– Отвернись и смотри по сторонам внимательно. – отдала девушка взаимоисключающую команду: – И пойдем отсюда быстрее. У этих сволочей автомат с собой…

– Я уже отворачивался, больше не собираюсь. – заспорил я: – Даже стрелять пришлось…

– Так это ту стрелял? Хорошо. – мне кажется, Ирина облегченно выдохнула, поднялась в полный рост и начала, чертыхаясь, натягивать тесные джинсы.

– Так что случилось? – я вертелся на месте, вглядываясь в темноту, боясь пропустить появление светлого пятна, старательно прислушиваясь, и услышал, как в нашу сторону несется, шурша высокой травой, мохнатая «кавалерия из‑за холмов». Собаки, прибежавшие на шум, сделали круг по поляне, на которой мы стояли, и кажется даже обнаружили след беглецов, но по следу не пошли, усевшись напротив нас, вывалив длинные языки и шумно дыша.

– Что случилось. что случилось…‑ передразнила меня Ирина: – Я отошла от тебя в сторонку, чуть в эту яму не свалилась, спустилась сюда, сделала свои дела, стринги натянула… Откуда эти маленькие засранцы появились я не поняла. Двое гавнюков, лет по четырнадцать. Встали на краю ямы, у одного в руке автомат, настоящий, у второго мешок. Говорят, мол раздевайся, тетка! Представляешь, это я то тетка⁈ Я закричала, они засмеялись, а тут ты выскочил, этот, с автоматом что‑то крикнул. А ты упал, и потом кто‑то выстрелил, а я от страха в эту яму, на корточки упала… А потом эти убежали, и ты подошел – вот, что случилось!

Об автомат я запнулся, наступив на него в темноте. Он был настоящим, «калашниковым» с деревянным прикладом, изрядно потертым, подозреваю, из первых партий выпуска, но, я разглядел белые буквы и цифры на ствольной коробке и прикладе и заподозрил неладное. Пропил в стволе я нащупал почти сразу – видимо малолетние хулиганы украли оружие, используемое на уроках НВП, из школы или профтехучилища, а так. как с падением Союза этот предмет отменили, возможно они влезли в какие‑то старые склады…

Мешок, обычный мешок, в котором по всей стране хранят картошку, собаки нашли в десятке метров от ямы и сунули туда свои любопытные носы, а потом уже подошел я, полюбопытствовать, на находку. В дерюжном мешке лежали еще два автомата, тоже с белыми инвентарными номерами. Как вы думаете, что я с ними сделал? Сразу скажу – ответ «Бросил в лесу» неправильный. Естественно я засунул третий автомат в мешок, вскинул его на плечо и под едкие комментарии Ирины, которая заклинала меня бросить все и быстрее уходить, потащил находку из леса.

Собаки бегали кругами вокруг нас, сигнализируя, что мелкая шпана убежала, а не прячется за ближайшим кустом. Я пер мешок в сторону светящихся окон многоэтажных домов, Ирина шла сзади, ухватив меня за поясной ремень и ругала за то, что я тащу домой всякую гадость. В принципе, моя любимая была, как всегда, права – незачем хранить в съемной квартире, куда в любой момент может зайти владелец, оружие, хоть и учебное, и я немного сместил свой курс в сторону.

– Ира, вот тебя номерок, а вот деньги. Подойди к этой будке, отвлеки сторожа, заплати за стоянку еще на неделю. – я сунул девушке несколько купюр и кусок картона, заменявший на автостоянке. где парковался мой джип, квитанции.

Не слушая ее вопросы, я подтолкнул Иру в сторону небольшого домика, стоявшего возле опущенного шлагбаума, и, дождавшись, когда Ира, заслонив окошко, заговорит с охранником автостоянки, а наши овчарки затеют ругань с двумя кривоногими шавками, считающими себя хозяйкамиавтостоянки, быстро прошел к своей машине, пряча мешок с оружием сбоку, нажал на кнопку сигнализации и сунул мешок с автоматами в дальний угол огромного багажника, после чего подошел к домику, поздоровался со сторожем и, подхватив Ирину под руку, свистнул собак и повел всю компанию к месту нашего временного обитания.

Москва. Гольяново. Съемная квартира.

Стоило створкам лифта с грохотом разъехаться на нашем этаже, как в нашей квартире затарахтел телефонный аппарат. Я хорошо знал этот звук – телефон стоял на подвесной полке в коридоре, да еще и имел дребезжащий звонок самого отвратного звучания. Я торопливо вставил ключ в замочную скважину и повернул ключ, потом повторил эту процедуру еще два раза – хозяин квартиры требовал, чтобы я неукоснительно запирал входную дверь в жилище на все замки и обороты. По закону подлости, телефон замолкает именно в тот момент, когда я справляюсь с входной дверью и захожу в квартиру, чтобы зазвонить ровно через пять минут, когда я находился в туалете.

– Это тебя…‑ стучит в дверь Ирина, и я, матерясь про себя, срочно натягиваю джинсы.

– Вы почему трубку не берете? – голос пожилой женщины в телефонной трубке четко попадает под определение «Сквалыжный»: – Почему заставляете перезванивать по десять раз?

– Любезная, а вы кто? – весьма нелюбезно спрашиваю я. Время на часах одиннадцатый час и приличные люди в это время стараются не звонить незнакомым людям.

– Вообще то мне Пахомыч сказал. что вы будете ждать моего звонка. Я и так на два часа позже задерживаюсь из‑за вас. Допрыгаюсь, что меня Матвеевич просто‑напросто не пустит.

– Дама, вы, наверное, ошиблись номером. – меня разбирает смех: – Я даже не представляю, кто такие эти ваши Михалычи и Петровичи, вы в следующий раз правильно набирайте номер.

– С вами разве не договаривались насчет «Перца и Соли»? – голос женщины в трубке стал чуть‑чуть растерянным.

– Насчет «Перца и Соли» со мной договаривались. – соглашаюсь я.

– Ну так я и говорю, что мне Пахомыч сказал, что вы будете сидеть на телефоне, ждать моего звонка, а я звоню – звоню. Меня скоро уже на работу не пустят.

– Ладно, что я сейчас конкретно должен сделать? – я устал выяснять, кто такой этот Пахомыч и прочие подробности и попробовал зайти с другого конца.

– Приезжайте к воротам «Перца и Соли», я буду там через пять минут.

– Мне до места ехать не меньше получаса, через пять минут смогу выехать…‑ я не слушаю протесты моей собеседницы и бросаю трубку: – Ириша, мне отъехать надо ненадолго…

– Вот прямо сейчас, в ночь? – Ирина замерла на пороге кухни, где она успела уже дать собакам их вечернюю пайку. Губы ее упрямо сжаты, взгляд непреклонен.

– Да, Ириша, прямо сейчас. Скажи, твой «запорожец» доедет до центра Москвы и сможет вернуться обратно?

– Я с тобой поеду и не возражай. Он у тебя на полпути заглохнет, а я его уже узнала, как облупленного. – девушка берет ключи от машины с крючка вешалки и начинает решительно обуваться. Ну да, с учетом пути из Сибири до столицы, ее пробег на этой таратайке уже превышает мой опыт владения этой машиной, но я пытаюсь отговорить ее от этой авантюры.

– Ириша, там можно и до утра провозиться…

– Ты же сказал, что ненадолго уедешь?

– Ну, там, как получится, я еще не знаю.

– Ну, значит я в машине подожду.

– Ладно, пошли. – я понимаю. Что сегодня спорить с Ириной бесполезно.

Как я понял, за время дороги, карбюратор «Запорожца» успел хорошенько засраться грязью и пылью, поэтому, Ирине в дороге приходится постоянно манипулировать, в дополнении к трем педалям и рычагу переключения коробки передач, еще и приводом дроссельной заслонки. Не знаю. Какой у этой машинки получается расход топлива, но мы умудрились ни разу не заглохнуть, хотя обороты все время плавали.

Стоило нам выехать из Гольяново, как нам с обочины отчаянно замахали светящимся жезлом. Не знаю, имеет ли право милиционеры муниципальной милиции города Москвы останавливать частные автомобили, но проверять решимость людей с автоматами побеседовать с нами как‑то не хочется, и я даю Ирине команду прижаться к бордюру.

– Из машины выходим…‑ к нам подходит, нещадно слепя по глазам фонариком, тип в распахнутой кожаной куртке, под которой надета тельняшка. Если бы не нашивки и сержантские погоны, посчитал бы, что нас остановили какие‑то махновцы и сейчас будут грабить. Хотя, насчет грабежа – все еще может быть.

– В чем дело, товарищ сержант? – я подставляю под свет фонаря раскрытое удостоверение майора милиции: – Мы что‑то нарушили?