— И сразу предположил, что приказ отдал я.

— Ваш знак уже однажды появился над городом перед его уничтожением.

Капитан и механик находились достаточно далеко, чтобы не слышать нас, но несколько матросов на нижней площадке повернули головы. Рорк не повысил голоса и не изменил выражения лица.

— Лиарра, — произнёс он.

Я ожидала равнодушия. Возможно, раздражения. Вместо этого в его взгляде появилось тяжёлое узнавание.

— Вы помните название?

— Помню каждый город, над которым проходил мой флот.

— Значит, помните и тот приказ.

— Да.

Одно короткое слово вернуло шум падающих башен, крик людей у северной лестницы и руку брата, выскользнувшую из моей ладони.

— Тогда нам не о чем говорить.

Я отвернулась к механизму.

Рорк не стал оправдываться. Не сказал, что война требует жертв, что виноваты обстоятельства или что он выполнял распоряжения. Он остался рядом, пока я проверяла освобождённую ось, а затем спросил:

— Кольца исправны?

— Основная система не повреждена. Но потребуется повторная настройка.

— Справитесь?

— Если бы не справилась, вы уже приказали бы заменить меня.

— Я не меняю специалиста только потому, что он мне не нравится.

— Удобный принцип.

— Он сохраняет людям жизнь.

Я подняла голову. Рорк смотрел не на меня, а на верхнее кольцо, оценивая его движение.

На мгновение я увидела в нём не человека со знаком над Лиаррой, а командира, который заметил каждое изменение на своём судне. Это раздражало сильнее, чем открытая грубость. Ненавидеть чудовище было просто. Ненавидеть человека, внимательно следящего за безопасностью экипажа, оказалось сложнее.

Я напомнила себе, что забота о собственных солдатах не возвращает жизни чужим.

— Подайте внешнее кольцо на два деления вперёд, — попросила я механика.

Он посмотрел на генерала.

— Госпожа Кловер отвечает за навигацию, — сказал Рорк. — Выполняйте её команды.

В следующие двадцать минут мы проверили каждую ось. Одна тяга нуждалась в замене, остальные работали исправно. Я заставила систему пройти полный цикл, сверила показатели с ручным компасом и только после этого разрешила закрыть защитные панели.

По палубе тем временем прошла новая волна подготовки. Стража перекрыла выходы, портовых рабочих собрали возле кормовой мачты, офицеры проверяли их имена. Никто не спорил с задержкой, хотя до назначенного вылета оставалось меньше четверти часа.

Рорк наблюдал за всем с верхней площадки.

— Если скобу установили до вашего прибытия, она предназначалась не для меня, — сказала я.

— Почему?

— Человек, который хотел погубить судно, рассчитывал на полёт через бурю. Но ошибка проявилась бы уже на первом снижении. Корабль потерял бы курс задолго до третьего поворота.

— И что из этого следует?

— Кто-то хотел, чтобы до назначенной точки мы не добрались.

Рорк повернул тёмную деталь в пальцах.

— Вы быстро делаете выводы.

— Я строю маршруты. Приходится понимать, почему одна линия обрывается раньше другой.

— А если скоба предназначалась для проверки вашей внимательности?

— Тогда проверяющий рисковал ста восемьюдесятью двумя жизнями.

Он едва заметно прищурился.

— Вы знаете точную численность экипажа.

Я поняла, что сказала лишнее. В официальных документах, выданных картографу, количество людей обычно не указывали до завершения посадки.

— Мне сообщили в управлении.

— Кто?

— Маршал Керро.

— Он подробно подготовил вас к путешествию.

В его голосе не было обвинения, но за простой фразой скрывался вопрос.

— Я предпочитаю знать вес судна до входа в сложный поток.

— Число людей изменяет расчёт на долю высотной отметки.

— В Чёрной буре иногда решает и меньшая величина.

Рорк вернул скобу механику, приказав запереть её в капитанском сейфе. Затем посмотрел на меня.

— Ваша рубка готова.

— Я ещё не осмотрела двигательные рамы.

— Их проверяет капитан.

— Капитан не картограф.

— А картограф не командует механиками.

— Внутри бури границы обязанностей становятся менее удобными.

Угол его рта чуть изменился, но полноценной улыбки не появилось.

— Уже пытаетесь расширить полномочия, госпожа Кловер?

— Пытаюсь не погибнуть из-за чужой аккуратности.

— Разумное желание.

Он первым спустился с мостка и не оглянулся, уверенный, что я последую за ним.

Меня раздражала эта уверенность.

Ещё больше раздражало, что он оказался прав.

Мы прошли вдоль центральной палубы. Рорк останавливался у каждого поста, задавал короткие вопросы и получал точные ответы. Он знал имена офицеров, различал голоса механиков и заметил, что один из молодых матросов закрепил страховочный ремень выше установленной отметки. Генерал сам поправил крепление, пояснив ошибку без унижения и крика.

Люди не боялись его.

Они доверяли ему.

Я наблюдала за экипажем и чувствовала, как тайная карта под подкладкой папки становится тяжелее.

Сто восемьдесят два человека переставали быть числом.

У кормовой мачты смеялись двое матросов, споривших о том, кто первым увидит нейтральные острова. Возле правого борта женщина-офицер поправляла воротник совсем юному сигнальщику. Капитан Восс проверял списки, время от времени обращаясь к подчинённым по имени.

На третьем повороте все они будут ждать моей команды.

— Вы побледнели, — заметил Рорк.

— Ветер.

— Мы ещё не взлетели.

— На высоте ветер начинается раньше.

Он ничего не ответил, но его внимание на несколько мгновений задержалось на папке под моей рукой.

Картографическая рубка находилась над командной палубой и занимала полукруглое помещение с прозрачными стенами. Отсюда открывался обзор на носовую часть, оба передних крыла и небо впереди. В центре стоял широкий стол с подвижной поверхностью, способной удерживать карты при любом наклоне судна. По краям располагались измерительные приборы, компасы и рычаги связи с рулевыми постами.

На столе меня ждал пакет документов.

Я открыла журнал массы, проверила данные о парусах и составе экипажа, затем нашла сведения о драконах. На борту находились двенадцать воинов, способных принимать истинный облик. Их вес в полёте менял нагрузку на левое крыло, если они взлетали одновременно.

— Вы всегда читаете документы с таким выражением? — спросил Рорк.

Он стоял у входа, скрестив руки на груди.

— С каким?

— Словно собираетесь обвинить бумагу во лжи.

— Бумага не лжёт. Лгут люди, которые на ней пишут.

— Полезное различие.

— Вы пришли наблюдать за моей работой?

— Пришёл узнать, когда корабль сможет вылететь.

Я сверила последние показатели.

— Через семь минут.

— По расписанию осталось пять.

— Хотите войти в бурю с неточной настройкой?

— Хочу понять, почему вам нужны именно семь.

— Через пять минут восходящий поток над восточной башней усилится. Если мы отстыкуемся сразу, правое крыло попадёт под него раньше левого. Судно развернёт к причалу. Через семь минут поток выровняется.

Рорк подошёл к прозрачной стене и посмотрел на сигнальные ленты над башней. Они уже меняли направление.

— Капитан, — вызвал он через переговорную трубу. — Отстыковка через семь минут по расчёту картографа.

В ответ донёсся голос Восса:

— Принято.

Рорк не потребовал дополнительных объяснений и не проверил мои вычисления у другого специалиста.

— Вы легко доверяете человеку, которого видите впервые, — сказала я.

— Я доверяю не вам.

— А чему?

— Результату вашей работы.

Он повернулся ко мне, и на короткий миг пространство рубки стало теснее, чем палубный мосток. Между нами оставалось несколько шагов, однако я ясно различала серебристую нить у его виска и тонкий след старого ожога, уходивший под воротник.

Мой взгляд задержался на шраме против воли.

Рорк заметил.

— Остался после Лиарры.