— Сколько до выхода?

— Если поток сохранит скорость, три часа сорок минут. Фронт достигнет Лиарры примерно через пять.

— Успеем.

— При условии, что защитные башни примут наши расчёты сразу.

— Ты сможешь перенастроить их?

— Портовые картографы знают основные системы. Я передам угол, высоту и порядок открытия рам. Им останется выполнить.

— Значит, город получит шанс.

Он произнёс это без торжества.

— А Кассар? — спросила я.

— Мы больше не можем вернуться.

— Я знаю.

— Тогда сейчас думай о Лиарре.

— Вы сами учили меня не прекращать искать путь.

— Я учил?

— С тех пор как сказал, что условия задачи важнее причин невозможности.

Рорк вспомнил разговор у разрушенного узла.

— Иногда я говорю полезные вещи.

— Редко, но метко.

На его лице появилась первая настоящая улыбка за всё время полёта. Она длилась недолго, однако изменила суровые черты и заставила меня задержать дыхание.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он.

— Через два часа будет сложный поворот.

— До него Восс удержит курс.

— Я хочу перепроверить фронт.

— Ты работаешь с момента входа в бурю.

— Как и вы.

— Я дракон.

— Это оправдание плохих решений?

— Это приказ лечь хотя бы на час.

— Вы передали мне полную власть над кораблём.

— И уже пожалел о формулировке.

Я собиралась возразить, но усталость действительно мешала видеть мелкие отметки. Линии на карте начинали двоиться, а пальцы плохо удерживали измеритель.

— Один час, — согласилась я. — Если поток изменится, разбудите сразу.

— Разбужу.

— И не выходите на крыло.

— Если не потребуется.

— Рорк.

Он поднял ладони, изображая согласие.

Я покинула рубку и спустилась в небольшое помещение рядом с нижним навигационным постом. Там находились две узкие койки, шкаф для карт и стол, закреплённый к стене. Отдыхать среди гула тяг и шагов экипажа оказалось трудно, но тело воспользовалось первой возможностью остановиться.

Сон не пришёл.

Перед глазами появлялись восточная ветвь и карта Кассара. Я слышала голос Фенна: отец и две сестры под четвёртой башней. Видела лицо Восса, когда Рорк приказал повернуть на запад. Вспоминала слова генерала о втором доме, который он не позволит мне потерять.

Рорк отдал Лиарре всё, чем обладал.

Я не могла принять эту жертву как окончательную.

Через некоторое время поднялась. На палубе смена продолжалась без тревоги, значит, час ещё не прошёл. Возвращаться в рубку не хотелось: Рорк заметит, что я не отдыхала, и снова отправит вниз.

Я подошла к шкафу с картами.

В нём хранились листы, спасённые после разрушения рубки, запасные схемы северного сектора и несколько старых карт, которые Восс перенёс с нижнего поста. Большинство я уже видела перед выбором маршрута, но тогда искала только пути к двум ветвям.

Теперь требовалось иное.

Не путь корабля к городу.

Путь между фронтами.

Я вынула карты и разложила на закреплённом столе. Сверху положила новую схему, составленную после выхода из воронки, рядом — отражение нападения на Лиарру и лист с двумя ветвями. Под ними оказалась старая карта центрального сектора.

Бумага потемнела по сгибам. Её составили больше двадцати лет назад, когда картографы ещё считали сердце Чёрной бури неподвижным. Большая часть отметок давно потеряла значение: каменные острова изменили положение, воронки сместились, несколько коридоров исчезли.

Я собиралась отложить лист, когда заметила линию, проходившую между двумя выцветшими слоями.

Она была тоньше остальных и нанесена серыми чернилами. Начиналась возле западного уступа, уходила к самому центру бури, пересекала круг без навигационных отметок и выходила на восточную сторону.

К Кассару.

Я придвинула ночной огонь.

Линия не обозначала официальный маршрут. Возле неё не было высоты, ширины прохода или времени движения. Только три короткие засечки в центре и старый знак равновесия потоков.

Такими знаками картографы отмечали места, где два воздушных давления гасили друг друга.

Сердце бури могло соединять обе ветви.

Я наложила новую карту поверх старой. Каменные острова не совпали, внешние коридоры разошлись, однако серый путь прошёл точно через точку, откуда разделился новый фронт.

Разрядное поле находилось выше.

Нисходящая шахта — ниже.

Между ними могла оставаться тонкая внутренняя линия, невидимая разведчикам снаружи. Проверить её можно было только войдя в центральный слой.

«Аркент» туда не пройдёт. Разрядное поле сорвёт оставшиеся паруса, а нисходящий поток добьёт правое крыло.

Человек с летательным поясом мог.

Я вспомнила единственный исправный пояс, закреплённый возле закрытой кормовой галереи. Его пластины удерживали лёгкого человека несколько минут. Для пересечения всего сердца этого не хватит, но серый маршрут мог подхватить того, кто попадёт в точку равновесия.

Если линия сохранилась.

Если старая карта не ошибалась.

Если я правильно поняла три засечки.

За стеной помещения прошли шаги. Я накрыла старый лист новой схемой и дождалась, пока человек удалится по коридору.

Рорк не позволит мне проверить путь одной. После третьего поворота он потребовал совместных решений, а недавно отдал столицу ради моего города. Если узнает о серой линии, развернёт «Аркент» или отправится сам, несмотря на повреждённое крыло.

Корабль нельзя поворачивать.

Рорка нельзя снова выпускать в бурю.

Оставался один вариант.

Я достала компас Лина, положила его у края карты и начала рассчитывать расстояние от западной ветви до точки входа в сердце. Затем отметила скорость пояса, задержку раскрытия пластин и направление нижнего потока.

Первый расчёт не сошёлся.

Второй дал четыре минуты внутри разрядного поля — больше, чем мог выдержать пояс.

Я изменила высоту входа и увидела узкий промежуток между ударами.

Серый маршрут существовал.

Пока только на бумаге.

Чтобы узнать наверняка, мне требовалось войти в сердце Чёрной бури самой.

Над столом горел один ночной огонь, корабль продолжал нести нас к Лиарре, а я втайне от Рорка начала строить путь к его городу.

Третью засечку я перенесла на новую схему и провела от неё линию к восточной ветви фронта.

Расчёт снова вывел меня в самый центр Чёрной бури.

Ночной огонь покачивался над столом вместе с кораблём, освещая старую карту неровным кругом. Серые чернила местами выцвели до цвета бумаги, однако путь между западным и восточным потоками сохранялся. Он проходил через область, которую современные картографы оставляли пустой, пересекал три отметки равновесия и заканчивался возле Кассара.

Я придвинула лист ближе и провела ногтем по краю центрального круга.

Раньше я принимала его за обозначение мёртвого пространства. На новых схемах такие участки заполняли серым или оставляли без отметок. Здесь мастер использовал другой знак: три разомкнутых кольца вокруг общей точки.

Подобную фигуру я видела в училище всего один раз.

На первом курсе нам показывали копии карт, составленных до появления воздушных двигателей. Древние мастера верили, что Чёрная буря удерживается системой каменных сооружений, построенных неизвестным народом. Большинство преподавателей считало эти рисунки попыткой объяснить непредсказуемые потоки. Кольца называли Небесными узлами — местами, где несколько воздушных путей сходились, меняли направление и снова расходились.

Существование сооружений никто не доказал.

Я наклонила карту к огню. На обратной стороне проступили продавленные линии старой записи. Чернила исчезли, но след от пера сохранился в бумаге.

Я перевернула лист и начала разбирать слова по углублениям.

«Три затвора».

Дальше шло обозначение высоты, затем несколько стёртых букв.

«Восточный выход открывается после западного».