– Да. Он атаковал, потому что был уверен в победе своих солдат. Кроме этого, он знал, что русские к сражению не готовы, что они не успели построить укрепления. Наполеон хотел взять эти укрепления, чтобы тоже иметь хорошую позицию для своих войск.

– Сколько человек послал Наполеон на Шевардино? – спросил я.

– 40 тысяч солдат. В основном – пехота, а четверть – кавалерия. Их поддерживала артиллерия. Около двух сотен пушек. Французы атаковали укрепления с севера, с запада и с юга. Бой начался в 2 часа дня. Начала артиллерия. Затем пошли солдаты. Они шли как стена. Шли, останавливались и стреляли из ружей.

– Сейчас солдаты идут на врага по-другому, – сказал Никита Михайлович. – Каждый из них бежит, стреляет, прячется, стреляет… Это правильно. А тут – идут стеной… Не понимаю!

– В начале XIX века психология войны и психология солдата были другими. Солдат шёл на врага прямо и открыто. Он не прятался, – объяснил Николай и продолжил: – Затем началось рукопашное сражение. Наполеон приказал взять укрепления.

– А сколько в Шевардине было наших? – поинтересовался Никита Михайлович.

– Пехоты – почти в три раза меньше, чем у французов. Кавалерии – треть французской. Артиллерии – пушек 50.

– А где были остальные пушки? Почему они не помогли? – спросил Никита Михайлович.

– Понимаете, Никита Михайлович, основные силы артиллерии стояли на расстоянии полутора километров от укреплений. Это далеко для того времени. Кроме того, рядом с укреплениями стояли наши войска.

– А почему Багратион не дал команду отходить? – не мог успокоиться Никита Михайлович.

– Отходить было нельзя. Армия готовилась к главному сражению. Ей нужно было время для подготовки.

– Так им не помогли?

– Почему не помогли? Помогли. Багратион направил туда 6 тысяч солдат.

– И что? – Никита Михайлович снова посмотрел на Николая.

– Около пяти часов вечера началась ещё более жестокая атака. Французы атаковали со всех сторон! Наши не хотели отдавать даже сантиметра земли! Сражение было такое, что нельзя уже было понять, где свои, а где чужие…

– Французы отошли? – с надеждой спросил Никита Михайлович.

– Нет… Сражение за укрепление продолжалось до темноты.

– Чёрт! – Никита Михайлович ударил кулаком по столу.

– А вы знаете, чего нам стоило это сражение? Нет? Я вам скажу: оно стоило жизни 6 тысяч русских. Французам – на тысячу меньше.

– 11 тысяч убитых? – воскликнул Никита Михайлович.

– Убитых и раненых.

– Не может быть! 11 тысяч человек за несколько часов убиты и ранены?! – воскликнул Никита Михайлович. – Да-а, есть о чём подумать.

– Кстати, у Шевардина на бывшем командном пункте Наполеона в 1913 году памятник поставили. Памятник всем погибшим французам, – вспомнила Татьяна Андреевна. – «Мёртвым Великой армии» – вот что на нём написано.

– Знаешь, Серёжа, какой вопрос задал Наполеон своим генералам после этого сражения? – Николай хитро посмотрел на меня.

– Нет… Какой?

– Наполеон спросил: «Сколько русских взяли в плен?» Как думаешь, что ему ответили?

– Ну… Не знаю… Назвали количество.

– Ему ответили, что пленных нет! Русские всегда говорили, что лучше смерть, чем плен!

– Вот такой у нас, у русских, характер! – воскликнул Никита Михайлович.

Я посмотрел на Татьяну Андреевну, Николая и Никиту Михайловича и увидел на их лицах счастливые и гордые улыбки. Не смог вспомнить, кто из русских классиков написал: «Нам нужны великие могилы, если нет величия в живых…»

– А что было 6 сентября? – продолжал спрашивать Никита Михайлович.

– И русские, и французы готовились к сражению. Наполеон изучал Бородинское поле. Он понял, что наш правый фланг хорошо защищён.

– А как он смог это понять? – задал я новый вопрос.

– Весь день он ездил по всему полю, изучал местность и, кстати, встретился с нашими казаками. Чуть не попал в плен.

– После этого его план как-то изменился? – поинтересовался я.

– Нет. Просто французский император понял, как ему лучше действовать. Он решил атаковать левый фланг. Там, где батарея Раевского и Багратионовы укрепления. Он хотел занять этот фланг и заставить наших уходить к реке Москве и реке Колочи. Там он хотел уничтожить нашу армию. А ещё… А ещё Наполеон решил обмануть Кутузова.

– Обмануть? Как? – удивился я.

– Организовать обманную атаку на правый фланг и на часть левого.

– Зачем? – я посмотрел на Николая.

– Чтобы Кутузов из центра направил туда своих солдат.

– И что? Обманул? – я с интересом посмотрел на Николая.

– Вот сюда, – начал он, показывая на рисунке, – на левый фланг, император Франции направил поляка Понятовского¹. Он и его солдаты должен был взять Утицу, обойти армию Багратиона, а потом окружить её.

– Понял, – сказал я. – А по центру?

– Вот здесь, против русского левого фланга – видите? – должны были стоять с солдатами французские маршалы Даву², Ней³ и Жюно⁴, а за ними – Мюрат со своей кавалерией. Они должны были атаковать армию Багратиона.

– Понятно. А правый фланг? – спросил я.

– Здесь Богарне⁵ и часть солдат Даву должны были произвести обманную атаку. Им надо было взять Бородино и уже оттуда атаковать русский центр. Понятно?

– А что Кутузов? – спросил Никита Михайлович.

– Кутузов?.. Тоже не спал… – улыбнулся Николай. – Изучал информацию, выбрал лучшее место и направил туда солдат. А ещё сам объехал все фланги. Он сказал солдатам, что каждый будет участвовать в сражении. И ещё… И ещё он попросил их помолиться Смоленской Божьей Матери.

– Самой иконе? – поинтересовался я.

– Да.

А. Шепелюк. М. И. Кутузов на командном пункте в день Бородинского сражения

– Это помогло? – улыбнулся я.

– Участники сражения потом говорили, что после молитвы перед иконой на сердце стало легче. Страх ушёл. Ушёл страх смерти. Люди перестали чувствовать себя просто людьми. Каждый из них надел чистую одежду. Они были готовы к большому сражению…

– А зачем чистая одежда? – не понял я.

– Со старых-старых времён у нас была традиция перед боем просить друг у друга прощения и надевать чистые рубахи. Если солдата ждала смерть, то он перед Богом был чист. В чистой рубахе он шёл умирать с чистым сердцем и с чистыми мыслями. И ещё… Чистую одежду можно было использовать для раненых, – сказала Татьяна Андреевна.

– А Наполеон обращался к своим солдатам? – спросил я.

– Да. Он тоже говорил с ними. Он показал им портрет своего маленького сына. А ещё император Франции напомнил, что у них уже были победы под Аустерлицем, Фридландом, Витебском и Смоленском. А новая победа будет называться «Сражение на Москве-реке». В ночь перед сражением Наполеон не мог заснуть. Он плохо себя чувствовал. Французский император всё время спрашивал: «На месте ли русская армия?»

– А Кутузов? Спал? Он же любил поспать, – улыбнулся я.

– Думаю, что нет. Утром, когда ещё было темно, он поехал на батарею Раевского. Поехал один. Там он ещё раз проверил войска, посмотрел на своих солдат и отдал последние команды генералам и офицерам.

¹ Понятовский (1763–1813, польск. Józef Antoni Poniatowski) – польский князь и генерал, маршал Франции.

² Даву (1770–1823, фр. Louis-Nicolas Davout) – полководец Наполеоновских войн, маршал Франции (Наполеон называл его «железный маршал»).

³ Ней (1769–1815, фр. Michel Ney) – один из наиболее известных маршалов Франции времён Наполеоновских войн (Наполеон называл его «храбрейший из храбрых»).

⁴ Жюно (1771–1813, фр. Jean Andoche Junot) – генерал Наполеона.