Я перекатился на спину, тяжело дыша и глядя в непроглядную темноту над собой. Мы были в технической галерее гномов. Пол здесь был ровным, сухим и пах застарелой каменной пылью. Ниже, на дне ущелья, чавкала и хрустела смерть, но сюда она пока не добралась.

Минут пять в галерее слышалось только хриплое, надрывное дыхание семерых выживших. Мы лежали на камне, раскидав руки и ноги, не в силах даже говорить. Постепенно напряжение начало отступать. Я медленно сел, привалившись спиной к прохладной стене.

— Осмотр, — сухо, безжизненно бросил я в темноту. — Кто цел? Кто ранен?

Мой голос прозвучал чуждо, словно принадлежал не мне.

— Я в норме, — ответил Даррен. Слышно было, как он проверяет ход меча в ножнах.

Молчун дважды тихо стукнул рукоятью ножа о камень — подтверждение боеспособности.

— Крэг устал нести девочку, — прогудел здоровяк где-то слева. — Но Крэг может ломать дальше. Девочка жива. Девочка дрожит.

Лира издала невнятный, сдавленный всхлип, подтверждая слова бугая. Вероятно, она была самым бесполезным магом в моей жизни.

— Жить буду, — прорычал Бран. Я слышал звук рвущейся ткани — северянин перевязывал рану на руке.

— Мои ногти… — раздался жалкий шепот Лориса. — Мои руки… Я не могу сжать пальцы. Этот проклятый камень содрал с них кожу до мяса.

Плохо. Южанин жил за счет своей ювелирной фехтовальной техники. Без пальцев его парные клинки превращались в бесполезные куски железа.

— Харгрим? — позвал Даррен.

— Я дома, мать вашу, — донесся из тьмы голос гнома. В нем не было страха, только мрачное удовлетворение. Слышно было, как он проводит рукой по сухим плитам пола. — Качество Третьей Эпохи. Это наша галерея. Она тянется вдоль всего ущелья. Мы ушли от воды и от того, что жрет коней.

Я закрыл глаза, складывая воедино факты.

Мы сидим в абсолютно темном, узком гномьем тоннеле, подвешенном в сорока метрах над землей. Мы бросили лошадей — нашу скорость и наш шанс пересечь пустоши за горами. Мы потеряли часть припасов. Наш маг бесполезен и может только служить приманкой. Наш лучший дуэлянт остался без рук. А внизу, под нами, древние, рогатые палачи Бездны доедают наших скакунов. И они знают, что мы здесь. Запах нашей крови, нашего пота и нашего страха тонкой нитью тянется вверх, прямо в эту галерею.

— «Записки о ядах и обычаях Остроухих», манускрипт, запрещенный к распространению Инквизицией Коллегии

В сказках менестрелей выжившие после жестокой битвы всегда тяжело дышат, опираясь на окровавленные мечи, пока из-за туч картинно пробивается первый луч солнца. В реальности выживание — это не триумф. Это просто смена одной пытки на другую. Мы не сдохли в пастях подземных амфибий, и нас не растоптали в кровавую кашу древние демоны, но кто знает, какие ужасы нам суждено встретить дальше.

— Двигаемся, — скомандовал Даррен. Слышно было, как он звякнул пряжкой ремня. — Харгрим, пойдешь первым. Мой человек за тобой. Крэг, держишь девчонку, идете в середине. Бран, ты за ними. Лорис… просто переставляй ноги и не ной. Марек, ты замыкаешь. Следи, чтобы за нами не увязался хвост.

— В темноте хвост скорее откусит мне задницу, чем я его замечу, — философски отозвался я, но привычно отошел к краю невидимого строя.

— У меня есть свет, — пробурчал Харгрим где-то впереди. Послышался щелчок, затем звук откупориваемой стеклянной пробки. — Только не щурьтесь, это не для ваших нежных глазок.

Во мраке затеплилось слабое, болезненно-зеленое сияние. Это был не огонь. Гном держал в руке толстую стеклянную трубку, заполненную фосфоресцирующим мхом, вымоченным в каком-то растворе. Свет от трубки был холодным, тусклым и распространялся не дальше, чем на три-четыре шага, выхватывая из темноты лишь спину самого подрывника и пыльные плиты под его сапогами. Но для нас, чьи зрачки уже расширились до предела, даже этот гнилостный отблеск казался спасением.

Мы двинулись вперед.

Галерея Железной Кирки была архитектурным чудом, которое я мог оценить даже в таком жалком свете. Это была не природная пещера, а идеальный, выверенный до миллиметра коридор, прорубленный в монолитном базальте. Шириной ровно в плечи Крэга — здоровяк то и дело скрежетал наплечниками по стенам — и с поразительно ровным полом. Никаких сталактитов, никаких луж. Сухая артерия внутри каменного тела Змеиного Хребта. Справа от нас тянулась глухая стена горы, слева — через равные промежутки зияли узкие, вытянутые по вертикали амбразуры, выходящие в Ущелье Слепого Короля. Сквозь них тянуло стылым, пробирающим до костей сквозняком.

Мы шли долго. Время под землей теряет свой смысл, растягиваясь, как старая смола. Это могла быть пара часов, а могла быть и целая вечность. Монотонность сводила с ума. Шаг, шорох каменной пыли, хриплое дыхание Крэга впереди, едва слышный стук деревянного посоха Лиры, который она использовала как трость. Девочка больше не плакала. Она вообще не издавала ни звука, впав в то спасительное оцепенение, когда разум просто отключает эмоции, чтобы не сломаться окончательно. Я шел последним, инстинктивно подстраивая свой шаг под ритм идущего впереди Лориса, чтобы мои сапоги опускались в такт его шагам. Идеальная бесшумность. Мой взгляд, привыкший цепляться за тени, постоянно скользил по узким бойницам слева. Каждый раз, когда мы проходили мимо очередного провала, я ждал, что оттуда, из черноты ущелья, высунется перепончатая лапа или рогатая морда. Моя паранойя работала как хорошо смазанный часовой механизм.

— Клянусь предками, — голос Брана, усиленный галереей, прозвучал неожиданно громко. Горец шел, закинув свой длинный меч на плечо. — Бородатый, если вы, гномы, могли прорубить такую ровную нору в сплошном камне, почему вы сидите под землей? С такими умениями вы могли бы строить дворцы до небес и собирать дань со всех королей Юга!

Харгрим, вышагивающий впереди со своей светящейся зеленой трубкой, презрительно фыркнул.

— Строить для людей? — голос гнома эхом отлетел от стен. — Вы, верзилы, живете меньше, чем сохнет хороший цементный раствор. Мы строим на тысячелетия. Эту галерею вырубили еще во времена Третьей Эпохи, когда Великий Союз был не просто надписью на бумаге, которой подтираются в Столице, а настоящей силой.

Харгрим остановился у одной из амбразур и похлопал толстой ладонью по камню.

— Видишь угол скоса? — с гордостью произнес он. — Отсюда инженеры клана Железной Кирки следили за работой шлюзов. Если бы твари Бездны, вроде тех, что сожрали наших коней, попытались прорваться через ущелье и вода бы их не смыла, из этих щелей на них обрушился бы огонь. Арбалетные болты с фосфором, алхимическая смола, раскаленный свинец. Этот коридор был создан не для прогулок. Это крепостная стена, вывернутая наизнанку.

— И где же ваши хваленые стрелки сейчас? — ядовито, превозмогая боль, подал голос Лорис. — Почему мы спасаемся в брошенной кишке, где нет никого, кроме пыли?

Зеленый свет мигнул — Харгрим резко обернулся, его лицо исказилось.

— Потому что вы предали нас, надменный ты выродок! — прорычал гном, и в его голосе зазвучала старая, впитавшаяся в кровь обида целой расы. — Когда Эре-Нергал пал, когда эта черная гниль поползла на Запад, люди и эльфы заперлись в своих городах и лесах. Вы бросили нас держать границы под землей! Кланы истекали кровью, перекрывая тоннели. Мы запечатали переходы, обрушили собственные города, чтобы заткнуть Бездну! Нас осталось слишком мало, чтобы сидеть в дозорах. Мы ушли глубже. Оставили только механизмы.