Первый поток уходил к корме. Впереди открывался узкий коридор, который мог вывести нас к Расколотому пику.

— Продолжать можем, — ответила я. — Однако скорость придётся уменьшить. Внутренний указатель нужно проверить вручную.

Восс передал мои слова.

Через несколько минут Рорк вошёл в рубку. Он успел застегнуть поверх повреждённой рубашки форменный жилет, хотя край ткани у плеча оставался разорванным. На лице не было следов пережитого испуга, только собранность и усталое напряжение возле рта.

— Состояние корабля? — спросил он.

— Мы потеряли носовой парус, внутренний указатель даёт запоздалые показания, правая кормовая галерея повреждена. Основные крылья держатся. Если следующий поток не окажется сильнее расчётов, дойдём до первого поворота.

— А если окажется?

— Тогда придётся искать путь, которого нет на официальной схеме.

Рорк подошёл к прозрачной стене и осмотрел тёмный коридор впереди.

— Фенн останется на нижнем посту до конца первого участка.

— Он может работать?

— Может, но сегодня достаточно рисковал.

Я заметила, как он бережёт правую руку, стараясь не поднимать её выше плеча.

— Разряд задел вас сильнее, чем вы показываете.

— На управление судном это не влияет.

— Вы командуете кораблём.

— Именно поэтому не могу позволить себе обсуждать каждую царапину во время шторма.

Я хотела ответить, что видела не царапину, однако вовремя остановилась. Его состояние действительно не мешало стоять, говорить и принимать решения. Любая дальнейшая настойчивость прозвучала бы как беспокойство, которое я не собиралась признавать даже перед собой.

— Вы изменили курс и закрыли нас корпусом, — сказал Рорк.

— Иначе разряд попал бы в вас.

— Он попал в корабль.

— Обшивка отвела основную силу к крыльям. Вы бы не смогли.

— Вы были уверены?

— Достаточно, чтобы отдать приказ.

Рорк повернулся ко мне. На этот раз в его внимании не чувствовалось прежней проверки.

— Вы могли сохранить корабль и оставить меня внизу.

— На борту находился Фенн.

— Я держал его.

— Поэтому пришлось вытаскивать обоих.

— Убедительное объяснение.

Мне не понравилась лёгкая перемена в его голосе. Там появилась едва уловимая теплота, которой раньше не было.

— Не ищите в моих действиях того, чего там нет, генерал.

— Я ищу только последовательность. Вы получили приказ уничтожить нас, но только что рискнули кораблём, чтобы вернуть меня на борт.

— До третьего поворота ещё далеко.

— Это должно меня успокоить?

— Вас, вероятно, ничто не успокаивает.

— Хороший картограф — возможно.

Снаружи ударил новый порыв. Рубка качнулась, и я опёрлась ладонью о стол. Рорк оказался рядом быстрее, чем требовалось. Его рука легла на край карты возле моей, удерживая подвижную поверхность. Между нашими пальцами оставалось несколько сантиметров.

Я чувствовала исходящее от него тепло, слышала ровное дыхание и видела тёмную полосу на коже у разорванного плеча. В тесном помещении его присутствие снова казалось чрезмерным, однако теперь к настороженности примешивалось воспоминание о чёрном драконе, уходящем в облака за падающим юношей.

Мне пришлось напомнить себе, чью эмблему я видела над Лиаррой.

— Госпожа Кловер! — донёсся из трубы голос рулевого. — Левое кольцо расходится с ручным указателем.

Я отступила от Рорка и проверила шкалы.

— Насколько?

— На треть деления и продолжает расти.

— Держите курс по моим командам. Механизм не трогать, пока я не осмотрю его.

Рорк открыл дверь.

— Я отправлю механика.

— Мне нужно увидеть показания на месте.

— Ваше место у карты.

— Если указатель врёт, карта перестаёт иметь значение.

Он задержался у выхода, оценивая риск. Затем подал мне страховочный ремень, висевший возле двери.

— Тогда идём вместе.

— Я способна осмотреть прибор без охраны.

— Вы уже один раз обнаружили устройство, которого не должно быть на моём корабле. Второй раз я предпочту присутствовать.

— Боитесь, что я сама его установлю?

— Боюсь, что тот, кто установил первое, мог оставить что-то ещё.

Я закрепила ремень на поясе. Спорить дальше не имело смысла, а внутренний указатель действительно требовал немедленной проверки.

Мы вышли на командную палубу.

Буря окружала корабль со всех сторон. За прозрачными стенами рубки её движение казалось упорядоченным, но на открытом воздухе Чёрная стена превращалась в бесконечное столкновение ветра, облаков и света. Над мачтами проносились тёмные волокна, между крыльями вспыхивали белые дуги, а внизу открывались провалы, где не было видно ни облачного слоя, ни земли.

После потери паруса «Аркент» шёл с небольшим наклоном. Матросы натягивали дополнительный канат к носовой раме. Повреждённую кормовую галерею уже огородили, чтобы никто не приблизился к погнутому краю.

Фенн сидел у двери нижнего поста. Рядом с ним находилась женщина-офицер, та самая, что поправляла ему воротник перед вылетом. Увидев Рорка, юноша попытался подняться.

— Оставайся, — приказал генерал. — К работе вернёшься после первого поворота.

— Я могу сейчас.

— Знаю. Поэтому и приказываю отдыхать.

Фенн опустился обратно, не скрывая разочарования. Рорк коснулся его плеча, затем продолжил путь к навигационному механизму.

Я шла следом, удерживаясь за деревянные поручни. Каждый новый порыв менял наклон палубы, поэтому приходилось заранее выбирать, куда поставить ногу. Страховочный канат тянулся от моего пояса к верхней линии, ограничивая шаг, но оставляя достаточно свободы.

У центральной мачты нас встретил старший механик.

— Внутреннее кольцо отстаёт, — сообщил он. — Ось чистая, сцепление держится. Я не понимаю причину.

— Где дублирующий указатель?

— На нижней площадке.

Мы спустились по узкой лестнице под командную палубу. Здесь ветер почти не ощущался, зато гул механизмов становился оглушительным. За металлическими решётками двигались шестерни, натяжные тяги и тяжёлые противовесы, передававшие команды от навигационных колец к рулевым рамам.

Внутренний указатель размещался в круглом защитном корпусе. Его основная стрелка показывала давление, вторая отмечала направление бокового потока, третья связывала показания с заранее установленным маршрутом.

Последняя стрелка стояла точно на линии третьего поворота.

Я наклонилась ближе.

Корабль ещё не достиг Расколотого пика. До третьего поворота оставалось больше получаса, поэтому маршрутная стрелка должна была следовать за нашим текущим курсом. Вместо этого она упорно указывала на восточную часть бури.

Туда, где начинался мёртвый поток.

— Когда задавали путь дублирующему механизму? — спросила я.

Механик нахмурился.

— В гавани загрузили официальную схему. Я сам проверил первую линию.

— Только первую?

— Указатель считывает остальные автоматически.

— Снимите защитную крышку.

Он открыл крепления. Круглая пластина отошла от корпуса, открывая систему тонких зубчатых дисков. На каждом стояла высотная отметка и направление поворота. Первые два диска соответствовали официальной схеме.

Третий был развёрнут.

Я осторожно коснулась его края. Метка безопасного курса находилась на северо-востоке, но соединительная планка была переставлена к восточной линии. Когда мы приблизимся к третьему повороту, механизм начнёт корректировать руль, направляя корабль в мёртвый поток.

Даже если я прикажу идти другим путём.

— Это сделали вручную, — сказала я.

Рорк стоял за моим плечом. Из-за тесноты площадки ему пришлось наклониться, и его голос прозвучал совсем близко:

— До вылета?

— Скорее всего. Диски защищены от движения корпуса. Случайный удар не мог переставить планку в соседнее гнездо.

— Скоба на кольцах должна была погубить корабль до третьего поворота. Этот механизм ведёт нас прямо к нему.

— Первая попытка могла быть запасной. Если бы я не заметила скобу, «Аркент» потерял бы управление в первом участке. Если бы заметила, мы продолжили бы полёт, а указатель выполнил бы остальную работу.