— Изречение мастера-бронника Харрада Железнорукого перед Советом Южных Кланов, середина Третьей Эпохи
Слова старика Сайласа осели в моей голове тяжелым, холодным свинцом. Я покинул Башню Знаний тем же путем, что и пришел, вновь окунувшись в ледяные объятия приграничной бури. Туман, о котором говорил архивариус, казалось, уже начал клубиться вокруг моих ног, хотя до Востока были еще сотни лиг. Эре-Нергал. Тот-Кто-Во-Тьме. Теос Всемогущий, ну и в дерьмо же я вляпался. Но отступать было поздно. В моем ремесле страх — отличный советчик, пока он заставляет тебя дважды проверять замки и точить лезвия, но как только он начинает диктовать свои условия, ты покойник. А я пока умирать не собирался.
Мой путь лежал в самое смердящее место этого города — на Ржавый рынок. Он располагался под старыми красильнями, в сети заброшенных сточных коллекторов, которые давно пересохли, но навсегда впитали в себя запах химикатов, запекшейся крови и железа. Сюда не заглядывала городская стража. Если у тебя не было пароля или нужных татуировок на костяшках пальцев, твое горло перерезали еще на спуске, а тело сбрасывали в канализационные стоки.
Я дважды стукнул в гнилую деревянную дверь, выждал удар сердца и добавил еще один короткий стук. Из щели пахнуло чесноком и перегаром, сверкнул чей-то недобрый глаз. Дверь со скрипом отворилась, впуская меня в тускло освещенный факелами лабиринт палаток, навесов и разложенных прямо на грязном камне рогож.
Здесь торговали всем, за что на поверхности полагалась виселица: ядами, чьих названий не знали даже лекари, крадеными реликвиями, запретными свитками и, конечно же, оружием. Мне нужен был Фарго. Его лавка ютилась в самом глубоком тупике Ржавого рынка. Фарго походил на облезлого, перекормленного хорька, который каким-то чудом научился ходить на двух ногах и носить расшитые безвкусным золотом жилеты. Он был скользким, жадным ублюдком, способным продать родную мать на органы, а потом еще и потребовать залог за тару для их переноски. Но в то же время он был лучшим оружейником на всем теневом рынке.
Когда я вошел в его пропахшую оружейным маслом и серой каморку, Фарго как раз счищал ржавчину с какого-то старого тесака. Завидев меня, он отложил тряпку, и его узкое, усыпанное оспинами лицо расплылось в широкой, совершенно неискренней улыбке.
— Марек! Теос меня раздери, какие люди в моих скромных катакомбах! — Фарго развел руками, словно собирался меня обнять, но благоразумно остановился на полпути. — Какими ветрами? Краденое серебро? Векселя? Или, может, ищешь покупателя на фамильные драгоценности местного бургомистра? Я слышал, на днях у него пропал любимый перстень…
— Оставь свои догадки для стражи, Фарго, — сухо оборвал я его, стряхивая капли дождя с плаща. — Я пришел не продавать. Я пришел покупать. И мне нужна не пара отмычек, а нечто более весомое.
Глазки барыги радостно блеснули. Он почуял звонкую монету.
— О-о-о, — протянул он, потирая сухие ладони. — Весомое. Люблю это слово. Оно так приятно тяжелит карман. С кем-то не поделил территорию? Или идешь на крупного зверя?
— Не твое дело. Мне нужен короткий меч. И не тонкая зубочистка для столичных дуэлей, а настоящий рабочий инструмент. Чтобы рубил кости, а не вязнул в них. Чтоб можно было перерубить хребет быку с одного удара. И сталь должна быть с хорошим серебряным покрытием или протравкой. Плюс парочка склянок алхимического огня — смазывать лезвие.
Фарго присвистнул, его брови поползли вверх.
— Серебро и огонь? Марек, друг мой, ты что, собрался в гости к высшим вампирам? Или решил поохотиться на жрецов-еретиков? Впрочем, как ты и сказал — не мое дело. У Фарго есть всё для тех, кто готов платить. Смотри сюда!
Он нырнул под прилавок, долго там чем-то гремел, чертыхался, а затем с торжествующим видом водрузил на столешницу вытянутый деревянный футляр. Откинул бархатную крышку.
— Узри шедевр, — благоговейно прошептал барыга.
Внутри лежал короткий меч. Идеально отполированная сталь с легким голубоватым отливом, изящные изгибы тонкого лезвия, покрытые замысловатой гравировкой. Рукоять была щедро оплетена серебряной проволокой, а на гарде вились золотые узоры. Игрушка была невероятно красива.
— Эльфийская сталь из кузниц Арлеста, — запел Фарго, ласково поглаживая навершие. — Баланс — идеальный! Легкий, как пушинка. Этот клинок рассекает кольчугу, как мокрую бумагу. Всего триста золотых дукатов, Марек. Для старого друга — двести восемьдесят. С этим оружием ты будешь выглядеть как настоящий лорд теней!
Я смерил оружие холодным взглядом, затем перевел его на Фарго.
— Ты за кого меня держишь, старый пройдоха? За богатенького сынка барона, который решил поиграть в наемника на выходных?
Улыбка Фарго слегка померкла.
— Что не так? Это лучшее оружие…
— Это кусок дорогого дерьма, Фарго, — процедил я, наклоняясь над прилавком. — Эльфийская сталь? Эта тонкая фольга со звоном переломится пополам после первого же удара о берцовую кость или толстый панцирь. Золотые узоры на гарде бликуют при луне. А серебряная оплетка на рукояти? Теос милосердный, да как только мои руки покроются потом, грязью или чужой кровью, эта гладкая дрянь просто выскользнет у меня из пальцев! Засунь этот «шедевр» обратно в коробку и продай заезжему дворянину. Мне нужен инструмент, а не украшение для камина.
Фарго обиженно надул губы, захлопнул футляр и с показным вздохом убрал его под стол.
— Вы, профессионалы, такие скучные. Никакого чувства прекрасного. Ладно, Марек. Я понял. Тебе нужна грубая сила без рюшечек.
Он повернулся к дальней стене лавки, где в полумраке на стойках пылилось оружие попроще. Мой взгляд тут же зацепился за то, что нужно.
— Вон тот, — я указал пальцем в угол. — Третий слева.
Фарго снял с крюков тяжелый, широколезвийный короткий меч и с глухим стуком положил его передо мной. Никакой эльфийской стали. Темный, матовый металл, не отражающий ни крупицы света, с характерным белесым рисунком — явный след глубокой серебряной протравки. Лезвие расширялось к концу, делая его похожим на хищный тесак, а толстый обух обещал страшную силу удара. Рукоять была плотно обмотана шершавой акульей кожей — такая не выскользнет, даже если ты нырнешь в бочку с маслом. Массивная стальная гарда и тяжелое граненое навершие выглядели более чем надежно.
Я взял его в руки. Тяжелый. Убойный. Баланс был идеальным — центр тяжести ложился ровно под перекрестье гарды. Я сделал короткий пробный взмах, со свистом рассекая застоявшийся воздух лавки. Клинок лег в руку как влитой.
— Гномья работа. Южные кланы, — неохотно признал Фарго. — Тяжеловат, зато прорубает пластинчатый доспех до самых ребер. Надежен, как скала. Сломать его можно, только если засунешь под кузнечный пресс, да и то я бы поставил на меч. Но из-за смещенного центра тяжести неподготовленный боец с непривычки отмотает себе кисть.
— С кистью я как-нибудь разберусь, — хмыкнул я, опуская оружие. — Сколько?
Фарго мгновенно преобразился. Его глаза сузились, превратившись в две расчетливые щелочки. Игра началась.
— Восемьдесят золотых. Учитывая редкость, гномье клеймо и заводское серебрение стали.
— Теос, Фарго, я покупаю кусок железа, а не самого гнома в рабство. Тридцать.
— Тридцать⁈ Марек, ты разбиваешь мне сердце! Да я за него полтинник отдал контрабандистам! Семьдесят, и я добавлю к нему прочные тисовые ножны с креплением на бедро.
— Сорок. И ножны ты добавишь в любом случае, иначе я засуну их тебе в…
— Пятьдесят пять! — взвизгнул Фарго, всплеснув руками. — Ни медяком меньше! Мои дети умрут с голоду!
— У тебя нет детей, старый ты хрен. Пятьдесят. И в эту цену входят ножны и пять склянок алхимического огня.
Фарго замер. Его лицо скривилось в гримасе искреннего страдания. Он театрально схватился за грудь, закатил глаза, но, встретив мой немигающий взгляд, тяжело выдохнул.
— Ты грабишь меня средь бела дня… то есть, ночи. Пять склянок алхимической дряни — это дорого, Марек. Очень дорого. Алхимики нынче дерут втридорога. Пятьдесят пять за всё, и мы бьем по рукам. Иначе иди режь своих оборотней кухонным ножом.
