— Пошел ты в Бездну, выродок, — прошипела она. Ее голос дрогнул, но взгляд оставался колючим. — Думаешь, я боюсь сдохнуть в этой дыре?

Из-за моей спины раздался мягкий, почти музыкальный смешок. Лорис шагнул из полумрака, вытирая лезвие своего изящного кинжала о чей-то оторванный рукав. Южанин двигался плавно, как сытый кот. Он остановился рядом со мной, брезгливо перешагнув через чью-то отрубленную кисть, и посмотрел на девчонку так, словно оценивал кусок заплесневелого сыра на рынке.

— Сдохнуть? О, милая моя, смерть — это слишком скучно, — пропел Лорис, склонив голову набок. Золотистые пряди упали ему на лицо, но в его глазах плясали совершенно безумные, садистские огоньки. Он поднял свой кинжал, позволив бликам от очага скользнуть по узорчатой стали. — Знаешь, на Юге мы очень ценим красивую кожу. А у тебя неплохое лицо. Немного грязное, но это поправимо. Если ты не ответишь на вопросы моего угрюмого друга, я не стану тебя убивать. Я просто сниму с тебя лицо. Медленно. Начиная от линии роста волос и заканчивая подбородком. Полоса за полосой. А потом мы прижжем мясо алхимической солью, чтобы ты не истекла кровью слишком быстро, и оставим тебя сидеть здесь, перед зеркалом. Будешь улыбаться каждому случайному путнику своими голыми мышцами. Как тебе перспектива?

Девушка сглотнула. Ее показная бравада дала трещину, расползаясь, как дешевая ткань. Она посмотрела на Лориса, затем перевела взгляд на меня. Я лишь едва заметно кивнул, подтверждая, что этот разодетый психопат выполнит свое обещание от первой до последней буквы.

Страх сделал свое дело. Ключ провернулся в замке.

— Мы… мы наемники. «Ржавые псы» из предгорий, — затараторила она, и ее голос сорвался на жалкий, высокий скулеж. — Нам заплатили! Заплатили золотом, авансом, просто за то, чтобы мы сидели в этой вонючей дыре и ждали!

— Кто заплатил? — мой голос шелестел, как сухая трава под сапогом. Я чуть нажал лезвием, напоминая о его присутствии.

— Не знаю! Клянусь Теосом, не знаю! Человек в маске принес заказ нашему сотнику три дня назад. Сказал, что все дороги, ведущие на Восток через пустоши, должны быть перекрыты. На главных трактах стоят лучшие люди Гильдии Убийц и стрелки Коллегии. Там засады в сотню клинков! А нас… нас бросили сюда, на эту забытую демонами тропу. Заказчик сказал, что шансов встретить вас здесь почти нет, но он платит за надежность. Мы были просто страховкой на крайний случай!

Я мысленно усмехнулся. Моя профессиональная паранойя в очередной раз спасла мне шкуру. Если бы я вчера вечером не настоял на том, чтобы свернуть с широкого Северного тракта на эту разбитую, утопающую в грязи проселочную дорогу, мы бы сейчас кормили ворон. Нас бы уже изрешетили арбалетными болтами из-за первого куста. Мы нарвались на отребье второго сорта только потому, что сами пошли по пути, предназначенному для скота.

— Цель, — Даррен шагнул ближе, его тяжелые сапоги хрустнули по разбитому стеклу. Лицо командира было бледным, шрам на брови дергался. — Кого именно вы искали? Откуда вы знали, на кого нападать?

Девчонка судорожно всхлипнула, косясь на длинный меч Брана, который горец, наконец, вытащил из ножен и теперь задумчиво протирал краем волчьей шкуры.

— Описание… нам дали точное описание! — выкрикнула она, вжимая голову в плечи. — Группа путников. Обязательно в компании вонючего бородатого гнома, крупного лысого ублюдка с секирой… и… — она запнулась, со страхом глядя на южанина, — и смазливого мужика со светлыми волосами, разодетого, как портовая шлюха…

В таверне повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь треском дров в очаге да стонами недобитых наемников под столами.

— Вонючего⁈ — взревел Харгрим, его лицо налилось дурной кровью. Гном выхватил из-за пояса короткий боевой молот. — Я тебе сейчас зубы в глотку вобью, лживая подстилка! Я мылся всего месяц назад!

— Крэг не крупный ублюдок. Крэг просто крупный, — прогудел из своего угла бугай, даже не поменяв позы, но в его пустом взгляде промелькнула искра обиды.

А Лорис… Лорис просто замер, не веря своим ушам. Его ноздри расширились, скулы побледнели.

— Как портовая… кто? — прошипел южанин, и его пальцы до хруста сжались на рукоятях кинжалов.

Я убрал нож от горла девчонки и с силой ударил ее эфесом в висок. Глаза фальшивой крестьянки закатились, и она безвольной куклой осела на залитый кровью пол. Я предпочел вырубить ее сам, пока Лорис в приступе уязвленного самолюбия действительно не начал кроить ее на ремни. Я не мясник. Я убиваю только тех, кто стоит между мной и дверью, за которой лежит золото. Эта пешка была уже отыграна.

— Успокоились все, — рыкнул Даррен, обводя отряд тяжелым взглядом. Командир прекрасно понимал, что ставки только что взлетели до небес. — Те сволочи, что сбежали… они не просто спасали свои задницы. К ночи они доберутся до ближайшего разъезда своих дружков или пустят сигнальную стрелу. Они доложат, что дичь пошла по другой тропе. Скоро на эту дорогу стянутся такие силы, что нам не помогут ни прятки, ни сталь.

Даррен замолчал и медленно, словно нехотя, повернул голову к своему безымянному спутнику. Коренастый молчун все это время стоял у стены, сложив руки на груди, словно статуя из темного камня. Он не убил никого, кроме того несчастного с арбалетом, чье горло он пробил одним слитным движением. Даррен смотрел на него, и в этом взгляде был немой вопрос. Я нахмурился, чувствуя, как внутри ворочается холодный ком. Даррен — ветеран, наемник с волчьей хваткой, но сейчас он просил разрешения. У своего «телохранителя».

Молчун не произнес ни слова. Он лишь едва заметно, буквально на долю дюйма, опустил подбородок. Этого было достаточно.

— Мы уходим прямо сейчас, — скомандовал Даррен, резко отворачиваясь. Его голос снова обрел стальную уверенность. — Забудьте про тракт. Уходим на северо-восток, через скалы и пустоши. Там нет дорог, нет постоялых дворов и нет засад. Идем по бездорожью.

— В эти камни⁈ На ночь глядя⁈ — возмутился Харгрим, коротко сплюнув на пол. — Да там волки с голодухи собственные хвосты жрут! Моя лошадь переломает ноги на первом же перевале!

— Значит, понесешь ее на руках, гном, — холодно отрезал я, накидывая капюшон. Я вытащил свой арбалетный болт из груди мертвого наемника под столом, быстро протер его об одежду жмурика и сунул обратно в колчан. Бросать хорошую гномью сталь — непозволительная роскошь. — Даррен прав. Если мы останемся на любой из дорог, нас загонят, как раненых оленей.

Сборы заняли меньше минуты. Лиру, которая сидела на лавке, обхватив себя руками и раскачиваясь из стороны в сторону, бормоча молитвы Теосу, Бран просто закинул на плечо, как мешок с мукой. Девчонка даже не пискнула, пребывая в глубоком шоке.

Мы вышли во двор. Ветер усилился, неся с собой ледяное дыхание Змеиного Хребта. Отряд быстро оседлал лошадей. Я бросил последний взгляд на таверну «Волчья пасть». Из разбитой двери тянуло дымом и смертью. Идеальное начало путешествия в Город Мертвых.

Мы взяли курс на северо-восток, врезавшись в серое, каменистое море пустошей. Лошади скользили копытами по мокрым камням, недовольно фыркали и жались друг к другу. Здесь не было ни единого ориентира, кроме рваной линии гор на горизонте, которая постепенно тонула в надвигающихся сумерках. Я ехал последним. Это была моя работа. На протяжении первых двух лиг я спешивался каждую сотню ярдов. Я использовал срезанные сосновые ветки, чтобы размести следы копыт в грязи, заставлял отряд идти по голым, отполированным ветрами каменным плитам, где не оставалось отпечатков, заставлял лошадей делать петли и возвращаться по собственным следам, прежде чем резко уйти в сторону. Я плел узор из обмана и паранойи. Если охотники пойдут по нашему следу, они должны будут попотеть, разгадывая этот ребус.

Мой мозг работал как часовой механизм. Сеть засад по всем дорогам. Точное описание членов отряда. Кто-то слил информацию. Наниматель? Нет смысла, он вложил в эту экспедицию целое состояние. Кто-то из Гильдии в Столице? Возможно. Значит, за наши головы или за то сокровище, которое мы принесем из Эре-Нергала, обещана такая награда, что ради нее родной брат вспорет тебе живот тупым ножом. Мы теперь не просто воры и наемники. Мы — ходячие мишени с золотыми ярлыками на спинах.