В студии ещё стояли кресла после вчерашней съёмки.

Я включила одну камеру. Женя выставила свет и проверила звук.

— Сядешь? — спросила она.

— Нет. Стоя.

— Будешь выглядеть агрессивнее.

— Хорошо.

— Это не всегда хорошо.

— Сегодня — хорошо.

Я встала перед серым фоном.

На мне были обычные джинсы, чёрный свитер и куртка, которую я не успела снять. Волосы я собрала в хвост. Не хотела выглядеть ни нарядной, ни беззащитной.

Просто собой.

Женя подняла три пальца.

Потом два.

Один.

На камере загорелся красный индикатор.

— Вчера в сеть попало видео, в котором Тимур Орлов говорит обо мне: «Она моя», — произнесла я. — Полная фраза звучала иначе, однако это не отменяет главного. Я не принадлежу Тимуру. Не принадлежу закрытому каналу, участникам ставок или зрителям, которые считают, что могут распоряжаться моей жизнью ради развлечения. Моё молчание не означает согласия. Моё общение с человеком не означает, что он получил право на меня. И если вы хотите узнать, чем закончится эта история, для начала научитесь слышать слово «нет».

Я выдержала паузу.

— Всё, — сказала Женя и выключила запись.

— Нормально?

— Очень.

— Без музыки.

— Алиса.

— Без замедлений, надписей и драматического света.

— Я поняла.

— Полная версия.

— Да.

Мы просмотрели запись один раз. Я заметила, что слишком сильно сжимаю руки, но переснимать отказалась. Пусть будет видно, что я злюсь.

Женя загрузила видео в официальный аккаунт проекта.

Через минуту появились первые просмотры.

Через три — комментарии.

Через пять канал сделал репост.

Но на этот раз без обрезки.

Возможно, потому что фраза «не принадлежу Тимуру» тоже хорошо продавалась.

Я смотрела, как растут цифры.

— Полегчало? — спросила Женя.

— Немного.

— Тогда плохие новости.

Она повернула ко мне экран.

Под видео появилась реакция с аккаунта Тимура Орлова.

Простой значок одобрения.

Ни комментария.

Ни попытки пошутить.

— Он издевается? — спросила я.

— Может, согласен.

— Вчера согласен не был.

— Вчера он сказал «моя проблема», а не «моя девушка».

— Очень важное различие.

— Для человека, который любит точность, важное.

Я убрала телефон.

— Не защищай его.

— Я никого не защищаю.

— Ты постоянно объясняешь, что он имел в виду.

— Потому что ты постоянно выбираешь самый плохой вариант.

— Обычно он оказывается правильным.

— Тогда зачем тебя волнует его реакция?

— Она не волнует.

— Ты увидела её раньше меня.

— Потому что телефон был в руках.

Женя усмехнулась, но промолчала.

В половине первого пришла Ирина Валерьевна. Она выглядела так, словно последние сутки не спала примерно столько же, сколько и я.

— Вы уже опубликовали заявление, — сказала она вместо приветствия.

— Это не часть выпуска.

— Именно поэтому нужно было согласовать.

— Я говорила о себе.

— В аккаунте проекта.

— Потому что ситуация связана с проектом.

Ирина Валерьевна положила папку на стол.

— Алиса, я понимаю ваше желание контролировать происходящее. Но вы не можете отвечать на каждую публикацию.

— Почему?

— Потому что тогда канал будет управлять вашей работой.

— Он уже управляет.

— Тем более нельзя закреплять это.

Я хотела возразить, но она подняла ладонь.

— Видео хорошее. Удалять не нужно. Однако дальше любые самостоятельные обращения через официальный аккаунт согласовываются со мной.

— Администрация снова пытается контролировать содержание?

— Я пытаюсь защитить проект от превращения в бесконечную перепалку.

Женя тихо произнесла:

— Справедливо.

Я посмотрела на неё.

— Что?

— Она права.

Предательство становилось привычным.

Ирина Валерьевна открыла папку.

— Первый выпуск мы выпускаем завтра вечером. Сокращаем до двадцати двух минут. Оставляем признание Тимура, ваши правила и финальный ответ.

— Какой финальный?

— О том, что ставка привела его к вам.

— Это флирт, а не ответ.

— Именно поэтому зрители должны увидеть контекст, а не только короткую фразу.

— Я не хочу делать из выпуска романтическое шоу.

— Тогда второй выпуск должен разбить это восприятие.

— Какая тема?

— Комментарии.

Она выложила перед нами несколько распечаток.

На листах были скриншоты.

Сотни сообщений под роликами, статьёй и публикациями канала.

— Мы выберем двадцать, — продолжила Ирина Валерьевна. — Вы с Тимуром прочитаете их перед камерой и обсудите, почему анонимность заставляет людей писать то, что они не сказали бы в лицо.

— Когда съёмка?

— В пятницу.

— Через два дня?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Он согласился?

— Его участие является частью дисциплинарного решения.

— Это не ответ.

— Тимур подтвердил время.

Я взяла верхний лист.

Первый комментарий гласил:

Морозова типичная охотница за богатыми. Сначала унизила его публично, теперь будет изображать недоступность, пока не получит цену повыше.

Под ним было сорок семь одобрений.

Следующий:

Орлову всё можно. Папа купил арену, теперь сын решил купить девушку.

Дальше:

Она обычная. Вообще не понимаю, зачем ему спорить.

Он красивый только потому, что богатый. Без фамилии работал бы охранником.

Морозова сама просила внимания, когда полезла с интервью.

Тимур — хозяин университета. Захотел — получил капитанство. Захотел — получил первокурсницу.

Я отложила листы.

— Мы обязаны это читать?

— Нет, — ответила Ирина Валерьевна. — Но это сильный материал.

— Сильный для кого?

— Для темы.

— Там обсуждают моё тело, деньги моей семьи и то, сколько я якобы стою.

— Именно поэтому важно показать механизм.

— Я его уже чувствую.

Ирина Валерьевна села напротив.

— Алиса, мы можем выбрать менее личные комментарии. Но тогда выпуск будет безопасным и бессмысленным.

Я посмотрела на неё.

Она не давила.

Не говорила, что грант зависит от моего согласия.

Просто предлагала выбор, в котором хорошего варианта не было.

— Оставляем, — сказала я.

— Уверена?

— Да.

— Не нужно решать сейчас.

— Если я отложу, они не станут менее мерзкими.

— Тогда подготовьте анализ. Не отвечайте авторам. Говорите о формулировках и последствиях.

— А Тимур?

— То же самое.

— Он будет читать комментарии о себе?

— Да.

Женя подняла один лист.

— Вот этот обязательно.

Она показала мне:

Тимур Орлов — избалованный хозяин университета. У него даже девушка должна появиться по ставке, потому что сам заинтересовать никого не способен.

— Почему именно этот? — спросила я.

— Хочу посмотреть на его лицо.

— Мы делаем исследование.

— Я тоже исследую.

Ирина Валерьевна забрала у неё лист.

— Без провокаций.

— А если комментарий сам по себе провокация?

— Тогда обсуждаем его содержание, а не наслаждаемся реакцией.

Мы работали почти два часа.

Сортировали сообщения по темам: внешность, деньги, гендерные стереотипы, обвинение жертвы, романтизация контроля, классовая ненависть.

Чем дольше я читала, тем меньше видела в комментариях конкретных людей.

Они превращались в повторяющиеся конструкции.

Если девушка оказалась в центре внимания богатого мужчины, значит, сама этого добивалась.

Если мужчина богат, любой его успех куплен.

Если девушка сопротивляется, она набивает цену.

Если мужчина проявляет агрессию, это страсть.

Если девушка злится, она уже влюблена.

Любое действие можно было встроить в готовую историю.

После встречи Ирина Валерьевна ушла на заседание кафедры, а мы с Женей остались готовить монтаж.

Около четырёх часов дня дверь лаборатории открылась.