— Сколько сейчас?

— Четыре смены.

— В неделю?

— Да.

— И учёба.

— Представь себе.

— Ты ещё работаешь в лаборатории.

— За это и получаю грант.

— Сколько часов спишь?

— Не твоё дело.

— Я видел в библиотеке.

— Один раз.

— И сегодня ты выглядишь…

— Не заканчивай.

Он кивнул.

Я не собиралась рассказывать больше.

Но слова уже начали выходить.

Возможно, потому что он не перебивал.

— Мама одна, — сказала я. — Отец ушёл давно. У неё зарплата меньше моего гранта и стипендии вместе. Я поступила на бюджет, но это не делает жизнь бесплатной. Общежитие, еда, транспорт, техника. Мне нужен проект, чтобы не просить у неё.

Тимур смотрел на меня спокойно.

Не с жалостью.

Это было важно.

— Она просит у тебя? — спросил он.

— Никогда.

— Но ты отправляешь.

— Иногда.

— Сейчас?

— Труба потекла.

Он чуть нахмурился.

— Сколько нужно?

Я сразу встала.

— Всё.

— Что?

— Разговор закончен.

— Я не предлагал деньги.

— Ты спросил сумму.

— Потому что хотел понять.

— Вот и понимай без цифр.

— Алиса, я не собирался…

— Именно собирался. Может, не прямо сейчас. Но через минуту ты бы сказал, что можешь помочь, что для тебя это мелочь и я ничего не буду должна.

— Возможно.

— Поэтому мы заканчиваем.

Тимур тоже поднялся.

— Хорошо.

— И забудь про баланс карты.

— Не смогу.

— Что?

— Ты хочешь, чтобы я соврал?

— Хочу, чтобы ты не использовал это.

— Не буду.

— Даже если ставка…

Он резко перебил:

— Я не буду использовать деньги против тебя.

Впервые за весь разговор голос стал жёстким.

— Никогда, — добавил Тимур. — Ни грант, ни твою мать, ни то, что увидел на экране.

Я смотрела на него.

— Почему должна верить?

— Не должна.

— Тогда что?

— Просто запомни, что я сказал.

Дверь открылась.

Женя вернулась с тремя стаканами кофе.

Она остановилась, увидев нас стоящими друг напротив друга.

— Я опять не вовремя?

— Вовремя, — сказала я.

Тимур взял куртку.

— Я ухожу.

— У нас ещё монтаж, — сказала Женя.

— Съёмку отменили.

— Подготовку нет.

Он посмотрел на меня.

Я могла сказать, что помощь не нужна.

Вместо этого произнесла:

— Оставайся.

Тимур не улыбнулся.

Просто снял куртку и вернулся к столу.

Мы работали до позднего вечера.

Без споров о ставке.

Без попыток выяснить, кто кого ненавидит.

Просматривали записи, отмечали временные коды, собирали данные по комментариям. Тимур связался с тренером и получил согласие на интервью. Женя нашла сервис для визуализации роста ставок. Я писала текст.

Иногда наши руки оказывались рядом на столе.

Он ни разу меня не коснулся.

Даже случайно.

Около десяти Женя ушла в аппаратную выгружать материалы.

Мы с Тимуром остались в студии.

Я читала вступление вслух:

— «Цифровая травля редко начинается с прямой угрозы. Чаще она выглядит как шутка, комментарий или безобидный интерес…»

— «Безобидный» лишнее, — сказал Тимур.

— Почему?

— Если интерес нарушает границу, он уже не безобидный.

Я посмотрела на него.

— Это ты сейчас придумал?

— После прошлого выпуска.

— Быстро учишься.

— Хороший преподаватель.

— Я не преподаватель.

— Тогда раздражитель.

— Подходит больше.

Он откинулся на стуле.

— Алиса.

— Что?

— Почему медиакоммуникации?

Я продолжала смотреть в текст.

— Люблю рассказывать истории.

— Ты пишешь?

— Иногда.

— Что?

— Неважно.

— Публиковала?

— Нет.

— Почему?

— Ты слишком много спрашиваешь.

— У нас перемирие.

— Оно не делает нас друзьями.

— Друзей я спрашиваю меньше.

Я подняла взгляд.

— Почему?

— Обычно и так знаю ответы.

— Очень самоуверенно.

— Возможно.

— А ты почему хоккей?

— Отец привёл.

— И ты остался из-за него?

— Вопреки.

— Он хотел, чтобы ты бросил?

— Хотел, чтобы это оставалось увлечением.

— Почему?

— Спорт плохо вписывался в планы семьи.

— Какие планы?

— Бизнес, образование за границей, работа в компании.

— А ты решил стать профессиональным игроком?

— Решил попробовать.

— Он финансирует команду, хотя против?

— Финансирует университет. Команда приносит рекламу.

— И тебе не противно пользоваться его деньгами?

Тимур подумал.

— Иногда.

— Но пользуешься.

— Да.

— Почему?

— Потому что отказ не сделает деньги чистыми. Только уберёт меня со льда.

Я запомнила фразу.

Не для статьи.

Для себя.

В этот момент погас свет.

Не полностью.

Студия провалилась в темноту, но мониторы продолжали гореть от резервного питания. Красные индикаторы на стойках мигнули.

— Что случилось? — спросила я.

— Автоматика, — ответил Тимур.

Из аппаратной выглянула Женя.

— Я ничего не трогала.

Через несколько секунд свет вернулся.

На основном мониторе появилось системное уведомление:

АВТОМАТИЧЕСКОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЗАПИСИ.

— Какой записи? — спросила я.

Женя подошла к компьютеру.

— Камера была выключена.

Она открыла папку временных файлов.

Там лежал новый видеофайл.

Продолжительность — тридцать семь минут.

Начало совпадало с моментом, когда сотрудники безопасности ушли.

— Она записывала нас всё это время? — спросила я.

— Не камера. Система предпросмотра.

— Звук тоже?

Женя включила файл.

На экране мы с Тимуром сидели рядом у компьютера.

Был слышен наш разговор.

Про грант.

Про маму.

Про деньги на карте.

Про его обещание не использовать это против меня.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Удали, — сказала я.

Женя уже нажимала клавиши.

— Подожди. Сначала нужно понять, почему запись сохранилась.

— Потом. Удали сейчас.

— Если это сбой, копия могла уйти на сервер.

— Какой сервер?

— Автоматическое резервирование.

Тимур подошёл ближе.

— Кто имеет доступ?

— Мы, куратор, системный администратор.

— И канал? — спросила я.

— Не должен.

Женя открыла журнал загрузок.

Файл уже синхронизировался.

— Я удалю локальную и серверную копии, — сказала она.

— Быстрее.

Она ввела пароль.

Система потребовала подтверждение администратора.

— У меня нет прав на полное удаление.

— Звони Ирине Валерьевне.

Женя набрала номер.

Куратор не отвечала.

Я смотрела на экран, где остановился кадр: я стояла перед Тимуром, а он говорил, что никогда не использует деньги против меня.

Это был личный разговор.

Первый за всю историю, в котором я сказала ему что-то настоящее.

И система сохранила его без нашего ведома.

Телефон завибрировал.

Я не хотела смотреть.

Но посмотрела.

Уведомление из «Исповедальни».

Новая публикация.

Видео длилось двенадцать секунд.

Тимур стоял напротив меня.

Его голос звучал отчётливо:

— Я не буду использовать деньги против тебя. Никогда. Ни грант, ни твою мать, ни то, что увидел на экране.

Дальше был мой вопрос:

— Почему должна верить?

И его ответ:

— Не должна. Просто запомни, что я сказал.

Видео обрывалось.

Над ним стояла подпись:

КАПИТАН УЖЕ ЗНАЕТ, СКОЛЬКО СТОИТ ЕЁ ДОВЕРИЕ.

Ниже появилась новая ставка:

До признания Морозовой осталось меньше недели?

Да — коэффициент 1,7.

Нет — коэффициент 2,4.

Я подняла голову.

Женя смотрела на телефон.

Тимур — на системный журнал.

На экране напротив одной строки мигала отметка:

Внешний доступ: 22:14.