– Мы с обеда возвращались, а тут стрельба. Только мы завернули из‑за угла, нам навстречу этот гражданин летит. Так этот придурок выскочил на проезжую часть и начал стрелять, пока весь магазин не расстрелял. А в машине оружия никакого и нет. Я думаю, что водитель просто испугался и пытался уехать, а тут этот…

– А где твое оружие, боец? – оборвал я рассуждения инспектора: – Или ты считаешь, что только молодому вооружаться надо, и он тебя прикроет, а если что, ты тут не при делах останешься?

– Я товарищ депутат в органах восемнадцать лет…

– А я товарищ старший сержант майор милиции и делаю вам замечание за неготовность к несению службы. Еще раз вас увижу на посту без оружия – не поленюсь, позвоню дежурному по областному ГАИ и сниму вас с наряда…

Старший инспектор ожег меня злым взглядом и отвернулся, а я, по‑ стариковски кряхтя, присел на корточки и заглянул под сиденье через открытую дверцу «Жигулей». Если «пацифист» в погонах прав, и этот мертвый водитель вообще не причем, то молодой инспектор однозначно сядет лет на десять, тем более. что видимо в экипаже ДПС существуют трения и старший из инспекторов младшего поддерживать не собирается. Младшему дадут лет десять, а старший будет всем рассказывать, какой он умный и продуманный.

– И кто, по‑вашему, заднюю дверь машины открыл? – я вытянул шею, пытаясь заглянуть под пассажирское сиденье расстрелянной машины, после чего нашел на газоне ветку и приподнял край резинового коврика у заднего сидения.

– Оп‑па, а это что тут лежит? – на протертом линолеуме, который в «жигулях» заменил протертую обивку, лежал остроносый патрон от автомата калибра 5,45 мм.

Я просто физически почувствовал эмоции замерших за моей спиной милиционеров – безграничное ликование младшего инспектора и глухая злоба старшего.

– Это вы подбросили патрон…‑ прошипел старший сержант и мы с его молодым напарником с изумлением уставились на старшего наряда.

Н‑да, с такой тупоголовой упертостью я давно не встречался. Какое там самое страшное наказание для гаишника? На трассу не выпускать, поставить вечным постовым на их базе, чтобы он целыми днями въездные ворота открывал и асфальт подметал? Решено, так и сделаю, как только здесь появится кто‑то из милицейских начальников.

Город. Сердце Города. Здание мэрии. Кабинет Громова.

Такого резонансного преступления Город давно не видел и по этой причине здесь побывало все милицейское ни прокурорское начальство, а для допросов выделили несколько кабинетов на первом этаже здании мэрии. Меня уже допросили трижды, следователи прокуратуры, у которых каждый раз размер звездочек на погонах увеличивался, и после третьего допроса я просто сбежал в свой кабинет, занявшись обзвоном родных и близких с сообщением, что я жив и со мной все в порядке, а слова «покушение на депутата» является просто одной из версий проводившегося расследования. Если собрать воедино все слухи, сплетни и обрывки информации, к которым я получил доступ, сегодня на углу, у здания мэрии, самым невероятным образом переплелись интересы нескольких группировок, которые категорически не желали моего появления на завтрашней сессии Городского совета народных депутатов. Кто‑то из моих недоброжелателей нанял киллеров. Которые ждали меня в темно‑синих «жигулях» напротив моей автомашины, а городское УВД в лице начальника одного из отделов ОБЭП решили, без затей, сунуть мне взятку от «иногороднего инвестора». Мне этого прямо не говорили, но, как я понял, задача покойного Роберта Яковлевича была весьма примитивна – засунуть портфель с меченными деньгами в мою машину. Офицеры ОБЭП и застройщики сознательно допускали отсутствие судебной перспективы у этого дела, поэтому у Роберта не было даже диктофона для записи нашего разговора. Им был нужен просто громкий скандал и моя погубленная репутация, больше ничего. Поэтому и мое задержание было спланировано так дубово, и начальник городского управления МВД никаких бумаг на согласование задержания городского депутата не получал – майор Коростылев ограничился парой рапортов о внезапно полученной информации и коротким объяснением от Роберта Яковлевича, что некий депутат вымогает у их компании крупную взятку, угрожая остановить строительство дома, за квартиры в котором уже уплачены немалые деньги состоятельными горожанами.

Вероятно, у нервничающего стрелка просто дернулся палец на спусковом крючке, и незадачливый Роберт Яковлевич получил полной мерой воздаяние за свою провокацию, одновременно прикрыв меня своим телом.

Полностью охреневшая от внезапной стрельбы пара оперативников ОБЭП, стоявшие в пяти метрах от моей машины и ожидавшие момента, когда дипломат с деньгами окажется в салоне моего джипа, растерялись и начали орать глупости типа «Руки вверх! Милиция!», после чего киллер выпустил в них остатки боезапаса, прыгнул в темно‑синие «жигули», которые и напоролись на возвращавшийся с обеда экипаж ГАИ, молодой сержант которого расстрелял в упор мчавшуюся на таран машину и, нарушив все требования закона РФ «О милиции», касающийся применения оружия, мгновенно ставший героем, который умудрился застрелить водителя взбесившегося «жигуленка» и, в суматохе, упустивший водителя, который, выскользнув через заднюю дверь, проломился через кусты и смешался с разбегающимися в панике горожанами. Автомат позже принесли две пенсионерки, нашедшие его у колонны портика Театра хорового пения и хореографии. В результате всех этих событий, вопреки известной поговорке, что зло всегда побеждает добро, сегодня пострадали только злодеи…

– Павел Николаевич…‑ в кабинет шагнул молодой полковник в милицейской форме, начальник городского управления, за спиной которого теснилось несколько сопровождающих. Я подумал и встал, приветствуя гостя. С начальником городской милиции я сегодня разговаривал три раза… Ну как разговаривал? Скорее дважды накоротке делился информацией и один раз угрожал, что молчать не буду и теперь полковник пришел договариваться.

– Как вы себя чувствуете? – полковника интересовало что угодно, но только не моё здоровье.

– Душно очень в кабинете, дышать нечем. – я плюхнулся обратно в кресло и стал изображать умирающего лебедя, вернее, народного избранника.

– Полковник мотнул головой и сопровождающих внесло из кабинета. А дверь плотно закрылась.

Я приглашающе махнул рукой и выжидающе уставился на гостя.

– Я бы хотел обсудить с вами версию, что сегодня имело место попытка вооруженного разбоя в отношении гражданина Белкина Роберта Яковлевича… – вбросил мяч на поле полковник: – Который получил в отделении территориального банка крупную сумму денег…

– Заманчиво, но сразу нет категорически. – отрицательно качнул я головой: – Вы просто не владеете всеми фактами. Взятка имела место, но не голословное вымогательство взятки со стороны народного избранника, а попытка дачи взятки депутату со стороны недобросовестных застройщиков. Ваши сотрудники получили информацию оперативного характера и немедленно выехали на место, чтобы задержать взяткодателя, но немного не успели, и попали под ураганный автоматный огонь преступников, потому что параллельно даче взятки тут образовалась совсем другая криминальная линия – пока преступники –застройщики планировали дачу взятки честному депутату, информация об этих планах просочилась наружу и какие‑то бандосы решили перехватить чемодан денег и стали следить за гражданином Белкиным Робертом Яковлевичем и, когда он вышел из банка с деньгами, жестоко расстреляли его, но появление на месте происшествия ваших сотрудников спутало их планы и они не смогли завладеть деньгами. Кстати, автомат пробили? Откуда он взялся?

– Автомат по учетам числится, как пропавший вместе с дезертировавшим с поста военнослужащим, который опознан как водитель синих «жигулей».

– То есть солдатик убежал из армии и решил немного заработать денег? Но из автомата стрелять не стал, передал его кому‑то другому? Или он один был?

– Похоже, что напарник был, но ушел…‑ полковник откинулся в кресле, размышляя: – В принципе, ваша версия достаточно интересная, но вы же не просто так согласитесь ее подтвердить?