— Место я назвать могу. Нам нужно, чтобы ты проник в Эре-Нергал.
Мои пальцы разжались сами собой.
Тяжелая глиняная кружка, выскользнув из рук, рухнула на столешницу, опрокинулась и с глухим стуком скатилась на грязный дощатый пол. Звон разбитой глины и плеск пролившегося эля прозвучали для меня оглушительно, словно удар колокола в пустом храме. Я сидел, тупо глядя на растекающуюся у моих сапог лужу, и чувствовал, как по спине, прямо под рубашкой, ползет липкий, ледяной холод.
Эре-Нергал.
В нашем ремесле есть слова, которые не произносят вслух. Их шепчут в самых глубоких подвалах, обернувшись через плечо, или царапают на закопченных стенах воровских притонов, когда разум одурманен крепким маковым отваром. Эре-Нергал был не просто словом. Это был приговор, отлитый в граните и пропитанный древней, гниющей кровью.
Город Мертвых.
Когда-то, в те времена, о которых не помнят даже долгоживущие эльфы, это был венец творения, жемчужина Востока. Но затем на его улицы обрушилось нечто страшное. Никто не знал, откуда пришло это черное колдовство, но оно не просто убило горожан. Смерть была бы слишком милосердным даром. Неведомое проклятие выпило души всех до единого жителей, от младенцев до глубоких стариков, и привязало их истлевшие оболочки к проклятым камням. Город превратился в исполинский склеп под открытым небом, чьи улицы вечно патрулируют безмолвные, ненавидящие все живое мертвецы.
Добраться до него было почти так же невозможно, как и выжить внутри. Эре-Нергал лежал далеко на Востоке, у самых вод безмятежного Сапфирового моря, чьи лазурные волны теперь с шипением лизали почерневшие, осыпающиеся причалы мертвого порта. Но чтобы хотя бы увидеть эти проклятые шпили, нужно было пересечь бескрайние леса, в которых жили полудикие эльфы. А эти остроухие ублюдки, скрывающиеся в кронах тысячелетних дубов, не отличались гостеприимством даже в лучшие времена. Чужак для них — это просто мишень для стрелы с отравленным наконечником. Лесные эльфы не задают вопросов, не берут пленных и не слушают оправданий. Они стреляют в горло, едва ты пересечешь невидимую границу их зеленых чертогов.
Но даже страх перед эльфийскими стрелами не останавливал алчущих. Легенды о несметных сокровищах, оставшихся лежать в дворцах и храмах Эре-Нергала, сводили с ума. За минувшие века многие пытались бросить вызов Городу Мертвых. Короли-завоеватели, ослепленные жаждой золота, вели туда целые армии, закованные в сверкающую сталь. Искатели приключений, маги, вооруженные сильнейшими артефактами, отчаянные наемники — все они шли к стенам некрополя. И все они там остались. Армии растворялись в сером тумане, окутывающем город, словно капля крови в океане. Обратно не возвращался никто. Лишь изредка, раз в несколько десятилетий, на границах известного мира объявлялся одинокий, оборванный безумец с совершенно седыми волосами. Эти несчастные не могли связать и двух слов, лишь пускали слюни, выли по ночам, царапая себе лицо в кровь, и бормотали о бесконечных тенях и холодном шепоте, сводящем с ума в стенах Эре-Нергала.
Для воровских гильдий и тайных братств по всему континенту Эре-Нергал был чем-то вроде извращенной святыни. Святым Граалем нашего ремесла. Высшей, недостижимой точкой мастерства. Обчистить сокровищницу барона — это работа. Вынести казну из дворца — искусство. Но достать хотя бы ржавую монету из-за стен Эре-Нергала — это значило стать легендой. Стать богом среди теней. Никто даже не пытался планировать такое всерьез. Это была просто красивая, жуткая сказка, которой старые мастера пугали молодняк. До сегодняшнего дня.
Я смотрел на темную лужицу эля, медленно просачивающуюся сквозь щели в грязных досках пола. В ушах стоял гул крови, а перед глазами, казалось, уже плясали серые тени мертвых стражей. Разум кричал мне вскочить, ударить Даррена кинжалом, чтобы он замолчал, и бежать из этого трактира так далеко, как только смогут унести ноги. Бежать от этого самоубийства.
Но где-то глубоко внутри, там, где жила та самая черная, неугомонная воровская гордость, заставлявшая меня раз за разом рисковать шеей ради невозможного, что-то заворочалось. Искра безумия, присущая каждому, кто выбрал жизнь в тени.
Я медленно поднял взгляд. Даррен сидел тихо, не торопя события, наблюдая за мной блестящими, лихорадочными глазами.
Собственный голос показался мне чужим — хриплым, надломленным и совершенно сумасшедшим.
— Я согласен.
Глава 2
«…И воззвал Король-Чародей Нергал к сущностям за Гранью, истребовав для народа своего дар неиссякаемых дней и власти над самой сутью распада. И Небеса промолчали, но Бездна ответила гласом, от коего потрескался жемчужный мрамор зиккуратов. Ошибкою было верить, что вечность есть бесконечное продолжение жизни. Вечность, дарованная Востоку, оказалась лишь застывшим, нерасторжимым мгновением предсмертной агонии. Плоть их иссохла, но не осыпалась прахом; разум поддался безумию, но не угас; а гордыня обратилась неутолимым, противоестественным гладом. И стали они стражами собственного исполинского склепа, чьи врата отныне затворены изнутри. Не ради защиты от живых, но дабы удержать мертвых от пожирания всего сущего».
— «Хроники падения Жемчужных Королей», Том II, Свиток IV. Текст переведен архивариусом Сайласом. Категорически запрещено к прочтению вне стен Башни Знаний
Осенний ливень и не думал утихать. Казалось, небеса прорвало окончательно, и теперь холодная, жалящая вода будет литься на этот проклятый приграничный городишко до скончания веков. Склизкая грязь чавкала под подошвами моих сапог, норовя засосать их по самую щиколотку. Я глубже натянул капюшон плаща, спасаясь от пронизывающего ветра, и скользнул в зев узкого переулка, оставляя позади шумную улицу с ее редкими, жмущимися к стенам прохожими.
В голове шумело — и отнюдь не от дрянного эля, который я так и не допил. Эре-Нергал. Одно только это название отдавалось в висках гулкой пульсацией. Во что я ввязался? Во имя всех святых угодников и милосердия Теоса, почему я просто не перерезал Даррену глотку и не сбежал? Ответ был прост, до омерзения прост: гордыня и алчность. Две сестры, которые испокон веков сводят в могилу лучших парней нашего ремесла.
Впереди, возле покосившегося крыльца местной скупочной лавки, мелькнули две тени. Я бесшумно вжался в нишу между домами, сливаясь с мокрой кирпичной кладкой. Какая-то девка в разодранном платье истошно визжала, пока здоровенный детина, судя по всему, вышибала из соседнего борделя, тащил ее за волосы по грязи. Из темноты вынырнул стражник, лениво почесал пузо под кирасой, сплюнул в лужу и отвернулся, делая вид, что невероятно увлечен изучением водосточного желоба. Обычная ночная жизнь. Не мое дело. Я выждал, пока они скроются за углом, и двинулся дальше, стараясь ступать только по выступающим булыжникам.
Итак, Эре-Нергал. Если отбросить панику и посмотреть на вещи глазами профессионала, задача сводилась к одному: как выжить там, где сама смерть работает в две смены без выходных. Мне предстояло спуститься в преисподнюю, и я не собирался делать это с голыми руками.
Обычный воровской инструмент — набор отмычек, щупы, пара фомок — это, конечно, хорошо. Замки, пускай и скованные тысячелетия назад, остаются замками. Кое-где наверняка придется поработать над заржавевшими механизмами или обойти древние ловушки. Но что толку от виртуозного владения отмычкой, если в спину тебе дышит иссохший мертвец, которому плевать на твои таланты?
Оружие. Вот о чем стоит подумать всерьез. Мои любимые метательные ножи и кинжалы отлично подходят для того, чтобы вскрыть глотку зазевавшемуся гвардейцу или отбиться от банды в подворотне. Но обычные клинки против нежити — это все равно что пытаться заколоть туман зубочисткой. Нужен короткий меч. Хороший, увесистый, способный с хрустом перерубать кости, а не только колоть. И обязательно с серебряным напылением. А еще лучше — с вытравленными алхимическим огнем рунами на лезвии. Придется растрясти свои тайники и навестить старика Фарго на Ржавом рынке, у него всегда водились специфические игрушки из-под полы. Парочка склянок с концентрированной кислотой тоже не помешает — говорят, она неплохо разъедает старые кости.
