– Товарищ Громов, если это какая‑то хитрая провокация…
– Да какая провокация? Встретятся два камрада на нейтральной территории и один из них, глубокий провинциал, поделиться со старшим товарищем новостями с мест. В чем провокация?
Господин бывший прокурор поторговался несколько минут, предупредил меня, что если я задумал какую –то гадость, то она не срастется, потому что с ним будет группа поддержки из числа проверенных товарищей, после этого мы договорились встретиться завтра в какой‑то чебуречной на Сухаревской, после чего наши пути разошлись – Иван Викторович отправился на поминки, где я, в своем одеянии, смотрелся бы странно. Хотя, уверен, что моих коллег там будет много, возможно даже будут кормить, но я решил это не проверять, да и какой‑то милицейский подполковник, с шитыми золотой нитью звездами на погонах, с такой‑же рацией, как у меня, стал на меня пристально посматривать, и я посчитал за благо, с самым деловым видом, удалиться, от Греха, подальше.
Москва. Станция метро «Сухаревская площадь».
Место нашей конспиративной встречи с Иваном Викторовичем, располагалось напротив старинного здания с колоннадой, оказавшегося одним из корпусов знаменитого Склифа. Двухэтажное потертое здание с синей вывеской заведения общепита, пол в мелкую коричневую плитку, шестиугольные столики у которых толпятся мужики, запах жареного мяса и лука, бульканье разливаемой по стаканам водки. Мой визави появился в потертом костюме и бейсболке, с логотипом «Олимпиада −80», что делало его совсем не похожим на видного деятеля большевистской партии. Конспирация и еще раз конспирация товарищи – чувствуется, что мой собеседник настоящий большевик и заветы лысого Вождя чтит, несмотря на новые времена.
Не знаю, кто сопровождает на встречу Кирюхина – в этой плотной гомонящей толпе посетителей чебуречной никто не бросает в нашу сторону заинтересованных взглядов из‑под газеты «Москоу тудей», но мне даже лучше, если у моего собеседника есть какая‑то группа поддержки.
Я подвигаю к Ивану Викторовичу литровую кружку разливного пива и сам делаю глоток. Местный чебурек я брать не решился, а вот пиво здесь вполне годное, плотное и чуть горьковатое и идеально прохладное.
– Иван Викторович, есть мнение, что на предстоящем пленуме целесообразно выдвинуть вашу кандидатуру на пост генерального секретаря большевистской партии…
А вот и группа поддержки нарисовалась – когда Кирюхин подавился пивом, от столика, отстоящего от нашего метрах в трех, в нашу сторону дернулись трое мужиков лет сорока, но, почти сразу опомнились, тем более, что я заботливо постучал по спине своего собеседника и тот сумел прокашляться.
– Предупреждать нужно, когда подобным образом шутите, молодой человек. – покрасневший от кашля Кирюхин сделал осторожный глоток.
– Так какие тут шутки? – грустно улыбнулся я: – Страну спасать надо, и осенью будет последний шанс.
– Прямо так и последний? – поддел меня бывший прокурор Генеральной прокуратуры СССР.
– Точно, последний. Если осенью власть не возьмут большевики, то они не вернут ее никогда. Либералы укрепятся за следующий электоральный цикл и дальше будет только агония социального государства.
– Какого государства? – не понял Иван Викторович: – Но СССР был государством рабочих и крестьян в смычке…
– Товарищ Кирюхин, ну вы же не покойный Сбруев, что, как попугай повторял два десятка мантр, которые устарели еще в двадцатом году этого века? Какие рабочие и крестьяне? Крестьяне, вообще, согласно работ Ленина, относятся к мелкой буржуазии со своими частнособственническими интересами. А от пролетариата вы, вернее руководство большевистской партии сами отвернулись, отдав выборы на откуп чиновников…
– Ты что такое говоришь? – Иван Викторович чуть снова не поперхнулся пивом: – От кого мы отвернулись?
– От пролетариата вы отвернулись от кого же? – я пожал плечами: – Не думал, что такому грамотному человеку и опытному юристу надо объяснять такие простые вещи. У вас в ЦИКе председательствует некий Курочкин, который целиком лежит под главой исполнительной власти, и он уже все сделал для того, чтобы вы, простите, мы, никогда не победили.
– Ну, ну, молодой человек. –ухмыльнулся видный большевик: – Откройте мне тайну победы
– А вы не ухмыляйтесь. – обозлился я: – Давайте возьмем в качестве примера мой родной Город и область, которые осенью будут избирать четырех депутатов в Верховный Совет. Выборы по партийным спискам я даже рассматривать не буду, потому что вы их проиграете в любом случае, да и мне непонятно, как можно было соглашаться на такое извращение – половину мест в Верховном совете отдать людям, за которых никто и никогда не голосовал? Курочкин нарисует цифру, какую ему скажут в предвыборном штабе президента, а судьи, которых назначает президент, скажут, что все законно, или у вас, как у опытного юриста, есть возражения? Теперь возьмем ту половину Верховного Совета, за которую хоть кто‑то голосует. Разделили страну примерно, на равное количество голосов – молодцы. При этом, у нас в области, нет чисто городских избирательных округов, все городские округа разбавлены сельскими избирателями. Явка в городе всегда ниже, чем в селе, а село давно голосует не за вас, а за того, на кого укажет председатель колхоза или глаза сельсовета, которые всегда будут давать командовать голосовать за исполнительную власть, и сельские жители будут послушно голосовать, так как сельских жителей контролировать гораздо легче, и они гораздо более зависимы от властей на местах, чем городские избиратели. И у нас получится, что, при меньшем количестве сельского населения, их голоса будут превалировать над голосами горожан, которым свойственно одновременно протестное голосование и низкая явка на избирательные участки. То есть горожане, в большинстве своем, ваши естественные союзники
– И что ты предлагаешь? Что сейчас можно сделать, за оставшееся время? – усмешка Ивана Викторовича уже не была настолько пренебрежительной.
– Ну, во‑первых, вам надо встать у руля большевистской партии. С вашей энергией и неприятием соглашательства, присущей… кхм. – я замолчал, не желая называть фамилию свежего покойника: – Вы многое успеете, к примеру, перекроить избирательные округа, отправить Курочкина в отставку, а на его место поставить другого человека, да много что еще. Города –миллионщики выделить в отдельные субъекты федерации, к примеру. А то, получается, в городах живет подавляющее количество населения области, основной бюджет дает именно город, а деньгами распоряжается областной совет, в который входят, в основном, председатели колхозов, и губернатор, у которого основные строчки в его отчетности перед Москвой – надои, поголовье, площади обрабатываемых земель…
– Сельское хозяйство – забота общая. – строго поправил меня собеседник.
– А я разве против? Только, мне совершенно непонятно, почему каждый год село получает кредиты, которые потом списываются, как безнадежные, а мой Завод, к примеру, никакие кредиты получить не может, и долги перед бюджетом нам никто не списывает. Можете мне это объяснить?
Но мой собеседник в эти дебри пускаться не захотел, решив сменить тему беседы.
– Павел, я правильно помню? Так вот, Павел, ваши идеи сразу сталкиваться с непреодолимым препятствием – меня не выберут и даже выдвигать не будут. Я для Центрального комитета партии – никто, просто рядовой член партии.
– Но на пленуме вы планируете присутствовать?
– Присутствовать планирую, у меня даже пригласительный билет есть.
– Иван Викторович, если на пленуме ЦК кто‑то выдвинет вас на должность генерального секретаря ЦК партии, вы не будете заниматься глупостями, типа самоотвода и заявлять, что «я не такая, я жду трамвая»?
Мы долго смотрели друг другу в глаза, наконец мой собеседник кивнул:
– Не буду.
– Хорошо. Можете сообщить мне, когда и где будет пленум?
– Да сообщить то несложно…‑ мой собеседник вырывает из небольшого блокнотика листок и пишет на нем адрес, дату и время партийного сборища: – Что‑то еще?
