Рорк выпрямился.

— Тогда отдавайте команды.

Следующие минуты прошли в работе. Я передавала поправки рулевым, следила за скоростью вращения колец и сверяла положение судна с движением облачных пластов. Чёрная стена приближалась. Её низкая тень легла на палубу задолго до входа, превращая утро в сумерки.

Экипаж закреплял страховочные линии. Двенадцать драконов поднялись на верхнюю площадку, готовые покинуть судно при повреждении крыльев. Среди них находился и Рорк.

Он снял форменный плащ, передал его офицеру и остался в тёмной рубашке с застёжками у горла. Под тканью обозначались линии плеч, и я с досадой поймала себя на том, что снова замечаю детали, не имеющие отношения к маршруту.

Генерал повернул голову в сторону рубки.

Я сразу перевела внимание на приборы.

До входа оставалось пять минут.

Ветер изменился первым. Он больше не бил в корпус с одного направления, а скользил вдоль бортов, закручивался вокруг мачт и возвращался встречным порывом. Паруса натянулись, навигационные кольца ускорили движение.

— Снизиться на одну отметку, — приказала я. — Нос держать по серебряной вспышке. Не следовать за светлыми разломами.

Рулевой подтвердил команду.

«Аркент» опустился. Перед носом корабля выросла чёрная облачная стена. В её глубине открывались и исчезали проходы, каждый из которых мог оказаться ловушкой.

Рорк вернулся в рубку.

— Экипаж готов.

— Тогда уберите людей с носовой галереи. Первый поток ударит справа.

Он передал приказ через переговорную трубу, после чего остался у двери.

— Через сколько начнётся третий поворот?

— Если скорость не изменится, через сорок минут после входа.

— Достаточно времени.

— Для чего?

— Для решения.

Моя рука остановилась над рычагом связи.

— Какого решения?

Рорк закрыл дверь рубки. Звуки палубы стали тише, остался лишь ровный гул корпуса и свист ветра в креплениях.

Он подошёл к столу. Теперь нас разделяла только карта.

— Я знаю, зачем тебя отправили со мной. Осталось выяснить, когда именно ты решишь выполнить приказ.

Несколько мгновений я не могла произнести ни слова.

Он назвал меня на «ты» впервые, и эта неожиданная близость прозвучала опаснее обвинения.

— Если вы уверены, что я должна вас погубить, почему позволили подняться на корабль?

— Потому что без вас мы не пройдём через бурю.

— После этих слов вы ожидаете, что я продолжу вести судно?

— Ожидаю, что вы сделаете выбор сами.

— А если выберу приказ?

— Тогда мы встретим третий поворот вместе.

В переговорной трубе раздался голос капитана:

— До входа тридцать секунд.

Рорк открыл дверь и вышел на командную палубу.

— Весь экипаж слушает меня, — произнёс он, и его голос прошёл по системе связи через всё судно. — С момента входа в Чёрную бурю навигационные распоряжения госпожи Кловер имеют силу моего приказа. Выполнять их немедленно и без обсуждений.

На палубе никто не возразил.

Сто восемьдесят два человека доверили мне свои жизни.

Я положила ладонь на рычаг курса.

— Держать нос по серебряной вспышке. Правое крыло опустить на треть деления. Приготовиться к боковому удару.

Чёрная стена сомкнулась вокруг корабля.

Свет гавани исчез за кормой, воздух взревел между мачтами, и первый поток обрушился на «Аркент», унося нас туда, где через три поворота мне предстояло решить, кем я хотела стать сильнее — мстительницей или человеком, которому поверили сто восемьдесят две жизни.

Ответ на вопрос, кем я хотела стать, потребовался раньше, чем «Аркент» успел полностью скрыться внутри Чёрной бури.

Первый боковой поток должен был ударить справа, скользнуть вдоль корпуса и уйти под кормовое крыло. Я видела его приближение по серебристой ряби на облаках, рассчитала угол встречи и заранее приказала опустить правый борт на треть деления. Этого хватило бы для любого известного мне воздушного коридора.

Буря изменила направление в тот момент, когда нос корабля пересёк тёмную границу.

Удар пришёл снизу.

Пол рубки рванулся вверх, карта сорвалась с одного крепления и хлестнула меня по запястью. Навигационный стол накренился к прозрачной стене, а стрелки приборов разом метнулись к крайним отметкам. За перегородками загрохотал металл, натяжные канаты завыли под ветром, и тяжёлое судно начало заваливаться на левый борт.

Я удержалась за край стола и потянула рычаг связи.

— Левое крыло раскрыть полностью! Правое поднять на половину деления! Кормовые камеры сбросить на треть!

Снизу донёсся ответ рулевого, но последние слова утонули в гуле. «Аркент» продолжал крениться. Серебристые паруса над носовой частью прогнулись внутрь, принимая на себя поток, который не мог существовать на этой высоте.

Официальные журналы лгали.

Или Чёрная буря изменилась настолько, что все мои расчёты уже ничего не стоили.

За прозрачной стеной палуба встала под опасным углом. Люди цеплялись за страховочные линии, прижимались к настилу, пытались добраться до постов. Незакреплённый ящик пронёсся вдоль борта, ударился о решётчатое ограждение и рассыпался деревянными планками.

У центральной мачты показался капитан Восс. Одной рукой он держался за канат, второй показывал механикам на левую двигательную раму. Их голоса не достигали рубки, однако я видела, как трое мужчин, согнувшись под ветром, пробираются к заклинившей створке.

Навигационные кольца над палубой вращались с разной скоростью. Внешнее уже прошло сорок седьмое деление, среднее задержалось на сорок пятом, внутреннее дрожало между двумя отметками. Исправленная ось работала, но давление менялось быстрее, чем механизм успевал его считывать.

— Рулевой, отдать нос на два деления вправо!

— Не принимает! — раздалось в трубе. — Левый руль зажат потоком!

Если мы продолжим заваливаться, нижнее крыло попадёт в плотный облачный слой. Его вывернет из креплений, и следом корабль потянет кормой вниз.

Я сорвала с края стола ручной указатель, поднесла его к боковой щели и увидела, как тонкая стрелка описывает полный круг. Воздух двигался сразу в двух направлениях: основной поток толкал корпус снизу, встречный прижимал левое крыло сверху.

Между ними оставалась узкая полоса равновесия.

— Капитан, освободите правый носовой парус! — приказала я. — Не втягивать, а сбросить крепление целиком!

Восс услышал. Он развернулся к матросам возле мачты и показал на верхний канат.

Рорк находился рядом с ним. Генерал держался без страховочной линии, широко расставив ноги на наклонённой палубе. Он проследил за жестом капитана, поднял голову к парусу и сразу понял, чего я добиваюсь.

Один из офицеров попытался остановить матроса у крепления. Сброс паруса означал потерю части управления, а запасного полотна на носовой мачте не было. Рорк перехватил канат, одним движением сорвал защитную скобу и крикнул приказ, которого я не расслышала.

Матрос ударил по освобождающему рычагу.

Серебристое полотно вырвалось из рамы. Ветер подхватил его и унёс в темноту, зато давление на правую сторону исчезло. «Аркент» дёрнулся, наклон уменьшился на несколько градусов, и левое крыло поднялось над плотным облачным пластом.

— Теперь нос вправо! — передала я. — Кормовые камеры вернуть на половину мощности! Держать высоту!

Рулевой повторил команду. Под ногами прошла глубокая вибрация, корабль начал разворачиваться между двумя встречными течениями.

На несколько мгновений мне показалось, что мы успели.

Потом над верхней палубой лопнул страховочный канат.

Звук был коротким, похожим на удар хлыста. Один конец верёвки взвился над настилом, второй потянул за собой молодого сигнальщика, которого я заметила ещё в гавани. Юноша стоял у правого борта, передавая команды на кормовой пост, и не успел схватиться за ограждение. Его сбило с ног, протащило по доскам и ударило плечом о нижнюю перекладину.