Внутри меня поднялась волна глухого, презрительного смеха. Взрослый разум Анны насквозь видел эту кулацкую хитрость. Еремей почуял, какими огромными деньгами и господской милостью пахнет этот заказ. Он понимал, что если его бабы сдадут ковер барону, пять золотых монет и почет достанутся ему, а нам он швырнет тощую корову как подачку.

— Зубы мне не заговаривай, Еремей Никитич, — ледяным тоном ответила я, и староста аж отшатнулся от моего взгляда. — Твои бабы только половики серые ткать умеют да носки корявые. Они этот чертеж увидели — у них мозги набекрень встанут. Барон Клот дураков не любит, если ему кривого орла привезти — он твою избу первую на дрова пустит.

Я начала медленно прикрывать тяжелую дубовую дверь.

— Ковер я сделаю сама. Своими руками. И золото баронское сама заберу. А ты ступай мимо нашего двора, Еремей. Корову я весной сама у тебя выкуплю, на свои, кровные деньги. Прощай.

Я с силой захлопнула дверь и с грохотом загнала засов на место. Снаружи послышалось сердитое кряхтение старосты, а потом его тяжелые шаги зашагали прочь по заснеженному двору.

— Ксюша… страшно-то как, — прошептала мама Василиса с лавки. — Отказала старосте… А ну как не успеем к субботе?

— Успеем, мама, — я вернулась к сосновой раме и взяла в руки черный пушистый клубок, сверяясь с пиксельной сеткой на доске. — У нас нет выбора. Нам нужно вывести этого орла так, чтобы барон фон Клот сам перед нами шляпу снял. Уля, подавай белую ровницу. Работаем. Дорогие читатели!

Книга остаётся полностью бесплатной и будет публиковаться бесплатно до самого финала. Для меня самое главное — ваши просмотры, комментарии и интерес к истории Ксении.

Если вам хочется поддержать автора и помочь выходу новых глав чуть быстрее, вы можете отправить награду. Это совершенно не обязательно, но каждая такая поддержка очень вдохновляет и помогает уделять больше времени любимой истории.

Спасибо, что читаете, переживаете за героев и остаетесь рядом! 🌿📖

Наступила пятница — предпоследний день до назначенного бароном срока. Вся рама была затянута невероятно плотным, тяжелым слоем переплетённых нитей. Белое поле основы казалось монолитной стеной, а в центре, завязанный тысячами прочных узлов, застыл чёрным углём двуглавый орёл.

Я стояла перед станком, держа в руках начищенный до зеркального блеска отцовский нож. Пальцы Ксении окончательно онемели от усталости, но взрослый разум Анны требовал полной сосредоточенности. Сейчас начинался самый страшный этап всей работы — разрезание слоёв. Ошибка хоть на волосок могла погубить недельный труд.

— Господи, помоги... — прошептала мама Василиса, прижимая к себе притихшую Улю.

Я глубоко вдохнула и осторожно подвела лезвие к первому ряду.

Хрусь.

Шерстяная нить поддалась с тихим сухим треском. Освободившиеся волокна тут же начали распушаться, превращаясь в мягкие помпоны. Медленно, ряд за рядом, я продвигалась дальше, обходя каждый изгиб крыла, каждую линию короны и каждую деталь герба.

Там, где проходил нож, происходило настоящее чудо.

Белое полотно поднималось густым пушистым мехом. Чёрные линии орла проступали всё отчётливее. Крылья становились объёмными, головы — чёткими, а корона словно выступала над поверхностью живым рельефом.

В избе стояла полная тишина.

Даже Уля не решалась заговорить.

Прошёл час. Потом второй. За окнами давно стемнело. Лучина догорела почти до конца, а я всё продолжала работу.

Спина горела огнём.

Глаза слезились.

Пальцы сводило судорогой.

Но останавливаться было нельзя.

Наконец ближе к полуночи последний узел был освобождён от гвоздя.

Тяжёлый плед медленно отделился от рамы и мягко опустился мне на руки.

Несколько секунд я просто стояла, не веря собственным глазам.

Получилось.

На белоснежном пушистом поле гордо раскинул крылья чёрный двуглавый орёл. Линии оказались ровными. Корона вышла чёткой. Ни один элемент рисунка не поплыл и не исказился.

Мама Василиса перекрестилась.

— Господи милостивый...

Уля ахнула и осторожно коснулась мягкого ворса кончиками пальцев.

— Ксюша... Он как настоящий...

Я улыбнулась впервые за всю неделю.

Усталость навалилась сразу, тяжёлая и сладкая.

Мы справились.

Я аккуратно разложила плед на столе и ещё раз внимательно осмотрела каждую деталь. Потом взяла маленькие ножницы и подровняла несколько выбившихся ворсинок по краю.

Лишь после этого свернула работу в плотный рулон.

Для сохранности мы завернули его в чистую рогожу, которую прислали люди барона, и перевязали крепкой бечёвкой крест-накрест.

У двери уже стояли подготовленные валенки.

Завтра предстояла поездка в усадьбу.

Барон фон Клот увидит свою работу.

А вместе с ней решится и судьба семьи Митриевых.

Ночь выдалась тихой.

За окном медленно падал снег.

Впервые за долгие недели я легла на лежанку без тревоги.

Завтра наступал день расчёта.

Субботнее утро выдалось тихим и морозным. Снег под ногами уже не хрустел, а звонко пел под поршнями. Тот самый приказчик в суконном кафтане приехал за мной на рассвете. На этот раз он не толкал меня в спину и даже молча помог уложить тяжёлый, завёрнутый в рогожу свёрток на заднее сиденье графских саней. В деревне уже знали, что Ксюшка соткала орла, и бабы провожали нас долгими, притихшими взглядами.

В конторе барона фон Клота было людно. Помимо самого суховатого немца с его неизменной трубкой, у изразцовой печи стояла высокая полная дама в роскошном бархатном капоте, отороченном соболем, — сама баронесса. Рядом с ней крутился заезжий столичный гость, худой щёголь в заграничном сюртуке, брезгливо разглядывающий конторские книги.

— Ну, девка, — барон фон Клот медленно выпустил струю дыма. — Время вышло. Суббота. Показывай работу. Баронесса ждёт.

Я молча подошла к длинному дубовому столу, сбросила с плеч лямки и одним движением развязала бечёвку.

Рогожа распахнулась.

Огромный тяжёлый ковёр плавно развернулся на столе.

Белоснежный, пушистый, словно свежий снег под зимним солнцем, а в самом центре раскинул крылья чёрный двуглавый орёл. Каждая линия осталась чёткой. Каждое перо сидело на своём месте. Корона выглядела так аккуратно, будто её рисовал придворный художник.

Баронесса ахнула первой.

— Боже мой... Какое чудо...

Она осторожно провела рукой по мягкому ворсу и даже улыбнулась.

Столичный гость подошёл ближе, поправил монокль и внимательно осмотрел работу.

— Удивительно. И всё вручную?

— Вручную, — сухо ответил барон.

Гость ещё раз потрогал поверхность ковра и уважительно покачал головой.

Барон долго молчал.

Он внимательно осмотрел весь рисунок, проверил края, провёл ладонью по поверхности и только после этого выпрямился.

На его лице впервые появилась лёгкая одобрительная улыбка.

— Работа принята, Ксения.

Приказчик тут же шагнул вперёд с тяжёлым кожаным кошелём.

На стол одна за другой легли пять золотых монет.

Звон золота показался мне громче любого колокола.

Рядом появилась накладная на получение обещанных припасов: мешка белой муки, окорока и соли.

— Забирай своё вознаграждение, — сказал барон. — Ты выполнила всё в срок и без ошибок.

Я спокойно собрала монеты и убрала их в карман свитки.

Золото оказалось тяжёлым.

Очень тяжёлым.

За всю жизнь Ксении такие деньги её семья никогда не держала в руках.

— Благодарю за честную плату, барон Савельевич, — ответила я.

Барон кивнул.

— Если весной понадобится новая работа, я пришлю за тобой.

— Если понадобится работа, привозите заказ, — спокойно сказала я. — А там договоримся.

Приказчик даже удивлённо поднял брови от такой смелости.

Но барон лишь усмехнулся уголком губ.