— Тогда утром вы выведете меня официально.

— Под предлогом осмотра хозяйственной находки.

— Одилия будет возражать.

— Пусть.

Гектор повернулся к Феликсу.

— До рассвета заменить караул у западных складов. Людей подобрать из тех, кто прибыл со мной. Никому не объяснять цель.

— А помощник госпожи Крофт?

— Наблюдать. Не задерживать.

— Я останусь у комнаты старой посуды, — сказал капитан.

— В служебном проходе. Возьмите двоих.

Грета собрала накладные.

— Мне подготовить завтрак и устроить громкий спор у двери госпожи Фелтон?

— С первым вы справляетесь каждый день, — сказала Беатрис. — Второе тоже не должно вызвать трудностей.

Экономка усмехнулась.

— Ради крепости я способна на многое.

Они вернулись в западное крыло тем же скрытым путём.

На этот раз Беатрис шла вместе с Гектором. Проход оказался тесным для его плеч, и на поворотах ему приходилось пропускать её вперёд. Они двигались без разговора. После котельной и бельевой шахты теснота между каменными стенами должна была напомнить Беатрис о прикосновениях, но сейчас она ощущала прежде всего расстояние, которого не было видно.

У скрытой двери её комнаты Гектор остановился.

— Беатрис.

Она не обернулась сразу.

— Я просила не называть меня так.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что должен сказать это не госпоже Фелтон и не хранительнице.

Беатрис повернулась.

Свет золотой лампы падал на его лицо. Гектор выглядел старше, чем в день их приезда, словно недели в Ротвальде отняли у него не сон, а привычную уверенность в простых ответах.

— Я ошибся, — сказал он. — Ключ подложили в мой кабинет. Караульного отвели намеренно. Волокно оставили, чтобы обвинение можно было направить на меня или на комиссию. А я позволил этой улике сделать именно то, ради чего её создали.

— Вы всё ещё не нашли форму и не задержали человека.

— Этого не требуется, чтобы признать мою ошибку перед вами.

Беатрис смотрела на него, вспоминая руки, в которых лежала связка, и дорогу по коридорам под охраной.

— Вы просите прощения?

— Да.

— За сомнение или за то, что позволили Одилии закрыть меня?

— За оба решения.

— Вы не могли открыто нарушить королевское распоряжение.

— Мог не говорить с вами так, словно вы уже подготовили обвинение против меня. Мог сначала проверить караульного. Мог не позволить страху снова потерять близкого человека превратить вас в подозреваемую.

Последние слова прозвучали без защиты.

Беатрис почувствовала, как внутри отзывается память о поцелуе. Гектор назвал её близким человеком, хотя между ними не было ни обещаний, ни доверия, способного выдержать первую подложенную улику.

— Я слышу вас, — сказала она. — Но доверие возвращают не словами.

— Знаю.

Он не приблизился и не попытался прикоснуться. Просто положил ладонь на камень рядом с дверью.

Стена открылась.

Из комнаты донёсся треск поленьев в камине. Караульные по-прежнему разговаривали снаружи, не подозревая, что заключённая вернулась тем же путём, которым ушла.

— До утра, — сказал Гектор.

— Если ваш план сработает.

— Наш план.

Беатрис вошла в комнату.

Стена закрылась за ней.

Утром Грета устроила спор громче, чем требовалось.

— Госпожа Фелтон обязана осмотреть найденный ящик! — заявила она в коридоре. — В нём хозяйские печати и формы. Если из-за вашего караула пропадёт ещё одна вещь, объяснять будете генералу.

— Изолированная не покидает комнату без приказа комиссии, — ответил офицер Одилии.

— Приказ генерала уже отдан.

— Покажите его.

— Я управляю кухней, а не ношу при себе военные бумаги.

Беатрис сидела у стола и слышала каждое слово. Смена караула произошла несколько минут назад. Солдат северного корпуса у двери говорил мало, позволяя Грете привлечь внимание всех, кто находился в западном коридоре.

Через некоторое время появился первый помощник Одилии.

— Что происходит?

Грета повторила историю о найденном ящике. Добавила, что его перенесли в комнату старой посуды, где генерал собирается открыть находку перед хранительницей и капитаном.

Помощник спросил, установили ли караул.

— Солдат сняли для пересчёта складов, — ответила Грета. — Комиссия потребовала проверить каждую дверь, вот капитан и увёл людей.

— Госпожа Фелтон останется здесь, — решил помощник. — Я сам осмотрю находку от имени комиссии.

Его шаги удалились.

Через минуту дверь комнаты открылась. На пороге стоял Гектор.

— Время.