— Отпустите!

— Нет.

— Он переходит в вас!

— Тогда помогите мне не впустить.

Рейнар схватил её за плечо, второй рукой начертил над раной знак. Синий свет его магии переплёлся с золотым. На миг Ветта увидела, как две силы встречаются: его холодная, точная, как хирургический нож, и её тёплая, широкая, как дыхание дома.

— Теперь, — сказал он. — Выводите вниз, в камень.

Ветта не поняла.

А потом почувствовала пол под ногами.

Старый камень лечебницы ждал.

Она направила яд туда.

Пол под столом покрылся инеем. Тёмная жижа, похожая на растаявший лёд, потекла из раны Орвена и впиталась в трещину между плитами. Дом глухо застонал, принимая отраву в себя.

— Хватит, — сказал Рейнар. — Хватит!

Ветта отняла руку.

Рана больше не чернела. Кровь стала красной. Настоящей.

Орвен обмяк на столе, дыша тяжело, но ровно.

Пим бросился к нему.

— Брат!

— Тише, — Рейнар остановил мальчика. — Он жив, но ему нужно спать.

Пим повернулся к Ветте.

В его глазах было такое отчаянное счастье, что она не знала, куда от него деться.

— Спасибо, госпожа.

Ветта хотела сказать, что не надо. Что она просто сделала то, что должна была.

Но слова застряли.

Потому что на этот раз она действительно почувствовала: не просто помогла.

Спасла.

Рейнар взял её за руку и осмотрел запястье. Синяя линия уже бледнела, но его лицо оставалось мрачным.

— Ещё раз так рискнёте — свяжу и запру в комнате.

— Сомневаюсь, что Марта позволит.

— Марта поможет.

— Я подумаю, — донеслось от камина.

Ветта устало улыбнулась.

— Видите? Заговор.

— Во имя вашего же выживания.

Он усадил её обратно на скамью и почти насильно вложил в руки миску.

— Ешьте.

— Я не голодна.

— Меня это совершенно не волнует.

— Вы всегда такой заботливый?

— Только с людьми, которые раздражают меня попытками умереть из благородства.

Ветта всё же взяла ложку.

Похлёбка оказалась горячей, солёной и неожиданно вкусной.

Лиор вернулся к её ногам, но теперь рядом с ним сидел Пим. Мальчик смотрел на драконёнка с благоговейным восторгом.

— Он разрешил мне погладить хвост.

— Это большая честь, — сказала Ветта.

Лиор важно прикрыл глаза.

За окном метель начала стихать. Сквозь мутное стекло пробивался бледный день. А люди всё шли.

Кто-то привёз старую мать с больными лёгкими. Кто-то — младенца, который не мог согреться. Пришёл кузнец с ожогом от ледяной руды. Потом — девушка с проклятым шрамом на щеке, который расползался к глазу.

Ветта не исцеляла всех магией.

Она училась.

Смотрела, как Рейнар смешивает настои, как проверяет дыхание, как накладывает повязки, как отличает простую рану от магической. Марта быстро взяла на себя порядок: записывала имена угольком на обрывках старых карточек, распределяла людей по лавкам, ругалась, если кто-то пытался пройти без очереди.

Лечебница наполнялась голосами.

И с каждым часом Ветта всё яснее понимала: это не временное укрытие.

Это место ждало её.

Страшная мысль.

Почти невозможная.

Вчера она бежала из замка без будущего. Сегодня будущее само распахнуло перед ней двери — пыльные, разбитые, полные боли, но настоящие.

К вечеру пришёл Тавр.

Не один.

За ним тянулась целая вереница людей с вязанками дров, мешками крупы, чистыми простынями, сушёными травами, корзинами овощей и даже двумя курами, которые возмущённо кудахтали на весь двор.

Марта вышла к ним и всплеснула руками:

— Мы лечебница, а не птичий рынок!

Тавр смущённо снял шапку.

— Это от моей жены. Она сказала, госпожа должна есть.

Ветта стояла в дверях приёмной.

— Передайте вашей жене благодарность.

— Она сама придёт, как Нира окрепнет. Сказала, что тут без женских рук всё зарастёт пылью и мужской глупостью.

Марта торжествующе посмотрела на Рейнара.

— Мудрая женщина.

Рейнар не стал спорить.

Скоро в лечебнице стало почти шумно. Мужчины таскали дрова. Женщины мыли полы, выбивали пыль из матрасов, развешивали чистые ткани. Кто-то починил сломанную лавку. Кто-то принёс котёл и поставил варить суп.

Ветта пыталась помогать, но её то и дело усаживали обратно.

— Вы хозяйка, — сказала пожилая женщина с суровым лицом. — Хозяйке нечего таскать вёдра.

— Хозяйка тоже может таскать вёдра.

— Не в вашем положении.

Ветта застыла.

Женщина вдруг смутилась, поняв, что сказала лишнее.

— Простите, госпожа. Просто у меня пятеро было. Я вижу.

Ветта похолодела.

Слухи уже ползли.

Женщина шагнула ближе и тихо добавила:

— Не бойтесь. Мы не скажем тем, кому не надо.

— Почему? — спросила Ветта так же тихо.

— Потому что князья приходят и уходят, а детей рожают женщины. Мы знаем, что значит прятать самое дорогое.

Ветта не смогла ответить.

Только кивнула.

К вечеру открыли три палаты, растопили четыре камина и нашли в подвале запасы старой лечебной соли. Лечебница пахла уже не пылью, а дымом, травами, супом и влажным деревом.

Ветта стояла в главном зале, держа в руках чашку горячего настоя, и смотрела на всё это как на сон.

Марта подошла рядом.

— Вы понимаете, что случилось?

— Боюсь, нет.

— Вы за один день обзавелись лечебницей, пациентами, драконом, лекарем, деревней помощников и врагом у ворот.

— Враг у ворот у меня был ещё вчера.

— Вчера он был мужем.

Ветта помолчала.

— А теперь?

Марта посмотрела на неё мягче.

— Это вам решать.

Ветта опустила глаза в чашку.

Тёмная поверхность настоя дрожала от её дыхания.

Кайран.

Она думала, что боль будет простой: он предал, она ушла. Но сердце не любило простоты. Оно помнило не только обиду. Оно помнило его руку на её спине во время первого зимнего приёма. Его голос в коридоре, когда он однажды сказал слуге принести ей тёплую накидку. Его молчаливое присутствие в те редкие ночи, когда он оставался в её комнате до рассвета и сонно касался её волос.

Мало.

Слишком мало.

Но для сердца, голодавшего три года, и это было пиром.

Ветта закрыла глаза.

— Я не хочу любить его.

Марта взяла её за руку.

— Тогда пока просто не возвращайтесь.

Это было проще.

И честнее.

В дальнем конце зала Рейнар разговаривал с Тавром. Пим сидел возле спящего Орвена. Лиор устроился у камина, обняв хвостом одну из возмущённых кур, которая, кажется, смирилась со своей судьбой.

Впервые за много лет вокруг Ветты были люди, которым от неё что-то было нужно — но не её покорность, не её имя, не её удобное молчание.

Им нужна была её помощь.

И странным образом это не уничтожало её.

А собирало.

Ночью, когда последние пациенты уснули, Марта почти силой отправила Ветту наверх. Та не спорила. Усталость накрыла тяжёлым одеялом.

Но на лестнице Ветта остановилась.

Из глубины коридора, где находилось Драконье крыло, донёсся тихий звук.

Скрежет.

Потом низкий вздох.

Лиор у камина резко поднял голову.

Рейнар, стоявший у стола с травами, побледнел.

— Все наверх, — сказал он тихо.

Марта сразу насторожилась.

— Что это?

Рейнар не ответил.

Ветта посмотрела в тёмный коридор.

Там, за огромной дверью с потемневшей печатью, снова шевельнулось что-то древнее.

Больное.

Не умершее.

— Он просыпается? — спросила Ветта.

Рейнар медленно взял посох.

— Нет.

Скрежет повторился.

Теперь громче.

Печать на двери Драконьего крыла вспыхнула тёмно-синим светом.

Рейнар произнёс почти шёпотом:

— Он зовёт хозяйку.

Ветта почувствовала, как ребёнок под её сердцем отозвался теплом.

И поняла: в этой лечебнице первым днём всё только началось.

В Снежной лечебнице умели кричать стены.