Элиана шла сама.

Без белого платья, без нежной улыбки, без той воздушной красоты, которой раньше любовался весь двор. На плечах её был тёмный плащ, волосы спутались, на щеке виднелась ссадина. Но даже сейчас она держала спину прямо.

Когда её взгляд встретился с Веттой, ненависть вспыхнула так явно, что Лиор зарычал.

— Уведите их в нижние палаты, — сказал Кайран.

Рейнар резко повернулся:

— В нижние? Вы хотите, чтобы пустой лёд оказался рядом со старыми печатями?

— Где тогда?

— В бывший зал тишины. Там стены держат боль и не пропускают зов.

Морвейн тихо рассмеялась.

— Ты всё ещё помнишь, лекарь.

Рейнар побледнел, но ответил ровно:

— А ты всё ещё не умеешь вовремя умирать.

Элиана посмотрела на Кайрана.

— Ты позволишь им обращаться со мной как с преступницей?

Кайран долго смотрел на неё.

Ветта почувствовала через печать на ладони вспышку боли. Не любви — нет. Скорее горькое прощание с иллюзией, которую он когда-то считал судьбой.

— Ты пыталась ударить по моему ребёнку, — сказал он. — После этого слово «позволю» теряет смысл.

Элиана побледнела.

— Ты изменился.

— Да.

Она перевела взгляд на Ветту.

— Из-за неё.

Кайран ответил тихо:

— Благодаря ей.

Эти слова ударили по Ветте неожиданно.

Она не посмотрела на него.

Не могла.

Элиану и Морвейн увели.

И только тогда Варгас, стоявший в стороне, произнёс:

— Это не конец.

Ветта повернулась.

— Орден придёт?

— Да.

— Когда?

Старый дракон посмотрел на северное небо.

— Скоро.

Слово было хуже любой точной даты.

Осада началась ночью.

До этого были часы лихорадочной подготовки. Лечебница снова превращалась в крепость, но теперь уже не от ледяных мертвецов, а от живых людей, которые служили мёртвому холоду.

Рейнар и Ветта проверяли печати. Кайран расставлял воинов. Дарен Роун, вернувшийся ближе к вечеру с обожжённым крылом и отвратительным настроением, занял двор и заявил, что любой, кто полезет через ворота без приглашения, получит «южное приветствие». Марта организовала женщин у внутренних дверей с котлами горячей воды, бинтами и таким выражением лица, что ордену следовало бы бояться именно её.

Ветта чувствовала усталость в каждой кости.

Но лечь не могла.

Она ходила по дому, касалась стен, дверей, печатей. Снежная лечебница отзывалась на неё, как живое существо: где-то теплом, где-то тревожным звоном, где-то болью старых трещин.

— Ты выдержишь? — прошептала она, положив ладонь на главную печать у входа.

Дом ответил мягким светом.

«Если ты выдержишь».

Ветта закрыла глаза.

— Тогда будем держаться вместе.

Кайран нашёл её у ворот.

— Рейнар сказал, тебе нужно отдохнуть хотя бы час.

— Рейнар много чего сказал сегодня.

— В основном правильного.

Она обернулась.

— Вы теперь на его стороне?

— Я на твоей. А твоя сторона сейчас — не упасть от усталости.

Ветта хотела возразить, но сил на спор почти не осталось.

Кайран заметил.

— Можно?

Он не уточнил, что именно. Просто протянул руку.

Ветта смотрела на неё несколько мгновений. Потом вложила свои пальцы в его ладонь.

Не как жена, возвращающаяся к мужу.

Как человек, которому на одну минуту нужна опора.

Кайран понял разницу.

И не взял больше, чем она дала.

— Я боюсь, — сказала Ветта тихо.

— Я тоже.

— За ребёнка.

— Да.

— За дом.

— Да.

— За вас.

Он замер.

Ветта тоже.

Слова вырвались сами, честные и незащищённые.

Кайран медленно сжал её руку.

— Я постараюсь не заставить тебя жалеть об этом страхе.

Она подняла глаза.

— Это странное обещание.

— Зато посильное.

Ветта почти улыбнулась.

И в этот миг за стенами раздался первый удар.

Не в ворота.

В защитный круг.

Лечебница вздрогнула.

Где-то закричал ребёнок. Лиор ответил яростным писком. Снаружи раздался низкий гул множества голосов.

Орден пришёл.

Кайран отпустил руку Ветты сразу.

— В центральный зал.

— А вы?

— К северной стене. Рядом, помнишь?

Она кивнула.

— Рядом.

И они разошлись.

Не потому что между ними снова выросла стена.

А потому что дом нуждался в них обоих.

Ветта встала в центральный круг. Марта уже была там.

— Не спорьте. Я остаюсь.

— Я и не спорю.

— Хорошо. А то я приготовилась.

Рейнар подошёл с другой стороны, посох в руке.

— Помните: не берёте всё в себя. Дом, печати, люди, связь с Кайраном. Всё вместе.

— Звучит просто.

— Это обманчиво. Как большинство смертельно опасных вещей.

Снаружи ударили снова.

На этот раз по воротам.

Золотая защита вспыхнула.

Дарен взревел во дворе, и красное пламя осветило окна. В ответ снаружи поднялась синяя стена пустого льда. Она не плавилась. Она пожирала жар, превращая его в пар.

— Их много, — сказал Рейнар.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы не считать.

Марта прошептала:

— Ненавижу такие ответы.

Ветта закрыла глаза и вошла в дом.

Не ногами.

Силой.

Она почувствовала всех сразу.

Пациентов в центральном зале. Детей под защитой Лиора. Стариков у камина. Женщин с горячей водой. Тавра у боковой двери. Дарена во дворе, яркого и злого, как живое пламя. Варгаса у восточной стены. Рейнара рядом — холодную, точную нить лекарской магии. Кайрана на севере.

Его сила была ослаблена, но чиста.

Серебряная.

И когда она коснулась её, он ответил сразу.

«Я здесь».

Ветта направила золотой свет по кругу.

Стены лечебницы засияли.

Первый ряд нападавших ударил в защиту.

Орден не был похож на армию. Они не кричали боевых кличей, не несли знамён. Тёмные фигуры стояли в снегу молча, лица скрыты капюшонами. В руках — кристаллы пустого льда. Каждый удар по защите был не силой мышц, а холодной мыслью: открыть, взять, подчинить.

Лечебница отвечала: нет.

Снова и снова.

Но каждый отказ стоил сил.

Ветта почувствовала, как усталость поднимается выше. К горлу. К глазам. В животе потянуло.

Марта сразу заметила.

— Дышите!

— Дышу.

— Лучше!

Рейнар ударил посохом в пол, поддерживая восточный край.

— Они ищут слабую печать.

— Где?

— Нижний ход.

Ветта похолодела.

Тот самый, через который когда-то вынесли ребёнка Лианы.

— Они знают.

Рейнар побледнел.

— Морвейн.

Из зала тишины в глубине дома вдруг донёсся смех.

Морвейн.

Даже скованная, она чувствовала осаду.

— Она ведёт их, — сказал Рейнар. — Через старую кровь.

Кайран появился в дверях центрального зала, покрытый инеем и кровью на рукаве.

— Северная стена держит. Но нижний ход открыт изнутри.

— Как? — спросила Ветта.

Он посмотрел в сторону зала тишины.

Ответ был очевиден.

Элиана.

Или Морвейн.

Марта схватила нож.

— Я же говорила, что надо было держать их в кладовке без дверей.

Рейнар резко сказал:

— В нижний ход нельзя пускать орден. Если они войдут под лечебницу, они смогут ударить по сердцу дома.

Кайран повернулся к Ветте.

— Я пойду.

— Вы ранены.

— Да.

— Я устала.

— Да.

Они смотрели друг на друга.

Потом Ветта сказала:

— Значит, пойдём оба.

Кайран хотел возразить.

Она увидела, как приказ уже поднимается в нём.

И увидела, как он остановил его сам.

— Рядом, — произнёс он.

— Рядом.

Рейнар выругался.

— Великолепно. Все самые ценные люди дома идут в самый опасный проход.

Марта подняла подбородок.

— Я тоже.

— Нет, — сказала Ветта. — Ты держишь центральный зал.

— Я…

— Марта. Пожалуйста.

Служанка замерла.

Ветта впервые попросила её так — не как госпожа, а как подруга, которой страшно.