Я резко подняла глаза.

— Вы хотите сказать, что пострадали там?

— Я ничего не хочу сказать до входа в бурю.

— Удобно.

— Внутри неё вам понадобятся спокойствие и точность. Разговор о прошлом не поможет ни тому, ни другому.

— Вы опасаетесь, что я не справлюсь?

— Я опасаюсь людей, которые уверены, что справятся с ненавистью лучше, чем с ветром.

Его слова заставили меня отступить от стола.

— Вы ничего обо мне не знаете.

— Знаю достаточно. Вы родились в Лиарре. Потеряли семью в ночь нападения. Через два года поступили в столичное училище. Трижды возглавляли экспедиции к западному сектору бури и ни разу не потеряли судно.

— Вы изучили моё дело.

— Я изучаю людей, которым доверяю свой корабль.

— Только дело?

— А что ещё мне следовало изучить?

В его вопросе не было намёка, но в груди возникло странное напряжение, не имевшее отношения к страху. Я отвернулась к карте, раздражённая собственной реакцией.

— Вам следовало изучить маршрут.

— Его изучали мои офицеры.

— Тогда они должны были заметить, что третий поворот сместился на восток.

Рорк приблизился к столу.

— Насколько?

— Пока на четверть отметки. К моменту входа смещение может увеличиться.

— Это опасно?

— Если следовать официальной линии без поправки, мы окажемся у края нисходящего потока.

— А если следовать вашей линии?

Моя рука замерла над картой.

Он произнёс это слишком точно.

— Какой именно?

— Той, которую вы собираетесь провести после наблюдения за бурей.

Я заставила себя продолжить расчёт.

— Я не наношу окончательный маршрут до выхода из гавани.

— Значит, у нас ещё есть время познакомиться.

— Сомневаюсь, что оно нам понадобится.

— Я тоже.

За прозрачной стеной поднялся первый сигнальный флаг. По палубе прошла команда готовиться к отстыковке. Матросы заняли места у канатов, боковые крылья начали медленно раскрываться, принимая восходящий поток.

Рорк направился к выходу.

— Генерал.

Он остановился.

Я могла спросить о Лиарре. О приказе, который он помнил. О знаке над городом и шраме, полученном в ту ночь.

Вместо этого спросила:

— Почему вы согласились лететь через бурю с картографом вражеской стороны?

— Потому что мои специалисты не знают северный сектор так хорошо, как вы.

— Только поэтому?

— Пока этого достаточно.

Он вышел, оставив дверь открытой.

Я разложила официальную карту и закрепила углы. Тайный лист остался в папке. Его линия существовала в моей памяти настолько ясно, что мне не требовалось видеть её перед собой.

Первый поворот.

Второй.

Третий.

После него я должна была направить «Аркент» в мёртвый поток, покинуть корабль на непригодном для такого манёвра планере и надеяться, что ветер проявит милосердие.

За стенами рубки гавань пришла в движение. Причальные канаты один за другим освобождались от креплений. Крылья корабля раскрылись полностью, серебристые паруса наполнились воздухом, а навигационные кольца ускорили вращение.

Я положила ладонь на край стола.

Глубокий гул прошёл через корпус, поднялся по ногам и отозвался в груди. «Аркент» дрогнул, отделяясь от платформы. На несколько мгновений тяжёлое судно зависло над обрывом, удерживаемое только крыльями и воздушными камерами.

Потом земля начала уходить вниз.

Причальные башни опускались, открывая крыши города, светлые улицы и реку, извивавшуюся между кварталами. Люди на платформах становились меньше, флаги перемирия сливались в тонкие полоски.

Корабль набирал высоту плавно. Паруса меняли изгиб, подстраиваясь под восходящий поток. Я следила за показателями колец, одновременно отмечая движение облаков над восточными башнями.

Расчёт оказался верным. Через семь минут ветер выровнялся, и правое крыло прошло над причалом без отклонения.

— Курс на северо-восток, — передала я рулевому. — Высота двенадцать отметок. До первого контрольного облака держать внешнее кольцо на сорок втором делении.

Команда ушла вниз по переговорной системе. Судно развернулось, оставляя город за кормой.

Впереди росла Чёрная буря.

С каждым пройденным расстоянием она становилась выше и шире, пока не заняла половину неба. Солнечный свет исчезал в её глубине, а над верхним краем полыхали белые разряды. Отдельные облачные пласты вращались с разной скоростью, создавая ложные проходы.

Я отмечала изменения на чистом листе.

Северный вход сместился на полделения. Второй боковой поток опустился ниже ожидаемого. Третий поворот пока оставался скрыт за тёмной стеной.

Дверь рубки открылась. Вошёл капитан Восс.

— Все системы работают исправно. Задержанных рабочих передали портовой страже до отстыковки.

— Кто имел доступ к кольцам?

— Шесть человек. Пятеро утверждают, что не подходили к центральному креплению. Шестой исчез до начала проверки.

— Имя?

— В списках его нет.

Рорк появился следом.

— Значит, на корабль поднялся человек с поддельным допуском, — сказал он.

— Или его внесли в список под чужим именем, — добавила я.

— Вы подозреваете управление?

— Я подозреваю каждого, кто мог подготовить скобу.

— Включая меня.

— Особенно вас.

Капитан перевёл внимание с меня на генерала, ожидая реакции.

Рорк подошёл к столу.

— Как далеко до входа?

— Двадцать три минуты.

— Вернуться ещё можно?

— Можно.

— Но вы не предлагаете.

— Я отвечаю за маршрут, а не за ваши решения.

— Удобный принцип, — повторил он мои прежние слова.

Мне не понравилось, как естественно они прозвучали в его голосе.

Восс покинул рубку, сославшись на проверку экипажа. Рорк остался.

— Зачем кто-то пытался сорвать полёт до бури? — спросил он.

— Возможно, не хотел, чтобы вы достигли третьего поворота.

— Почему именно его?

Я медленно подняла голову.

Он стоял по другую сторону стола, положив ладони на край карты. Между нами проходила синяя линия официального маршрута.

— Вы сами упомянули третий поворот.

— Его отмечают во всех схемах северного сектора.

— Однако вы спросили так, словно он имеет особое значение.

— Для вас имеет?

За прозрачными стенами вспыхнул дальний разряд. На несколько мгновений свет прорезал тёмные облака, открывая узкий коридор внутрь бури.

Я могла солгать. Сказать, что третий поворот опаснее остальных, что там меняется давление или пересекаются два потока.

Рорк всё равно не поверил бы.

— Там окончательный выбор маршрута, — ответила я.

— Какого из двух?

Молчание между нами заполнил гул двигательных рам.

Он знал.

Пока ещё не всё, но достаточно, чтобы следить за каждым моим словом.

— Вы подозреваете меня в изменении курса, — произнесла я.

— Я подозреваю, что ваш штаб отправил лучшего картографа страны на мой корабль не из любви к сотрудничеству.

— А вы согласились, хотя это понимали.

— Мне нужен проход через бурю.

— Настолько сильно, что готовы рисковать экипажем?

— Я не рискую ими без причины.

— Ваши люди знают эту причину?

— Знают достаточно, чтобы оставаться на борту.

Он снова использовал слово, которым Керро закрыл разговор в управлении.

Достаточно.

Людям редко сообщали всю правду. Им давали ту её часть, которая заставляла выполнить приказ.

Я смотрела на Рорка и внезапно увидела сходство между ним и маршалом: оба привыкли принимать решения за других, оба уверенно распоряжались жизнями людей, оба скрывали сведения под видом необходимости.

Разница заключалась в том, что Рорк находился на корабле вместе со своим экипажем.

Керро остался на земле.

— Вход сместился, — сказала я, возвращаясь к расчётам. — Нам придётся пройти ниже первоначальной линии.

— Это приблизит нас к мёртвому потоку?

— Пока нет.

— Пока?

— Внутри бури ничего нельзя обещать заранее.