— Кто ещё знает?

— Я, вы и человек, подготовивший пакет.

— Его имя?

— Не имеет значения.

— Для меня имеет.

— После возвращения получите ответы.

Я подняла голову.

— Возвращения?

На лице маршала не изменилось ни одной черты, однако пальцы, лежавшие на столе, чуть разошлись.

— Вы покинете корабль на малом планере перед третьим поворотом. Он будет закреплён у кормовой галереи. После изменения курса у вас останется около четырёх минут, чтобы отделиться от судна и попасть в обратный поток.

Я изучила маршрут ещё раз. Четырёх минут там не было.

Даже лёгкому планеру потребовалось бы не меньше семи, чтобы пересечь боковое течение. При усилении восточного ветра — девять. Человек, наносивший расчёт, либо ошибся, либо сознательно не оставил мне возможности вернуться.

— Кто составлял схему отхода?

— Лучшие специалисты штаба.

— Лучшие специалисты штаба знают, что обратный поток смещается к рассвету на две высотные отметки. Через четыре минуты планер окажется под кораблём.

— Ветер может измениться.

— На это вы рассчитываете?

Керро медленно выпрямился.

— На то, что вы справитесь.

Ответ не убедил меня, но окончательно показал: тайный приказ скрывал больше, чем маршал намеревался сообщить.

Я сложила официальную карту по отмеченным линиям, затем взяла вторую. Тонкая бумага неприятно шуршала под пальцами.

— Я проведу корабль через бурю.

— И выполните остальное?

— Я сказала, что проведу корабль.

Керро выдержал паузу.

— На третьем повороте у вас не будет времени для сомнений.

— Значит, вам следовало выбрать человека, который не умеет думать.

Маршал приблизил ко мне маленький металлический футляр. Внутри находился знак временного допуска к кораблю — серебряный круг, пересечённый чёрной линией.

— Хесс прибыл в воздушную гавань час назад. Вылет назначен на восьмой колокол. Вы должны быть на борту раньше него.

— Почему?

— Чтобы изучить судно.

— Вы только что сказали, что он уже прибыл.

— Генерал пока участвует в переговорах с портовым советом.

Я закрыла футляр.

Вальд Керро всегда замечал неточности. Сегодня их становилось слишком много.

— Мне понадобится полный комплект погодных журналов за последние шесть дней, сведения о массе судна, численность драконов на борту и список всех изменений в устройстве навигационных колец.

— Пакет уже ждёт вас в гавани.

— Также я хочу знать имя капитана.

— Капитан Эдрен Восс.

— Он подчиняется Хессу?

— Все на том корабле подчиняются Хессу.

Я убрала обе карты в кожаную папку. Тайный лист поместила под внутреннюю подкладку, где обычно хранила личные расчёты. Если кто-то остановит меня по дороге, официальной схемы будет достаточно для объяснения назначения.

У двери я обернулась.

— Вы уверены, что Рорк Хесс находился над Лиаррой в ночь нападения?

Вопрос вырвался раньше, чем я успела решить, стоит ли его задавать.

Керро не отвёл глаз.

— Его знак видели над городом сотни людей.

— Я спросила о нём, а не о знаке.

— Разве между ними есть разница?

Десять лет назад я ответила бы, что нет.

Теперь, держа при себе приказ, составленный с ошибочным расчётом моего спасения, я уже не была уверена.

— Скоро узнаем, — произнесла я и вышла.

Коридоры картографического управления ещё сохраняли ночную прохладу. За дверями чертёжных залов слышался скрип перьев и приглушённые голоса дежурных смен. На стенах тянулись рельефные карты воздушных путей: медные линии пересекали материки, поднимались над горными цепями и обрывались у Чёрной бури.

Её изображали широкой полосой тёмного стекла, в которую мастера вплавили серебряные прожилки. Когда мимо проходил человек, отражение дробилось на неровные части.

Я задержалась рядом лишь на несколько мгновений.

Северный сектор я изучала три года. Могла воспроизвести его с закрытыми глазами: первый поворот у Расколотого пика, второй — над провалом Сарн, третий — возле неподвижного облачного острова, похожего на перевёрнутую башню. За ним начинался участок, где обычные правила движения воздуха переставали работать.

Тайная линия уводила корабль прямо туда.

По лестнице я спустилась во внутренний двор. Рассвет уже окрасил верхние этажи зданий, однако улицы оставались в синеватой тени. У ворот ждал служебный экипаж — узкая четырёхколёсная коляска с гербом управления на дверце.

Я могла доехать до гавани за четверть часа, но закрытое пространство сейчас казалось невыносимым.

— Передайте, что я отправилась пешком, — сказала вознице.

Он удивился, посмотрел на папку под моей рукой, однако спорить не стал.

До воздушной гавани было чуть больше трёх миль. Дорога спускалась от административного квартала к восточным террасам, где каменные дома уступали место складам, мастерским и высоким причальным башням. Пока город просыпался, я успела бы привести мысли в порядок.

По крайней мере, надеялась на это.

Улицы постепенно наполнялись людьми. Хозяева лавок поднимали ставни, подмастерья выкатывали к воротам тележки с канатами и деревянными деталями, над пекарнями клубился пар. На перекрёстках висели новые флаги перемирия: два герба, разделённые белой полосой.

Прохожие поглядывали на них с недоверием.

Война длилась девять лет. Она началась после нападения на Лиарру и закончилась лишь тогда, когда обе стороны потеряли достаточно воздушных кораблей, чтобы продолжение стало бессмысленным. Мирные переговоры шли почти год, но даже подписанные бумаги не могли заставить людей забыть сгоревшие города.

Я тоже не забыла.

Медный компас брата упирался в рёбра при каждом шаге. Обычно его тяжесть успокаивала меня, напоминая о том, ради чего я выбрала профессию. В детстве Лин уверял, что однажды мы вместе проложим маршрут через Чёрную бурю. Я смеялась и объясняла, что даже лучшие картографы обходят её стороной.

Теперь мне предстояло войти туда с человеком, которого я винила в его гибели.

На площади перед восточными воротами торговцы уже раскладывали товар. Среди корзин, тканей и деревянных игрушек я заметила маленькие модели воздушных кораблей. Один был выкрашен в чёрный цвет, а на крыльях сияла серебряная эмблема дракона.

Мальчик лет восьми держал его над головой и изображал полёт.

Я ускорила шаг.

Керро рассчитывал на мою ненависть. Возможно, именно поэтому выбрал меня среди всех картографов. Он знал, что я вспомню Лиарру, увижу знак Хесса и не стану задавать лишних вопросов.

Но вопросы уже появились.

Кто подготовил маршрут моего отхода? Почему в расчётах допустили ошибку, которую заметил бы любой выпускник училища? Зачем маршал уверял, что Хесс находится на переговорах, если сначала сообщил о его прибытии в гавань? И почему отказался прямо подтвердить, что генерал лично участвовал в нападении?

Эти сомнения не делали Рорка Хесса невиновным. Они лишь превращали простой приказ в задачу с неизвестными величинами.

Я не любила неизвестные величины.

Воздушная гавань показалась за последним рядом складов. Шесть причальных башен поднимались над восточным обрывом, соединённые подвесными мостами и широкими платформами. Между ними висели торговые суда, грузовые платформы и лёгкие разведывательные корабли. Одни удерживались на высоте воздушными камерами, другие опирались на раскрытые боковые крылья, ловившие восходящие потоки.

За гаванью начиналось небо.

Далеко на востоке, за цепью низких гор, тянулась Чёрная буря.

Она не походила на обычные грозовые облака. Огромная воздушная стена поднималась от нижнего тумана до высоты, на которой не могли летать даже драконы. Тёмные слои медленно вращались друг вокруг друга, пронизанные бледными вспышками. Иногда внутри открывались светлые разломы, напоминавшие дороги, однако через несколько минут они смыкались или меняли направление.

Две империи столетиями пытались нанести на карты хотя бы часть этих путей.