— Инквизиция? — шепотом спросил Даррен, и я увидел, как на его виске выступила капля холодного пота.

— Или королевские ищейки. Или профессиональные охотники за головами. Плевать. Главное, что если мы сейчас дернемся к двери, мы получим острую сталь в спину. Если мы просто промолчим, они найдут другой повод придраться. Мы на крючке.

И тут я понял, что время вышло. Здоровяк со шрамом отпустил ворот девчонки и, прищурившись, уставился в нашу сторону. Бран все еще находился в полусогнутом положении — он так и не поднялся до конца, но и не сел обратно. Для любого внимательного наблюдателя было очевидно: здесь что-то не так. Тишина в таверне стала вязкой и тяжелой. Рука тощего дезертира скользнула под стол.

Они ждали нашего хода.

— Бран, — мой шепот стал обжигающе холодным. — Они смотрят на тебя. Если ты сейчас сядешь, они поймут, что мы их раскусили, и начнут стрелять. Тебе придется встать.

— И что мне делать? — северянин чуть повернул голову, его челюсти сжались. — Поцеловать их в засос?

— Хуже. Стань их братом, — я отпустил его руку. — Иди туда. Ты старый, в доску пьяный, тупой ветеран. Тебе плевать на девок, ты просто соскучился по армейскому трепу и хочешь выпить с боевыми товарищами. Шуми, отвлекай их, загороди собой линию огня от тех, что сидят с арбалетами. Сбей им сценарий.

Бран моргнул. А затем его губы медленно, пугающе естественно растянулись в широкой, беззаботной улыбке, обнажив отсутствующие зубы. Весь его облик мгновенно изменился. Куда-то исчезла воинственность, плечи ссутулились, походка стала тяжелой и вразвалочку. Он убрал руку с меча, сгреб со стола полупустой кувшин с элем и, громко рыгнув, шагнул прямо к очагу.

— Разрази меня гром и яйца ледяного тролля! — гаркнул Бран на всю таверну, так что закопченная посуда на полках жалобно звякнула.

Здоровяк со шрамом напрягся, его рука легла на рукоять палаша. Остальные «дезертиры» замерли, как гончие, почуявшие лису. Бран пер на них, словно волосатый ледокол, совершенно не обращая внимания на повисшую угрозу.

— Я-то думаю, чем это тянет⁈ А это несет портянками Южного легиона! — Бран подошел вплотную к столу солдат, остановившись так, чтобы его массивная фигура в волчьих шкурах надежно перекрыла обзор тем двоим, что прятали арбалеты. — Клянусь предками, я не видел нормальных солдат с тех пор, как мы резали зеленокожих под Нименом! Эй, здоровяк, ты из какого полка? Пехота барона?

Шрам нахмурился. Его сбили с толку. Он ожидал благородного рыцаря, бросающегося на защиту крестьянки, а получил воняющего элем дикаря, который лезет обниматься.

— А тебе какое дело, рыжий? — процедил солдат, не убирая руку с оружия. — Шел бы ты за свой стол, пока ноги носят.

— Да брось ты ерепениться! — Бран добродушно расхохотался и с размаху хлопнул здоровяка по плечу, одетому в помятую кирасу. Удар был такой силы, что «дезертир» клацнул зубами, а его стул жалобно скрипнул. — Я же вижу, что вы, парни, на взводе! Мы там, на севере, тоже орков на куски рубили. Знаю я, каково это, когда после марш-броска хочется только мягкой бабы да крепкого пойла! Давай, двигайся, дай старику присесть к огню!

Бран бесцеремонно пнул ногой табурет, на котором сидел тощий с перевязанным глазом, заставив того пошатнуться, и втиснулся между ними. Девчонка на полу воспользовалась заминкой и, тихо всхлипывая, уползла в тень за дрова.

Пока северянин устраивал этот балаган, за нашим столом многое неуловимо изменилось.

Все происходило в абсолютной тишине, скрытое за спиной хохочущего Брана. Даррен медленно, не меняя позы, опустил правую руку под стол. Я услышал едва уловимый шорох — командир вытянул из ножен на икре длинный, узкий стилет. Его безымянный напарник не шевелился, но я увидел, как мышцы на его шее превратились в каменные жгуты, а пальцы левой руки сложились в щепоть, скрывая лезвие метательного ножа. Лорис сидел, все так же высокомерно вздернув подбородок. Его лицо оставалось маской брезгливости, но руки, спрятанные под складками роскошного плаща, двигались с невероятной точностью. Я знал, что сейчас его большие пальцы ложатся на крестовины кинжалов, перехватывая их обратным хватом. Южанин был готов рвануть вперед, как спущенная тетива.

Я откинулся на спинку лавки, скрывшись в густой тени угла. Под столом моя рука легла на ложе гномьего арбалета, спрятанного под плащом. Щелчок предохранителя потонул в очередном взрыве хохота Брана. Я чуть сместил дугу, нащупывая сквозь ткань угол обстрела. Моей целью был не здоровяк. Моей целью был один из тех ублюдков, что прятал арбалет. Через секунду после начала заварушки мой болт прошьет дубовый стол насквозь и разворотит ему пах.

Лира, сидевшая рядом со мной, выглядела так, будто сейчас потеряет сознание. Ее била крупная дрожь. Я дотянулся ногой и больно пнул ее под столом по щиколотке. Девушка охнула и посмотрела на меня безумными глазами.

— Хватит трястись, — прошипел я ей, едва шевеля губами. — Как только я крикну, создай вспышку. Самую яркую, какую сможешь. Ослепи их, или мы все умрем. Поняла? Кивни.

Она судорожно сглотнула и мелко, часто закивала, побелев до синевы. Ее пальцы до хруста вцепились в полированное дерево магического посоха.

Что делало нашу маскировку идеальной — так это двое идиотов, которые ничего не поняли. Харгрим, не обращая ни малейшего внимания на повисшее в воздухе напряжение, с остервенением выжимал грязную воду из своих заплетенных в косы усов прямо на пол, бормоча проклятия в адрес лошадей, сырости и почему-то эльфийских матерей. А Крэг… Крэг просто сидел, положив свои пудовые кулаки на стол, и бессмысленно пялился на сучок в деревянной столешнице. Его флегматичное спокойствие было лучшей ширмой из всех возможных. Солдаты, поглядывая на эту парочку, окончательно расслаблялись, считая нас кучкой разобщенных дураков.

Тем временем у очага игра в кошки-мышки приближалась к своему финалу.

— … и тогда командир говорит: «А на кой черт нам пленные, если жрать нечего⁈» — ревел Бран, размахивая кувшином. — Выпьем за это, парни!

Он попытался чокнуться с кружкой Карла, но здоровяк со шрамом медленно отодвинул ее в сторону. Улыбка слезла с лица солдата, оставив лишь неприятный оскал. Бран зашел слишком далеко, он нарушил их личное пространство, смешал карты, и фальшивый хмель «дезертиров» начал давать трещину.

— А ну пасть закрыл, рыжая пси… — начал он, приподнимаясь, чтобы указать наглецу на его место.

Дослушивать его я не стал. В нашем ремесле тот, кто ждет конца фразы, обычно слушает ее уже на пути в Бездну.

— Сейчас! — мой негромкий, сухой окрик прозвучал словно удар хлыстом.

Мой палец плавно вдавил спусковой крючок арбалета прямо сквозь грубую ткань плаща. Тяжелая дуга из гномьей стали распрямилась с характерным металлическим лязгом. Короткий, толстый болт пробил дубовую столешницу навылет, взметнув облако щепок, и с глухим хлюпом вошел в цель. Мнимый солдат издал сдавленный хрип и вместе со своим стулом завалился назад, опрокинув взведенный арбалет, который так и не успел выстрелить. В ту же секунду воздух распорол тонкий свист. Молчаливый цепной пес Даррена даже не встал с лавки. Он просто неуловимо повел плечом, и изящный метательный нож, вынырнув из-под его плаща, превратился в серебристую смазанную черту. Второй затаившийся арбалетчик у стены дернулся, выронил оружие и сдавленно завыл, хватаясь за пробитое плечо, намертво пригвоздившее его к бревенчатой стене.

Я едва успел перевести взгляд обратно к очагу, как Бран доходчиво продемонстрировал, почему северян считают худшими собутыльниками на континенте. Горец даже не подумал тянуться за своим огромным мечом. Он просто радостно оскалился, и его ручищи, похожие на медвежьих лапы, метнулись в стороны. Пальцы левой руки намертво вцепились в засаленные волосы здоровяка со шрамом, правая пятерня сомкнулась на затылке тощего дезертира с повязкой на глазу.

— За встречу, парни! — весело рявкнул Бран, и с чудовищной силой свел руки вместе, направляя их вниз.