— Госпожа Крофт будет недовольна.

— Сегодня это состояние снова никого не удивит.

Грета улыбнулась, несмотря на усталость.

— Я распоряжусь.

Беатрис собиралась последовать за ней, но Гектор удержал её за локоть.

— Вы закончили.

— Нужно пересчитать запасы, пострадавшие от огня.

— Освальд сделает это утром.

— И проверить, куда расселить кухонных работников. Их комнаты находятся над кладовой.

— Грета уже занимается этим.

— Тогда я осмотрю повреждённую стену.

— Беатрис.

Она повернулась.

Гектор стоял близко. Чешуя с его рук начала исчезать, оставляя на коже следы копоти. На порванном плече выступила кровь, но он словно не замечал царапины.

— Вы едва не сорвались в шахте, затем полезли к горящей кладовой, — сказал он. — Сейчас вы пойдёте отдыхать.

— Вы вынесли человека из огня и собираетесь отдавать приказы с повреждённым плечом.

— Это царапина.

— Удобное объяснение.

— Вы повторяете мои слова?

— Использую подходящий опыт.

Гектор провёл ладонью по лицу и оставил новую полосу сажи на щеке.

— Мы оба пойдём отсюда.

— Сначала вы покажете плечо.

— Кому?

Беатрис остановилась. В крепости были люди, умеющие обрабатывать порезы и ожоги, но она не собиралась обсуждать это в кладовой.

— Грете. Она знает, что делать с любыми последствиями хозяйственной катастрофы.

— Моё плечо не относится к хозяйству.

— Оно принадлежит человеку, который через несколько часов должен разговаривать с королевской комиссией. Следовательно, относится.

— Ваша способность превращать любой вопрос в хозяйственный начинает пугать.

— Наконец-то.

Они вышли в прачечную.

Люди разошлись по помещениям, получив новые распоряжения. У стен остались караульные и двое работников, которые продолжали убирать воду. За окнами ночь начинала светлеть, но до рассвета оставалось не меньше часа.

В коридоре между прачечной и лестницей они остановились.

Тишина здесь нарушалась только каплями воды, падавшими с одежды Беатрис на каменный пол. Сажа покрывала её руки, платье было порвано у колена, ладони саднили после каната. Гектор выглядел не лучше.

— Мы нашли проход, — сказала она. — Значит, вор мог попасть к архиву, не приближаясь к главной двери.

— И знал, как закрыть нас внутри.

— Возможно, это сделала крепость.

— Ротвальд признал вас хранительницей. Зачем ему мешать вам?

— Дом способен защищать старые правила, даже если они опасны для людей. Дверь могла закрыться потому, что так происходило всегда.

— Сундук перед шахтой поставил человек.

— Да.

Гектор опёрся ладонью о стену.

— Я не должен был позволять вам входить в коридор.

— Вы пытались оставить меня в зале.

— Нужно было настоять.

— И что бы вы сделали? Заперли меня в комнате?

Слова прозвучали острее, чем Беатрис хотела.

Гектор убрал руку от стены.

— Нет.

— Тогда перестаньте отвечать за решения, которые принимала я.

— Вы едва не погибли.

— Вы тоже.

— Я командующий этой крепостью.

— А я её хранительница. Вы сами объявили это перед комиссией.

— Это не делает вас неуязвимой.

— И ваше звание не делает неуязвимым вас.

Они замолчали.

После тревоги и шума кухни этот коридор казался отделённым от остального Ротвальда. За дверями двигались люди, но сюда никто не входил. Свет одной лампы ложился на лицо Гектора, подчёркивал усталость и старый шрам у виска.

Он посмотрел на порванный рукав Беатрис.

— Когда перекладина сломалась, я подумал, что не успею вас удержать.

— Вы успели.

— Это не отменяет того мгновения.

Его голос стал ниже.

Беатрис вспомнила пустоту под ногами, натянувшийся канат и руку, сомкнувшуюся на её талии. Страх пришёл сейчас, когда опасность закончилась. Колени ослабли, а в груди появилась тяжесть, которую невозможно было устранить распоряжением или точным подсчётом.

— Когда вы вошли в дым за Милошем, — сказала она, — я решила, что снова останусь ждать человека, который обещал вернуться.

Гектор не спрашивал, о ком она говорила.

Корвин часто уезжал, ничего не объясняя. Беатрис ждала его не из любви, а потому, что вместе с его возвращением приходило понимание, чего следует опасаться дальше. Ожидание Гектора было другим. Она хотела увидеть его живым, услышать его голос и убедиться, что золотой огонь не погас среди дыма.

Гектор приблизился.

— Я вернулся.

— Вижу.

— Беатрис.

На этот раз её имя прозвучало без приказа и тревоги.

Она подняла лицо.

Он не коснулся её сразу. Остановился так близко, что между ними оставалось пространство для отказа. Беатрис видела копоть на его щеке, след усталости под глазами и пульс у основания шеи.

Она могла отступить.

Вместо этого положила ладонь на его грудь. Под тонкой тканью рубашки ощущалось сильное, неровное движение сердца.

Гектор накрыл её руку своей.

— Скажите, чтобы я остановился.

Беатрис не сказала.

Он наклонился и коснулся её губ.

Поцелуй оказался коротким, осторожным и совсем не похожим на то, что Беатрис помнила о супружеской близости. Гектор не удерживал её, не требовал ответа. Он лишь на мгновение позволил страху, облегчению и накопившемуся между ними напряжению стать прикосновением.

Беатрис ответила прежде, чем успела подумать.

Её пальцы сжали ткань его рубашки. Гектор коснулся ладонью её щеки, и поцелуй стал глубже ровно настолько, чтобы она почувствовала его тепло и собственное желание не отстраняться.

Первой остановилась Беатрис.

Она сделала шаг назад. Ладонь Гектора опустилась, не пытаясь вернуть её.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

— Этого не должно было произойти, — сказала она.

— Почему?

— Вы всё ещё проверяете, была ли я сообщницей Корвина.

— Да.

Прямой ответ болезненно вернул ей ясность.

— А я всё ещё не знаю, доверяете ли вы мне или только нуждаетесь в ключах.

Гектор провёл большим пальцем по собственной ладони.

— Я доверил вам людей крепости.

— Но не своё решение обо мне.

— Для него нужны доказательства.

— Именно.

Она поправила порванный рукав.

— Мы оба устали и едва не погибли. Это объясняет произошедшее.

— Объясняет, но не отменяет.

Беатрис отвела взгляд к лестнице.

— Не пытайтесь придать этому больше смысла, чем мы можем выдержать.

— А вы не пытайтесь сделать вид, что смысла не было.

Она посмотрела на него снова.

— Нам нужно найти ключ.

— Согласен.

Он принял отступление, но не согласился забыть поцелуй. Беатрис была благодарна ему за первое и испугана вторым.

По лестнице спустился Феликс. Увидев их, он замедлил шаг. Его взгляд перешёл с лица Беатрис на порванное плечо Гектора, затем на расстояние между ними.

— Я помешал обсуждению хозяйственных вопросов?

— Докладывайте, капитан, — сказал Гектор.

Феликс сохранил серьёзное выражение.

— Главная дверь архива закрыта. Печать не повреждена. В комнате печатей обнаружили открытую решётку, хотя до прибытия комиссии она была заперта. Внутри отсутствует один ящик.

— Какой? — спросила Беатрис.

— По описи — документы западных служебных ворот за последние два года.

— Именно тех ворот, которые разрешали открыть распоряжением с моей подписью, — сказала она.

— Да.

Гектор направился к лестнице.

— Осмотреть тайный коридор со стороны архива. Все следы сохранить.

— Люди уже там.

— Кто им открыл комнату печатей?

— Гарнизонный ключ. После пожара замок начал принимать его.

Беатрис коснулась кармана, где лежала связка.

— Значит, серебряный ключ использовали и вынули. После этого крепость вернула военному замку обычные правила.

— Или человек внутри открыл решётку со стороны коридора, — предположил Феликс.

— Ящик тяжёлый? — спросил Гектор.