Кайран сделал шаг к ней.

— Угроза моей жене?

Элиана улыбнулась.

— Бывшей. Почти.

— Моей, — сказал он.

И Ветта вдруг почувствовала не радость, а усталость.

Он всё ещё говорил это слово как защиту.

Как право.

Как цепь, пусть даже золотую.

Она тихо произнесла:

— Не ваша.

Кайран замер.

Ветта смотрела прямо на него.

— Уже не ваша. И ребёнок не ваш трофей, не наследственная печать, не ответ совету. Он наш по крови. Но по жизни — мой, пока вы не докажете, что способны быть отцом, а не владельцем.

Эти слова потрясли его сильнее, чем крик.

Элиана, воспользовавшись мгновением, резко сжала кристалл.

Синий свет вспыхнул.

Печать лечебницы взвыла.

Рейнар бросился вперёд, но не успел: из кристалла вырвалась тонкая ледяная нить и метнулась к Ветте.

К животу.

Кайран двинулся первым.

Он закрыл её собой.

Лёд ударил ему в грудь.

Ветта вскрикнула.

Кайран пошатнулся, но остался стоять. На его камзоле расцвёл синий знак — пустой, мерцающий, словно морозная паутина.

Элиана побледнела.

— Нет… это должно было…

— Попасть в неё? — тихо спросил Кайран.

Голос был страшен.

Элиана отступила.

Всадники за её спиной рванули поводья.

Лечебница взревела.

Не голосом — стенами, печатями, светом. Ворота захлопнулись перед Элианой, отрезая её снаружи, но золотая сила ударила сквозь порог. Кристалл в её руке треснул окончательно.

Элиана закричала.

Синий свет вырвался наружу и рассыпался ледяными искрами.

Когда вспышка погасла, у ворот никого не было.

Только следы саней и тонкая трещина в снегу, уходящая к лесу.

Она сбежала.

Ветта не сразу поняла это.

Потому что Кайран опустился на одно колено.

— Кайран!

Она бросилась к нему раньше, чем успела остановить себя.

Он поднял на неё глаза.

— Не подходи.

— Вы ранены.

— Это пустой лёд.

Рейнар уже был рядом.

— В приёмную. Быстро.

Марта помогла Ветте удержаться, потому что ноги у неё подогнулись.

Кайран попытался подняться сам, но не смог. Лиор подбежал ближе и тревожно пискнул.

Ветта смотрела на синюю метку на груди мужа.

Мужа.

Даже сейчас сердце назвала его так.

Он закрыл её собой.

Не приказал.

Не потребовал.

Не подумал.

Просто встал между ударом и ребёнком.

И это было опаснее всех его слов.

Потому что поступкам сердце верило охотнее.

Кайрана уложили на стол в приёмной. Рейнар разрезал ткань камзола и выругался сквозь зубы.

Синий знак расползался по коже, уходя к сердцу.

— Что с ним? — спросила Ветта.

Рейнар не ответил сразу.

И она поняла: плохо.

Очень плохо.

Кайран повернул к ней голову.

Лицо его стало бледным, губы — почти синими. Но взгляд оставался ясным.

— Ребёнок? — хрипло спросил он.

Ветта положила ладонь на живот.

Тепло ответило.

— Жив.

Он закрыл глаза.

На его лице отразилось такое облегчение, что Ветта едва не заплакала.

— Хорошо, — прошептал он.

Рейнар резко сказал:

— Не спать.

Кайран открыл глаза.

— Спасай её, если…

— Заткнитесь, ваша светлость, — сказал Рейнар. — Умирать благородно будете в другой лечебнице.

Марта ахнула:

— Рейнар!

— Что? Он мешает.

Ветта подошла ближе.

— Я могу помочь.

— Нет, — одновременно сказали Кайран и Рейнар.

Она посмотрела на обоих.

— Вы оба забыли, где находитесь.

Рейнар сжал губы.

— Ветта, пустой лёд цепляется к крови. Если вы попытаетесь вытянуть его, он может перейти в вас. А через вас…

Он не договорил.

К ребёнку.

Кайран с усилием повернул голову.

— Не смей.

Ветта наклонилась к нему.

— Не приказывайте мне, когда лежите на моём столе.

Даже в боли его взгляд дрогнул чем-то похожим на слабую улыбку.

— Твоём?

— Да.

Она выпрямилась.

— Моём.

Лечебница ответила тихим золотым звоном.

Рейнар посмотрел на стены, потом на Ветту.

— Дом признаёт.

— Тогда дом поможет.

— Это риск.

— Он закрыл меня собой. Я не дам ему умереть от удара, предназначенного моему ребёнку.

Кайран прошептал:

— Нашему.

Ветта замерла.

Слово было тихим.

Без права.

Без требования.

Просто правда.

Нашему.

Она закрыла глаза на миг.

— Да, — сказала она едва слышно. — Нашему.

И положила ладонь на синюю метку у его сердца.

Пустой лёд оказался не холодом.

Холод Ветта уже знала. Она жила с ним три года: в каменных стенах, в чужих взглядах, в голосе мужа, когда тот говорил с ней так спокойно, будто между ними не было ни ночей, ни надежд, ни её разбитого сердца.

Холод можно было вытерпеть.

Пустой лёд был иным.

Он был отсутствием всего.

Ветта коснулась синей метки на груди Кайрана и на мгновение перестала чувствовать собственное тело. Не было каменного пола под ногами, не было тревожного дыхания Марты за спиной, не было Рейнара, ругавшегося сквозь зубы, не было Лиора, жалобно поскуливающего у стола.

Была только пустота.

Без света.

Без боли.

Без памяти.

И в этой пустоте что-то тянулось к ней.

Не как болезнь. Не как яд. Скорее как голодная тень, которая вдруг учуяла живое тепло.

Ветта резко вдохнула.

— Не пускай, — услышала она голос Рейнара. — Не в себя. Слышишь? Не в себя!

Она слышала.

Но пустой лёд уже полз по её пальцам тонкими синими нитями.

Кайран лежал неподвижно. Лицо стало почти прозрачным от бледности, на висках выступил иней. Его ресницы дрожали, будто он пытался открыть глаза, но не мог. Под её ладонью сердце билось неровно.

Тяжело.

Слишком медленно.

— Ветта, — прошептал он.

Это было едва слышно.

Но она услышала.

Потому что раньше ждала своего имени от него так долго, что теперь могла различить его даже на краю смерти.

— Я здесь, — сказала она.

И сама испугалась нежности в своём голосе.

Рейнар стоял рядом, удерживая над меткой синий знак. Его магия была холодной, точной, напряжённой до предела. Но пустой лёд не подчинялся обычному исцелению. Он не был раной. Он был ложью, впившейся в кровь.

— Он ищет источник, — сказал Рейнар. — Кристалл разбит, но нить осталась. Если не оборвать её сейчас, она дойдёт до сердца.

Марта побледнела.

— И что будет?

Рейнар не ответил.

Кайран ответил сам, едва разомкнув губы:

— Я стану… её.

Ветта поняла.

Не умрёт.

Хуже.

Пустой лёд привяжет его к Элиане окончательно. Не истинной связью, не любовью, не судьбой — цепью. Красивой, невидимой, ледяной. Он будет думать, что выбирает сам, а на самом деле всякий раз будет идти туда, куда потянет чужая воля.

Ветта почувствовала такую ярость, что пустота отступила.

На миг.

Она наклонилась ниже.

— Нет.

Кайран с трудом открыл глаза.

— Не рискуй.

— Поздно.

— Ребёнок…

Голос сломался.

Ветта положила вторую руку на живот. Под ладонью отозвалось тепло — слабое, живое, упрямое. Не страх. Не боль.

Доверие.

И это доверие стало для неё опорой.

— Я не отдам тебя ей, — сказала Ветта.

Кайран смотрел на неё так, будто эти слова ранили сильнее проклятия.

— Почему?

Вопрос был хриплым, почти детским.

Почему она спасает его после всего?

Почему не отступила?

Почему не позволила судьбе самой наказать мужчину, который назвал её ненужной?