В Снежной лечебнице тем временем началась жизнь.

Не та тихая, уютная жизнь, что приходит в дом постепенно, вместе с чистыми скатертями, запахом хлеба и привычными шагами. Нет. Старая лечебница просыпалась резко, болезненно, будто после долгой болезни.

Двери скрипели сами собой. В пустых коридорах загорались светильники. Где-то внизу гудели трубы, по которым вдруг пошла вода. Пыль поднималась облаками от каждого движения, и Марта уже третий час сражалась с ней так, будто перед ней был личный враг.

— Двадцать семь лет никто не мыл полы! — возмущалась она, размахивая тряпкой. — Двадцать семь! Тут не дом, тут памятник лени!

— Тут проклятая лечебница после штурма, — заметил Рейнар, перебирая на столе старые пузырьки. — Но ваша версия звучит бодрее.

— Не мешайте. Вы тоже часть беспорядка.

— Я живу здесь.

— Вот именно.

Ветта сидела в приёмной, укрытая шалью, и пыталась не улыбаться. После исцеления маленькой Ниры слабость вернулась, но не такая страшная. Рейнар строго запретил ей вставать без необходимости, и Марта с неожиданной радостью приняла роль тюремщика.

Нира спала на лавке, уже без ледяных прожилок на коже. Её отец, бородатый крестьянин по имени Тавр, не отходил от дочери и каждые несколько минут смотрел на Ветту с такой благодарностью, что ей становилось неловко.

— Госпожа, — сказал он в третий раз за утро, — я заплачу. Не сейчас, так после ярмарки. У меня козы, две хорошие шкуры и…

— Не нужно, — мягко перебила Ветта.

— Нужно. За жизнь дочери нельзя не платить.

— Тогда приведите в порядок двор, когда метель стихнет. И расскажите в посёлке, что сюда можно обращаться тем, кому нужна помощь.

Тавр замер.

— Так лечебница… снова принимает?

Ветта хотела сказать «нет». Хотела сказать, что она сама беглянка, что не знает, останется ли до вечера, что у неё нет права распоряжаться этим местом.

Но стены тихо зазвенели.

Мягко.

Ожидающе.

Рейнар поднял глаза.

Марта остановилась с тряпкой в руках.

Лиор, дремавший у ног Ветты, приоткрыл один голубой глаз.

Ветта медленно вдохнула.

— Да, — сказала она. — Принимает.

Слово прозвучало просто.

Но в тот же миг в дальнем коридоре распахнулись ставни, впуская серый дневной свет. Пыль в воздухе засияла золотом. Где-то наверху звякнул колокольчик — тонко, чисто, почти радостно.

Тавр опустился на колени.

— Да благословит вас тепло, госпожа.

Ветта поспешно поднялась.

— Не надо на колени.

Рейнар сухо сказал:

— Привыкайте. Люди любят падать на колени перед теми, кто спасает их детей. Непрактично, но искренне.

Ветта посмотрела на него с укором.

— Помогите лучше.

— Уже.

Он протянул Тавру список.

— Нужны дрова, чистая ткань, мёд, соль, сухие травы, если остались. И люди с крепкими руками. Лечебница не поднимется от благословений.

Тавр взял список так, будто это был королевский указ.

— Будет сделано.

Когда крестьяне ушли, унося спящую Ниру, в приёмной стало тихо.

Слишком тихо.

Ветта опустилась обратно на лавку и только теперь позволила себе закрыть глаза.

Марта тут же оказалась рядом.

— Плохо?

— Нет. Просто всё происходит быстро.

— Быстро было вчера, когда мы бежали от дракона. Сегодня мы всего лишь открыли проклятую лечебницу, спасли ребёнка и завели маленького дракона. Почти спокойный день.

Лиор фыркнул, будто обиделся на слово «маленький».

Ветта коснулась его головы.

— Прости. Ты очень грозный.

Драконёнок довольно прикрыл глаза.

Рейнар прислонился к шкафу и смотрел на Ветту задумчиво.

— Теперь слухи пойдут по всем нижним селениям.

— Это плохо?

— Это неизбежно. Для вас — опасно. Для больных — спасительно.

— А для вас?

Он пожал плечом.

— Мне давно всё равно.

— Неправда.

— Вы слишком быстро делаете выводы.

— А вы слишком плохо скрываете, что вам не всё равно.

На мгновение между ними повисло молчание.

Потом Рейнар отвёл взгляд.

— Последняя хозяйка тоже так говорила.

Ветта осторожно спросила:

— Как её звали?

— Лиана Вейл.

Имя отозвалось в стенах едва слышным звоном.

Ветта почувствовала мурашки.

— Она была моей родственницей?

— Думаю, да.

— Что с ней случилось?

Рейнар долго смотрел в окно, за которым метель наконец начала редеть.

— Она отказалась отдать ребёнка кланам. Сказала, что кровь не делает младенца собственностью. Тогда её объявили опасной. Не сразу. Сначала уговаривали. Потом угрожали. Потом пришли с приказом.

— И князь Морозный?

— Не Кайран. Его отец.

Ветта похолодела.

— Значит, род Морозных уже однажды пришёл сюда за ребёнком.

Рейнар не ответил.

И это было ответом.

Ветта положила ладонь на живот.

Марта медленно опустила тряпку.

— История повторяется?

— История всегда пытается, — сказал Рейнар. — Вопрос в том, найдётся ли кто-то достаточно упрямый, чтобы сломать ей зубы.

Ветта посмотрела на свои руки.

Тонкие. Бледные. Совсем не похожие на руки женщины, которая может противостоять драконам и кланам.

Но вчера эти руки закрыли ворота.

Сегодня исцелили ребёнка.

Может быть, сила не всегда выглядит как меч.

Иногда она похожа на ладонь, которую кладут на чужую рану.

— Я останусь, — сказала Ветта.

Марта резко повернулась к ней.

Рейнар замер.

— До тех пор, пока смогу, — добавила она. — Лечебнице нужна хозяйка. Людям нужен лекарь. А мне… мне нужно место, где я перестану быть только его женой.

Марта улыбнулась первой.

— Значит, остаёмся.

Рейнар посмотрел на золотую печать на стене. Та светилась ровно, спокойно.

— Лечебница согласна.

— А вы?

Он вздохнул.

— Кто я такой, чтобы спорить с беременной женщиной, вооружённой служанкой, самодовольным драконёнком и домом с характером?

Лиор поднял голову и важно пискнул.

Ветта впервые за долгое время рассмеялась.

Но смех оборвался, когда снаружи послышался звон колокольчика у ворот.

Один раз.

Потом второй.

Потом сразу несколько — тревожно, поспешно.

Марта выглянула в окно.

— Там люди. Много.

Рейнар подошёл к ней.

— Сколько?

— Десять… нет, больше. Сани. Раненые.

Ветта встала.

Слабость ещё была, страх тоже.

Но вместе с ними пришло новое чувство.

Не уверенность.

Ответственность.

Она накинула шаль на плечи.

— Открывайте.

Рейнар задержал её взглядом.

— После этого пути назад не будет.

Ветта посмотрела на старые стены, на светильники, на Лиора у своих ног, на Марту, готовую стоять рядом хоть против всего Севера.

Пути назад не было с той минуты, когда она сняла кольцо.

— Я знаю.

Ворота Снежной лечебницы открылись.

За ними стояли люди: испуганные, замёрзшие, больные, измученные. Те, кого не приняли в замке. Те, кому отказали клановые лекари. Те, кто услышал невозможный слух: старая лечебница снова дышит, а в ней появилась женщина с тёплыми руками.

Ветта вышла к ним.

Не как беглянка.

Не как отвергнутая жена.

А как хозяйка места, которое выбрало её в самую страшную ночь.

— Входите, — сказала она. — Здесь помогут всем, кому ещё можно помочь.

И старый дом за её спиной вспыхнул золотым светом, принимая её слова как клятву.

Люди входили в Снежную лечебницу осторожно, будто переступали не порог дома, а границу между жизнью и смертью.

Сначала — старик с обмороженными пальцами, которых он уже почти не чувствовал. За ним — женщина с ребёнком на руках, мальчик весь горел жаром, но из его рта вырывался холодный пар. Потом двое мужчин внесли на самодельных носилках охотника с раной на бедре. Кровь на повязке почернела от морозного яда.

Ветта стояла у входа и смотрела, как старая лечебница принимает их одного за другим.