— Ритуал подтверждает: ребёнок от князя Морозного. Кровь леди Вейл несёт древнюю линию хранителей. Связь Элианы Сноур с князем…

Он повернулся к Элиане.

— Ложна.

Элиана стояла бледная, но уже не испуганная.

Злая.

Очень злая.

— Вы думаете, это что-то меняет? — спросила она.

Харвин нахмурился.

— Леди Сноур, вы обвинены в обмане совета и применении пустого льда.

— Ваш совет стар, слеп и бесполезен.

Грета резко сказала:

— Элиана!

Та рассмеялась.

И в этом смехе больше не было ни нежности, ни хрупкости.

— Вы все думали, что выбираете судьбы. А сами двадцать лет сидели на крышке сундука и называли это властью.

Кайран шагнул к ней.

— Кто дал тебе кристалл?

Элиана улыбнулась.

— Та, кто знает, как открыть престол.

— Имя.

— Скоро услышишь.

Она подняла окровавленную ладонь.

На пальце, под тонкой перчаткой, которую никто не заметил раньше, блеснул чёрный камень.

Ветта вздрогнула.

Тот самый.

Перстень из видения.

Рейнар крикнул:

— Назад!

Но Элиана уже коснулась чаши.

Синий свет взорвался.

Не наружу.

Вниз.

Под камень.

Земля под ногами дрогнула. Лечебница за спиной Ветты застонала. В лесу ответил далёкий гул — будто что-то огромное проснулось глубоко под Севером.

Чаша треснула.

Искра ребёнка исчезла из света и вернулась в Ветту резким горячим толчком.

Она вскрикнула и схватилась за живот.

Кайран подхватил её.

— Ветта!

Элиана отступала, смеясь.

— Наследник откликнулся. Этого достаточно.

Кайран поднял руку, но пустой лёд из чаши ударил между ними стеной синей мглы.

Когда мгла рассеялась, Элианы уже не было.

Только снег.

Следы крови.

И чёрный осколок кристалла на каменной плите.

Харвин стоял белее снега.

Грета медленно опустилась на колени перед треснувшей чашей.

А Ветта, держась за Кайрана, чувствовала, как под её сердцем бьётся ребёнок.

Живой.

Испуганный.

И уже услышанный тем, что спало под Севером.

После исчезновения Элианы снег стал чёрным.

Не весь — только там, где её кровь коснулась каменной плиты у ворот. Тонкие тёмные прожилки расползались по белому насту, как чернила по воде, и исчезали в трещинах земли. Ветта смотрела на них, не в силах отвести глаз.

Под Севером что-то проснулось.

Она чувствовала это.

Не громом. Не дрожью стен. Не явным движением земли.

Глубже.

Будто в самой крови появилась новая нота — низкая, древняя, почти неслышимая, но от неё ребёнок под сердцем тревожно замирал и снова бился теплом, напоминая: я здесь.

Кайран всё ещё держал её.

Одной рукой — за плечи, другой — осторожно, почти невесомо, поддерживал у локтя. Не сжимал. Не удерживал. Просто был рядом, пока она снова училась стоять на ногах.

— Дыши, — сказал он тихо.

Ветта моргнула.

— Я дышу.

— Нет.

Она вдруг поняла, что действительно задержала дыхание.

Вдох получился рваным. Мороз обжёг горло.

Кайран повернулся к Рейнару:

— Ребёнок?

— Сейчас проверю.

— Нет, — сказала Ветта.

Оба посмотрели на неё.

Она с трудом выпрямилась.

— Не здесь. Не перед ними.

Лорд Харвин стоял у треснувшей чаши суда крови, сжимая посох так, что костяшки побелели. Старейшины переговаривались вполголоса, но в их шёпоте уже не было прежней уверенности. Княгиня Грета не поднялась с колен. Её лицо, обычно безупречно холодное, впервые казалось старым.

Эта женщина видела правду.

И всё ещё пыталась понять, можно ли приказать правде замолчать.

Ветта медленно высвободилась из рук Кайрана. Он отпустил сразу, но остался рядом.

Харвин поднял голову.

— Леди Вейл…

— Нет, — перебила она.

Старейшина нахмурился.

— Что — нет?

— Не сейчас. Не ещё один вопрос. Не ещё одно решение совета. Не ещё один закон, который вы достанете из прошлого, чтобы объяснить, почему моё тело, мой ребёнок и моя кровь принадлежат всем, кроме меня.

По рядам кланов прошёл шорох.

Кайран не остановил её.

И именно это дало Ветте сил говорить дальше.

— Вы хотели суда крови. Вы его получили. Мой ребёнок — сын или дочь Кайрана Морозного. Моя кровь — кровь Вейл. Связь Элианы — ложь. А теперь я возвращаюсь в лечебницу, потому что после вашего древнего ритуала мне нужно убедиться, что мой ребёнок жив.

Харвин опустил взгляд.

Впервые за всё время — почти с уважением.

— Совет не станет препятствовать.

Марта, стоявшая за спиной Ветты, тихо сказала:

— Как великодушно.

Рейнар кашлянул, скрывая усмешку.

Кайран посмотрел на старейшин.

— Все остаются за воротами. Никто не входит без разрешения хозяйки.

Грета резко подняла голову.

— Кайран.

Он повернулся к матери.

— Вы тоже.

Она побледнела от унижения.

— Я твоя мать.

— А она — мать моего ребёнка. И вы больше не войдёте туда, где ей пришлось учиться защищаться от нашей семьи.

Грета словно получила пощёчину.

Ветта тоже вздрогнула.

Не от обиды.

От неожиданной правды в его словах.

Кайран сказал «нашей семьи» — не «двора», не «совета», не «обстоятельств». Впервые он не спрятал вину за чужими именами.

Грета поднялась медленно.

— Ты пожалеешь.

Кайран ответил спокойно:

— Возможно. Но это будет моя ошибка.

Ветта замерла.

Её собственные слова.

Те, что она сказала ему в ночь побега.

Он запомнил.

И понял.

Она не стала смотреть на него дольше. Сейчас это было опасно.

— Рейнар, — сказала она, — идёмте.

Марта тут же подхватила её под руку.

— Я тоже.

— Конечно.

Лиор, которого Пим не сумел удержать внутри, выскочил на крыльцо и бросился к Ветте. Он ткнулся мордой ей в колени, дрожа всем телом. На его серебристой чешуе стоял иней.

— Всё хорошо, маленький, — прошептала она.

Драконёнок жалобно пискнул.

— Да, я тоже не верю, что всё хорошо. Но пока будем говорить так.

Марта всхлипнула и тут же сердито вытерла глаза.

— Пойдёмте уже, пока я не сказала совету всё, что думаю об их чашах.

— Скажешь позже, — пробормотал Рейнар.

— Обязательно.

Ветта вошла в лечебницу.

И только когда ворота закрылись за её спиной, когда исчезли взгляды старейшин, холодная бледность Греты, треснувшая чаша и чёрный снег, она позволила себе согнуться.

Боль была не острой.

Тянущей.

Глубокой.

Внизу живота будто натянулась тонкая нить.

— Рейнар, — испуганно сказала Марта.

— В палату. Быстро.

Кайран вошёл следом, но остановился у порога, словно помнил приказ — никто без разрешения.

Ветта увидела это сквозь боль.

— Идите, — сказала она хрипло. — Вы отец. Вам можно.

Он побледнел.

Так, будто она дала ему не разрешение войти, а место в мире.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Рейнар уложил Ветту на кровать в малой палате. Марта села рядом и сжала её руку. Кайран остался у изножья, не мешая, но взгляд его не отрывался от лица Ветты.

Рейнар достал кристалл.

— Дышите ровно.

— Я стараюсь.

— Старайтесь лучше.

Марта вспыхнула:

— Рейнар!

— Если начну сюсюкать, всем станет ещё страшнее.

Он провёл кристаллом над животом Ветты.

Сначала тот не загорелся.

Ветта перестала дышать.

Кайран сделал шаг.

— Рейнар.

— Тихо.

Кристалл дрогнул.

Внутри него медленно вспыхнула маленькая точка света. Золотая. Потом вокруг неё разлилось тонкое серебряное сияние.

Ветта закрыла глаза.

— Жив?

Рейнар выдохнул.

— Жив.

Марта заплакала открыто.

Кайран опустил голову, и плечи его на мгновение дрогнули. Только на мгновение. Но Ветта увидела.

Рейнар продолжил:

— Но ритуал задел связь. Не повредил, но разбудил сильнее, чем следовало. Теперь ребёнок будет отзываться на ледяной престол. На пустой лёд. На кристаллы. Возможно, на любую сильную драконью магию поблизости.