— И пришёл бы ещё раз?

Тимур задумался.

— Возможно. Но не подстраивал бы встречу иначе.

— Очень тонкая разница.

— Для меня теперь нет.

Я опёрлась ладонями о стойку.

— Зачем пришёл?

Он посмотрел на стакан.

Потом на меня.

— Позвать тебя на свидание.

Я не ожидала настолько прямого ответа.

— Спустя четыре месяца?

— Да.

— Почему сейчас?

— Потому что ты закончила проект.

— И?

— Пока он шёл, любое моё появление могло выглядеть как попытка повлиять.

— А после защиты уже нет?

— Может выглядеть. Но я не использую команду, фонд или университет.

— Только память о моём расписании.

— Да.

Он не оправдывался.

— Ты хочешь попросить прощения? — спросила я.

— Уже просил.

— Хочешь вернуть отношения?

— У нас не было отношений, которые можно вернуть.

Ответ оказался точным.

И немного болезненным.

— Тогда что именно ты предлагаешь?

— Одно обычное свидание.

— Что для тебя обычное?

— Место выбираешь ты. Время тоже. Добираемся отдельно, если захочешь. Никаких подарков и сюрпризов.

— Ты подготовился.

— Было время.

— И что будет после?

— Ты решишь, хочешь ли второе.

— А ты?

— Я уже решил, что хочу.

— Очень удобно.

— Но моё решение не обязывает тебя.

Мы смотрели друг на друга через ту же стойку, за которой началась ставка.

Тогда Тимур пришёл с командой, уверенностью и полумиллионом, который мог позволить себе потерять ради самолюбия.

Теперь стоял один.

Не обещал, что добьётся.

Не говорил «пока», когда я могла отказать.

Не пытался доказать, что заслужил.

Просто просил.

— Почему ты не писал? — спросила я.

— Ты сказала оставить тебя в покое.

— После бала могла передумать.

— Могла.

— И ты ждал, что я напишу?

— Нет.

— Совсем?

Тимур помолчал.

— Надеялся.

— Разница?

— Ждать — значит считать, что ты должна. Надеяться можно без требований.

Я почувствовала, как в груди становится тесно.

Он действительно учился.

Не ради красивой сцены.

Четыре месяца никто не следил за каждым его словом. Канал не публиковал реакции. Я не награждала правильное поведение поцелуями.

Он мог давно решить, что достаточно пострадал.

Не решил.

— Ты тренируешь подростков, — сказала я.

— Кто рассказал?

— Увидела в выпуске.

— Понравилось?

— Ты хочешь похвалу?

— Нет. Интересно.

— Понравилось.

— Спасибо.

— Почему начал?

Тимур отпил кофе.

Поморщился.

Американо он, кажется, до сих пор не любил.

— После комиссии тренер попросил провести несколько занятий, — сказал он. — Я согласился из-за дисциплинарных часов. Потом остался.

— Почему?

— Они напоминают команду до того, как взрослые научат скрывать ошибки.

— Красиво.

— На самом деле они просто орут, дерутся и постоянно пытаются впечатлить друг друга.

— Ещё больше похоже на команду.

Он улыбнулся.

— Да.

— Ты всё ещё хочешь быть капитаном?

— Хочу.

— Но отказался.

— Потому что хотеть недостаточно.

— Егор справляется?

— Хорошо.

— Тебя это злит?

— Иногда.

— Завидуешь?

— Иногда.

— И ничего не делаешь?

— Тренируюсь лучше.

— Очень зрелый способ.

— Сам удивляюсь.

Я тоже улыбнулась.

Лера выглянула из подсобки, увидела нас и снова скрылась.

Тимур поставил стакан.

— Ты можешь сказать нет.

— Знаю.

— И я уйду.

— Знаю.

— Не приду завтра с цветами.

— Хорошо.

— Не попрошу Женю убедить.

— Она бы отказалась.

— Не уверен.

— Я уверена.

Он кивнул.

— Тогда ответ?

Я могла согласиться сразу.

Хотела.

Наверное, ещё с той встречи в библиотеке. Возможно, с зимнего бала. Или с момента, когда поняла, что Тимур не исчез, а просто уважает мою просьбу.

Но одно свидание не означало, что всё исправлено.

Я не собиралась забывать ставку, вмешательство отца или тот день, когда мой проект отдали другому человеку ради безопасности.

Любовь не должна была превращать память в пустое место.

— У меня есть условия, — сказала я.

— Слушаю.

— Никаких ставок.

— Никогда.

— Не обещай слишком быстро. Я не только про деньги. Никаких споров о том, что ты заставишь меня передумать, полюбить что-то или сделать.

— Хорошо.

— Никаких игр. Если хочешь что-то узнать — спрашиваешь. Не проверяешь реакцию, не провоцируешь, не строишь план, как добиться нужного ответа.

— Хорошо.

— Никаких решений за меня.

— Даже если считаю, что ты ошибаешься?

— Особенно тогда.

Он напрягся, но кивнул.

— Могу сказать, что думаю?

— Можешь.

— Предложить помощь?

— Можешь.

— Один раз?

— Один раз.

— Если откажешься, прекращаю?

— Да.

— Хорошо.

Я продолжила:

— И никакой любви как права собственности.

Тимур смотрел внимательно.

— Объясни.

— Если мы будем вместе, это не значит, что ты получишь право на моё время, друзей, работу, сообщения и решения. Я не становлюсь твоей только потому, что люблю.

— Я понял.

— Не уверен.

— Тогда скажи точнее.

— Я могу выбрать быть рядом. Но принадлежать тебе не буду.

Он медленно выдохнул.

— Хорошо.

— Слишком легко согласился.

— Нет.

— Что нет?

— Не легко.

Тимур провёл пальцем по краю стакана.

— Мне нравится ощущение, что человек мой. Команда была моей. Место на льду. План. Даже ты в какой-то момент. Не в смысле вещи. Но я действительно думал: если чувствую достаточно сильно, получаю право вмешиваться.

Он посмотрел мне в глаза.

— Не получаю.

— Нет.

— Понимаю.

— А если снова забудешь?

— Скажешь.

— Это не только моя работа.

— Тогда сам остановлюсь. Или уйду, если не смогу.

Ответ был не романтическим.

Не обещанием, что любовь победит привычки.

Тимур признавал: может снова ошибиться.

И ответственность за это не должна целиком лежать на мне.

— Ещё одно условие, — сказала я.

— Какое?

— Я не буду твоей тайной.

Он нахмурился.

— Я не собирался скрывать.

— Но и публичной рекламой не буду.

— Никаких совместных интервью.

— Никаких постов ради репутации.

— Никаких фотографий без согласия.

— Даже если хорошо получилась.

— Особенно если хорошо.

Я кивнула.

— Тогда одно свидание.

Тимур не улыбнулся сразу.

Словно проверял, правильно ли услышал.

— Это да?

— Это согласие на одно свидание.

— Когда?

— Завтра после моей смены.

— Где?

— Придумаю.

— Ты сообщишь?

— Да.

— Хорошо.

Теперь он улыбнулся.

Не широко.

Не победно.

Просто так, как улыбался в лаборатории, когда мы впервые начали работать вместе.

Я обошла стойку.

Тимур сразу стал серьёзнее.

Не двигался.

Не протянул руки.

Четыре месяца назад я поцеловала его, потому что он отказался от ставки.

Сегодня не было ни ставки, ни награды.

Только моё желание.

Я остановилась рядом.

— Ещё не свидание, — предупредила я.

— Понимаю.

— И не прощение всего сразу.

— Знаю.

— Ты больше не мажор?

Тимур задумался.

— Боюсь, экономическое положение не изменилось.

Я рассмеялась.

Он смотрел на меня, но всё ещё не приближался.

— Алиса, — сказал Тимур.

— Что?

— Можно?

Я покачала головой.

На его лице появилось разочарование, которое он сразу попытался скрыть.

— Нельзя? — уточнил он.

— Тебе нельзя.

Я взяла его за куртку и притянула к себе.

Поцеловала первой.

Не осторожно, как в лаборатории.

Не проверяя, что почувствую.