¹ Н. С. Хрущёв (1894–1971) – руководитель СССР (1953–1964).

² Б. Н. Ельцин (1931–2007) – советский партийный и российский политический и государственный деятель; первый президент Российской Федерации (1991–1999).

³ матрёшка – традиционный русский сувенир (деревянные куклы, вложенные друг в друга).

⁴ Ю. А. Гагарин (1934–1968) – лётчик-космонавт СССР; первый в мире космонавт.

⁵ А. П. Чехов (1860–1904) – один из наиболее известных в мире русских писателей.

⁶ Ф. М. Достоевский (1821–1881) – один из наиболее известных в мире русских писателей.

– А говорят, что здесь сейчас земли богатые люди покупают… – начал Никита Михайлович.

– Покупают, черти! – дед ударил кулаком по столу. – И как совести-то у них хватает! Это же… Это же неуважение к самому святому, к истории отечества своего! Дикари!

Мне показалось, что Никита Михайлович пожалел, что сказал это. Мы же тоже приехали сюда как покупатели. Он ехал с большими планами. Ему было важно сделать для меня хорошую рекламу, а тут всё пошло не так, как он хотел. Дед тем временем продолжал:

– Здесь у земли много хозяев. Тут же 1200 гектаров земли! А у музея – всего 120! Чтобы этот уникальный памятник сохранить, государство должно сделать как при царе Николае I: или купить земли, или принять их в подарок. Но сейчас люди другие!.. Они землю государству не дарят, а делают на ней свой бизнес! Вот, например, в Горках. Люди говорят, что там администрация взяла у музея 10 гектаров земли и записала их как земли деревни Ковалёво. Теперь, если это земля деревни, то по закону строить можно! И так всюду!

– Но строить-то можно? С этими домами ничего не будет? – с волнением спросил Никита Михайлович.

– Никто ничего не знает… Мы даже границ своих деревень не знаем, хотя закон об этом был принят при Ельцине лет 20 назад. А в 2003-ем появился закон, по которому можно землю покупать и продавать. Понимаете, на территории музея 28 деревень, где люди живут. А строгих границ нет! Продавай и покупай что хочешь.

– Для бизнеса это хорошо-о-о! – проговорил Никита Михайлович.

– Для ста идиотов – это хорошо. А для истории страны – катастрофа и трагедия! – дед опять ударил кулаком по столу. – Вот сейчас они вспомнили, что скоро 200 лет Бородину будет. Наши начальники бегают, боятся чего-то. Но при этом всё что можно быстро продают. А цены как растут! Покупатели тоже бегают. Вот ваш француз сюда за историей приехал, а другие – землю покупать! Нет уже того поля, где сражение было! И никогда уже не будет! Государство на это деньги точно не даст. А даст, так украдут!

Русские гусары

Французский кавалерист

Я сидел и думал: «Что он говорит! Этого не может быть! Я ничего не понимаю! У России нет будущего!»

Неожиданно все трое посмотрели на меня.

– Что? – глазами спросил я.

– Я когда-то фильм видел… – начал дед. – «Ватерлоо» называется. Я ездил на север, в Вологодскую область, к другу. У них в селе в церкви сделали кинотеатр. Там и смотрели этот фильм… Его наш известный советский режиссёр Сергей Бондарчук снял после «Войны и мира». Скажите, Серёжа, а что сейчас на Ватерлоо?

– Это одно из мест в Бельгии, куда приезжает много туристов. Жители Ватерлоо очень любят свой город. Они берегут его и гордятся им. Там есть штаб-квартира Наполеона, музей Веллингтона, Холм Льва, Центр посетителей, Панорама, Музей восковых фигур, церковь святого Иосифа. Вокруг Ватерлоо много маленьких красивых городов.

– А администрация продаёт там земли? – спросила Глафира Петровна.

– Я не знаю… Хотя… Вспомнил! Гид говорил, что лет 200 назад, ещё до образования Бельгии, во Франции был принят закон об охране Ватерлоо.

– 200 лет назад?.. И что? – спросил Никита Михайлович.

– Охраняется. Никто ничего не строит. Это же история страны и… закон, – сказал я.

– Господи, а ведь такие деньги можно было бы заработать! – вздохнул Никита Михайлович.

– Думаю, что никто бы и покупать не стал, – ответил я.

– Вы, главное, свистните. А уж мы за секунду в такую очередь станем, что её конца не увидите!.. Эх, Европа! Не понимаете вы своего счастья! – снова вздохнул Никита Михайлович и спросил: – А новая власть не меняет законы так, как ей надо?

– Зачем? Прежде чем принять закон, надо хорошо подумать.

Холм Льва, Ватерлоо

– А у нас каждая новая власть принимает свои законы, – сказал Никита Михайлович, вставая.

– Ну ладно, ребята, – сказал дед Макар. – Вам, как я понимаю, надо дальше ехать. Пойдёмте, провожу вас до машины. Глаша, посидишь или тоже пойдёшь?

– Пойду… – сказала она.

– А у вас тут строят? – спросил её Никита Михайлович.

– Один строит… Видишь дом большой? Приехал с большими деньгами. Бегал-бегал. Всё место выбирал. Выбрал. Стал строить. Строит такой дом, какой в Австрии видел. Чужой этот дом среди наших русских… И такой высокий, что теперь не видны нам ни церковь наша, ни памятник нашим солдатам… И музыка оттуда не наша…

Целый день мы ездили по деревням. Дороги были плохие, сами деревни – пустые. Иногда, правда, видели старых мужчин или женщин. Мы выходили из машины, с некоторыми из них знакомились и разговаривали. И все они говорили об одном и том же: идёт стройка на могилах, разрушают нашу национальную память.

Почти в каждой деревне стояли новые дома. Они стояли за высокими заборами. За заборами было тихо. Было тихо и за заборами, где стояли дома, которые только начали строить. Ещё мы видели заборы, за которыми стройка ещё даже и не начиналась. Мне это показалось странным: строят здесь или не строят?

Строителей мы увидели только в Старом Селе. Здесь их было много. Тут шло строительство сразу нескольких домов. Мы подошли ближе…

– Гастарбайтеры…¹ – тихо сказал мне Никита Михайлович.

Нам навстречу вышел мужчина восточного вида и важно спросил:

– Куда и зачем?

– Хотим дом здесь купить, – ответил Никита Михайлович.

– Дом – хорошо! Хорошо! Но идти нельзя. Смотреть нельзя. Земля хозяина. Хозяин говорит: «Ходить нельзя!» По-русски понимаешь? Нельзя! И мне тебе ничего говорить нельзя! – сказал мужчина.

– А откуда строители? Откуда приехали? – Никита Михайлович показал на гастарбайтеров.

– Узбекистан. Таджикистан², – ответил тот и важно добавил: – Я – узбек. Я по-русски говорить могу. Хозяин говорит: «Будешь смотреть!» Они работают, я смотрю. Я тут начальник! Ещё смотрю, чтобы чужие не ходили. Идите-идите. До свидания.

– Узбекистан… Таджикистан… А ты знаешь, где вы строите? Что тут было? «Скажи-ка, дядя…»³, – вдруг сердито сказал Никита Михайлович.

– Я тебе не дядя. Что было? Что было? – продолжал улыбаться узбек. – Ничего не было. Земля. Дома не было. Жизни не было. Плохо было. Мы приехали и строим вам. Вы не можете. У вас мужчины пьют, много денег за работу берут, работают плохо. Скоро мы тут вам дома сделаем. Жизнь будет! Хорошо! А мы деньги получим! Деньги семье дадим. У меня жена и 5 детей. Им тоже хорошо будет! Хозяин говорит: «Хорошо работать будете, возьму ещё людей из вашей деревни!»