Звук поднимался снизу. Из тех немыслимых глубин разлома, куда улетел ослепленный демон. Он рождался в темноте, пробираясь сквозь гул подземной реки.

Шух… Шух… Шух…

Тихий, сухой шелест. Словно кто-то разворачивал гигантские рулоны старого, ломкого пергамента.

Я подошел к самому краю, вглядываясь в бездну. Звук нарастал. Он дробился, множился, расслаивался на сотни, а затем и тысячи сливающихся воедино хлопающих звуков. Это не было биением птичьих крыльев — в нем не было легкости перьев. Это был тяжелый, кожистый хлопок. Звук натягиваемой и опускающейся тонкой перепонки.

ШШШШ-ХЛОП. ШШШШ-ХЛОП.

— Что… что это? — прохрипел Бран, пятясь от края пропасти так быстро, что едва не споткнулся о собственные ножны. В глазах огромного северянина отразилось смятение. — Земля… она словно шепчет.

— Это не земля, — прошептал я, чувствуя, как противный холод сковывает внутренности. — Кровь демона. Мы пустили ее в воду. Мы бросили кусок лучшего мяса прямо в рассадник.

Я поднял глаза на ту сторону пропасти. Лорис тоже услышал этот звук. Его жалкие всхлипы резко оборвались. Южанин задергался на гладком обсидиане, как раздавленная гусеница, безуспешно пытаясь отползти от края, судорожно перебирая обрубком руки.

Звук внизу превратился в сплошной, оглушительный гул. Казалось, сама тьма ущелья пришла в движение. Из бездны потянуло могильным холодом.

И тогда мы увидели их.

Сначала это были лишь размытые тени, клубящиеся в недрах темноты. Но по мере того, как они поднимались, тусклый свет выхватывал пугающие детали. Стая. Рой. Истинные хозяева Ущелья Слепого Короля.

Твари были размером с крупную собаку. Лишенные перьев, покрытые бледной, полупрозрачной кожей, они состояли из длинных кожистых крыльев с выступающими когтями на суставах и непропорционально огромных, разинутых пастей, усеянных острыми зубами. У них не было глаз — только глубокие, темные впадины на плоских мордах. Они ориентировались на запах. Запах свежей крови, который сейчас пропитывал все вокруг.

Шум тысяч перепончатых крыльев перерос в ревущий ураган. Волна бледных, хлопающих тел поднималась из пропасти, подобно ожившему дыму. Мы замерли в оцепенении, прижавшись к скале. Если эта туча метнется в нашу сторону — от нас не останется даже костей. Они обглодают нас за секунды, сдирая плоть вместе с доспехами.

Но рой не повернул к нам. Их влекло нечто более доступное и обильно кровоточащее.

Основная масса кожистых ублюдков хлынула на противоположную сторону разлома. Прямо туда, где лежал Лорис.

Южанин издал один-единственный, булькающий вопль, полный невыразимого, абсолютного отчаяния. Он попытался прикрыться своей здоровой рукой.

Первая крылатая тварь с глухим стуком приземлилась ему на грудь, мгновенно вгрызаясь зубами в ключицу. За ней — вторая, третья, десятая. Через мгновение фигура Лориса просто исчезла. Он превратился в шевелящийся, хлопающий крыльями и брызгающий кровью курган бледной плоти. Твари рвали его на куски, дрались между собой за ошметки шелка и мяса, издавая мерзкое, стрекочущее верещание. Хруст перемалываемых костей и звук разрываемой ткани доносился до нас кристально ясно.

— Отходим… — голос Даррена прозвучал тихо. Командир, бледный как полотно, медленно, не делая резких движений, пятился вглубь нашей спасительной галереи. — Не шуметь. Не привлекать внимания. В тоннель. Все.

Никто не спорил. Крэга, который к этому моменту впал в спасительное беспамятство, Молчун и Бран волокли по полу, стараясь не звенеть его доспехами. Лира шла сама, ее глаза были стеклянными.

Я уходил последним. У самой арки, ведущей вглубь Змеиного Хребта, я бросил последний взгляд на разлом.

Мост Великого Перехода был уничтожен. Лориса больше не существовало — лишь багровое пятно на черном камне, над которым все еще роились хлопающие крыльями твари, доедающие остатки.

Путь в Эре-Нергал оказался открытым. Но цена за вход была уплачена сполна. Я развернулся и шагнул в темноту гномьего тоннеля, зная, что худшее еще только впереди. Ибо мы оставили дневной свет позади, а подземная тьма, клубящаяся впереди, уже знала наши имена.

— «Хроники Пепельного Ветра», неизвестный летописец времен Раскола Континента.

Я привалился затылком к каменной кладке галереи, чувствуя, как напряжение понемногу меня отпускает. Плечо, вывернутое рывком Молчуна у самого края пропасти, пульсировало в такт глухому сердцебиению. Пальцы левой руки дрожали мелкой дрожью, которую я никак не мог унять. Похожее чувство в нашем ремесле называют «поцелуем виселицы» — когда табуретка уже качнулась под ногами, но веревка вдруг оборвалась, оставив тебя с ободранной шеей и полными штанами животного ужаса.

Слабый, мертвенно-зеленый свет фосфоресцирующего мха в трубке Харгрима выхватывал из темноты куски нашего временного пристанища. Галерея здесь была достаточно широкой, чтобы мы могли не прижиматься друг к другу, но после пережитого на мосту это пространство казалось теснее карцера. Мы были похожи на кучку недобитых крыс, забившихся в щель под плинтусом, пока хозяин дома точит топор.

Никто не оплакивал Лориса. Наемники не поют панихид по тем, чья глупость или гордыня оказались тяжелее их мастерства. Южанин сам выбрал свой финал в тот момент, когда решил, что его поруганное эго важнее инстинкта самосохранения. Но его смерть пробила в нашем отряде брешь, которую нельзя было залатать ни золотом, ни гномьей сталью. Он доказал нам простую, кристально ясную истину: наши клинки — просто куски заточенного металла. Против того, что ждет в Эре-Нергале, они так же полезны, как деревянные мечи в руках сопливых младенцев.

Слева от меня раздался звук, похожий на работу сломанных кузнечных мехов. Влажный, надрывный хрип, переходящий в глухой свист. Я скосил глаза. Крэг сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Его огромные ноги в помятых поножах были безвольно вытянуты вперед. Бугай, способный голыми руками свернуть шею взрослому быку, сейчас боролся за каждый жалкий глоток воздуха. Удар козлоногого демона, который отшвырнул эту гору мышц на пятнадцать шагов, оставил на его груди чудовищную вмятину. Толстая, выкованная на заказ кираса, рассчитанная на прямое попадание арбалетного болта или удар молота, вогнулась внутрь, превратившись в железный капкан. Металл вдавился в грудную клетку, намертво придавив легкие.

— Теос Всемогущий, он же сейчас задохнется, — прошептала Лира.

Волшебница-недоучка сидела на коленях в двух шагах от здоровяка. Ее лицо, перепачканное собственной засохшей кровью и грязью, в зеленом свете казалось маской утопленницы. Она бессильно тянула к нему свои тонкие, дрожащие руки, словно пытаясь залечить вмятину в броне молитвами, но боялась даже прикоснуться к искалеченному металлу.

— Отойди, девка, — грубо отпихнул ее Харгрим.

Гном подошел к Крэгу вразвалочку, оставляя на пыльных плитах грязные следы. Подрывник выглядел немногим лучше бугая: его борода превратилась в слипшийся ком из сажи и чьей-то крови. Харгрим бесцеремонно постучал костяшками коротких, толстых пальцев по вмятине на кирасе. Крэг в ответ лишь утробно булькнул, по его массивному подбородку потекла ниточка красноватой слюны.