Спустя два часа небо окончательно прорвало. То, что начиналось как мелкая, противная морось, превратилось в настоящий ледяной шторм. Вода обрушилась на нас стеной, холодная, как поцелуй покойника. Она пробивала плащи, текла за шиворот, заливала глаза. Ветер выл в ущельях, бросая в лица горсти колючей каменной крошки.

Температура стремительно падала. Я чувствовал, как немеют пальцы на поводьях. Лорис ехал, сгорбившись, его золотистые волосы потемнели от воды и облепили лицо, превратив прежде яркого павлина в жалкое, промокшее чучело. Харгрим перестал ругаться — гном просто вцепился в седло мертвой хваткой, его борода превратилась в мокрую сосульку, торчащую параллельно земле из-за ветра. Крэг, казалось, вообще не замечал непогоды, но даже его гигантский конь начал спотыкаться от усталости. А Лира… Лира не пережила бы эту ночь. Она лежала грудью на шее своей лошади, ее губы были синими, а глаза полузакрытыми. Магия может спасти от демонов, но она бессильна против переохлаждения, когда ты — всего лишь двадцатилетняя девчонка из теплой столичной Башни.

— Даррен! — крикнул я, пытаясь перекрыть вой ветра. Я пришпорил коня, поравнявшись с командиром. — Нам нужно укрытие! Лошади падут, а следом и мы!

Даррен кивнул, щурясь сквозь пелену дождя. Его напарник, ехавший рядом, вдруг поднял руку в черной перчатке и указал куда-то вправо.

Сквозь серую мглу проступили очертания чудовищного нагромождения скал. Они торчали из земли под дикими углами, словно ребра исполинского, мертвого зверя, обглоданные временем. Две огромные базальтовые плиты сошлись вместе, образуя глубокий, широкий навес, уходящий в недра скалы — подобие просторной, неглубокой пещеры.

— Туда! — скомандовал Даррен.

Мы въехали под каменные своды. Звук барабанящего по камням дождя мгновенно отдалился, сменившись гулким эхом лошадиных подков. Внутри было сухо. Пахло старым птичьим пометом и сырым камнем, но сейчас этот запах казался слаще ароматов императорских садов. Места оказалось достаточно, чтобы завести вглубь всех лошадей и укрыться самим, не прижимаясь к мокрым стенам.

Отряд спешился в тяжелом, измотанном молчании. Слышалось только дыхание животных и стук зубов людей. Бран аккуратно сгрузил полубессознательную Лиру на кучу сухой земли у задней стенки пещеры.

— Нужен костер, — прохрипел северянин, вытирая мокрое лицо тыльной стороной ладони. — Иначе пташка околеет до утра. Да и я бы не отказался погреть кости.

— Огонь увидят, — отрезал Лорис, нервно отжимая подол своего испорченного плаща. Южанина била крупная дрожь. — И дым. Если нас ищут…

— Пусть ищут, — Харгрим тяжело спрыгнул с коня, с лязгом бросив на камни тяжелую седельную сумку. — Я лучше приму бой с топором в руках, чем сдохну от насморка в этой дыре. Иди сюда, волосатый, помоги гному.

Они с Браном быстро обшарили углы пещеры. К нашему счастью, сюда годами наносило сухой кустарник, старые ветки и засохший помет горных козлов — идеальная растопка. Харгрим достал из своих бесчисленных карманов крошечное кресало из темной гномьей стали и щепотку алхимического порошка. Одна искра, короткая, почти беззвучная вспышка зеленоватого пламени — и сухие ветки радостно затрещали, пожираемые огнем.

Я стоял у самого входа в пещеру, скрытый в тени нависающего камня, и смотрел в непроглядную тьму пустошей, где бесновался шторм. Костер позади меня разгорался, бросая на неровные своды пещеры длинные, пляшущие тени. В нашем ремесле говорят, что огонь во тьме — это маяк для дураков. Но сегодня этот огонь был единственной границей между нами и абсолютным холодом.

Я оглянулся. Отряд сгрудился вокруг костра. Лира, закутанная в сухую волчью шкуру Брана, с жадностью тянула руки к пламени. Лорис сидел в стороне, методично и с маниакальной тщательностью полируя свои клинки, хотя его зубы все еще выбивали мелкую дробь. Крэг просто сидел на земле, похожий на обломок скалы, и жевал кусок вяленого мяса. Даррен и его тень находились чуть поодаль, вполголоса о чем-то переговариваясь.

Тишину, нарушаемую лишь гулом ветра снаружи и треском веток, прервало недовольное сопение. Харгрим, стянув свои промокшие насквозь сапоги, пытался пристроить их сушиться на плоском камне у самого огня. Но место было уже занято. Там сидел Крэг. Бугай снял свои тяжелые латные рукавицы и теперь просто держал гигантские ладони над огнем, перегородив гному весь доступ к теплу.

— Эй ты, ходячая гора мяса, — проворчал Харгрим, ткнув Крэга в массивное бедро носком мокрого сапога. — Ты бы подвинул свой окорок. Ты и так размером с осадную башню, зачем тебе столько огня? От тебя до сих пор пар идет, как от свежего конского дерьма на морозе.

Крэг медленно, очень медленно повернул свою лысую, покрытую татуировками голову. Его пустой, лишенный всякой сложной мысли взгляд остановился на гноме.

— Крэг мерзнет, — басом, от которого мелкие камушки завибрировали на земле, констатировал бугай. — Крэгу нужно тепло для больших мышц. А маленький бородатый человек может сесть ближе.

— Маленький⁈ — Харгрим предсказуемо взорвался, его усы топорщились, как у разъяренного моржа. — Я, мать твою за ногу, подгорный воин клана Железной Кирки! Я убивал орков, когда ты еще под себя гадил в своей деревне для слабоумных! Если бы в твоей пустой башке, состоящей из одной кости, была хоть капля мозгов, ты бы понял, что мои сапоги стоят больше, чем вся твоя жизнь! Двигайся, говорю!

Крэг даже не моргнул. Он снисходительно хмыкнул, и на его изу родованном шрамами лице появилось подобие добродушной улыбки, которая сделала его похожим на большого, тупого ребенка, которому показали забавную букашку.

— Крэг думает, что маленький человек много кричит, потому что ему далеко до неба, — миролюбиво прогудел здоровяк. — Крэг может поднять маленького человека. Посадить на плечо. Там теплее. И сапоги высохнут.

Лай смеха вырвался из глотки Брана. Горец запрокинул голову, хлопая себя по ляжкам, пока Харгрим, задыхаясь от ярости и не находя слов, переходил от красного цвета лица к насыщенно бардовому. Гном сжал кулаки, оглядываясь в поисках своего боевого молота, но Даррен, не отрываясь от разговора со своим компаньоном, коротко и жестко бросил: «Уймись, Харгрим». Гном сплюнул густую слюну прямо в огонь, заставив пламя зашипеть, и со злобным бормотанием уселся на сырую землю, прижав мокрые сапоги к груди.

Я отвернулся от этого балагана и снова посмотрел в ночь.

Там, за пределами каменного козырька, мир перестал существовать. Ледяной ливень смешался с мелким градом, превратив пустоши в ревущий, бьющийся в агонии океан черной воды и камня. Капли били по скалам с такой силой, что звук сливался в сплошной, оглушительный гул. Я люблю такие ночи. Шторм — лучший друг вора. Он смывает следы, как пролитое вино с трактирного стола. Он глушит звуки шагов, он заставляет часовых забиваться в будки и прятать носы в воротники, лишая их бдительности. Он слеп и равнодушен.

Сегодня этот шторм спас нам жизни. Тем наемным ублюдкам, что сейчас рыщут по трактам в поисках наших голов, придется туго. Собаки потеряют след, факелы потухнут, а грязь скует копыта их лошадей.

Я машинально погладил пальцем рукоять меча, спрятанного под плащом. Кто же нас сдал? Мой разум методично перебирал варианты, отсекая маловероятные. Описание было слишком точным. Значит, тот, кто назначил награду, либо уже видел их вместе, либо получал донесения от кого-то из «своих». Я бросил быстрый взгляд на Даррена. Вряд ли. Для него этот заказ — шанс выкупить свою жизнь и статус. Лорис? Этот павлин слишком любит себя и слишком труслив, чтобы играть в двойные игры с Нанимателем такого уровня. Бран и Крэг слишком тупы для интриг. Лира… Лира вообще не понимает, где находится.

Значит, утечка произошла еще в Столице. Кто-то из доверенных лиц Нанимателя решил сорвать куш дважды: получить плату за организацию экспедиции, а затем продать маршрут конкурентам. Классика. В мире больших денег и древних секретов предательство — это не грех, это просто еще одна статья расходов в бухгалтерской книге. Я усмехнулся своим мыслям. Если мы доберемся до Эре-Нергала, если мы найдем то, за чем нас послали, и если мы каким-то чудом вернемся обратно… мне придется спать с открытыми глазами до конца своих дней.