— Правое крыло поднять на половину! — приказала я. — Корму влево, левую тягу не менять!

Рорк сам повторил команду у центральной трубы.

Восс находился у ручных рычагов. Он поднял правый вместе с двумя механиками. Крыло прошло над камнем, внешний край задел поток пыли, но крепления выдержали.

Когда остров остался за кормой, западная ветвь подхватила нас. «Аркент» ускорился без помощи двигателей, и люди спешно ослабили паруса, чтобы не перегрузить мачты.

Восточный фронт исчез из виду.

Рорк передал командование Воссу на время прямого участка и направился в рубку. Я закончила наносить ближайший изгиб, закрепила карту и пошла следом.

Внутри он стоял у разбитой стены, обращённый спиной к двери.

— Почему? — спросила я.

Он не повернулся.

— Ты сама объяснила. У Лиарры нет защиты.

— Кассар больше. Там ваши люди, ваш штаб и семьи экипажа.

— Знаю.

— Ваши офицеры считают, что вы погубили столицу.

— Возможно, они правы.

— Вы потеряете звание.

— Скорее всего.

— Вас могут объявить предателем.

— Это уже сказал Восс.

Его спокойствие выводило из равновесия.

— Тогда почему?

Рорк повернулся.

Белый свет западной ветви лежал на его лице. Усталость стала заметнее, чем раньше, но в решении не было сомнения.

— Потому что ты уже потеряла один дом, — ответил он. — Я не позволю тебе потерять второй.

Я не сразу нашла воздух для слов.

— Вы выбрали город из-за меня?

— Я выбрал город без защиты.

— Это не весь ответ.

— Нет.

— Вы отказываетесь от Кассара, звания и людей, которые вам верили, чтобы я снова не увидела разрушенную Лиарру?

— Я отказываюсь считать чужую землю менее ценной только потому, что родился по другую сторону границы.

— Но ваши люди…

— Возненавидят меня, если Кассар погибнет. И будут иметь право.

— А вы?

— Я отвечу за решение.

Он произнёс ту же фразу, что у карты до возвращения разведчиков, но теперь я понимала её цену.

Рорк не пытался разделить ответственность со мной или спрятаться за моими расчётами. В корабельном журнале останется его приказ. Если «Аркент» выберется, совет лишит его командования. Если мы не вернёмся, экипаж расскажет семьям, какой город генерал поставил первым.

Я вспомнила своё обвинение.

«В решающий момент воинский долг окажется для вас важнее людей, которых вы никогда не видели».

Он доказал обратное, пожертвовав самим воинским долгом.

— Я сказала о власти, потому что боялась, что вы выберете Кассар, — произнесла я. — Это было несправедливо.

— Ты защищала свой город.

— Защищать можно без удара по человеку, который стоит рядом.

Рорк подошёл ближе.

— В последние часы мы оба освоили это с переменным успехом.

— Вы сердитесь?

— Да.

Ответ удивил меня.

— Но не показываете.

— Сейчас гнев ничего не исправит.

— Мне было бы легче, если бы вы накричали.

— Не собираюсь облегчать тебе задачу.

В его голосе появилась прежняя сухая теплота. Я опустила глаза, заметив, что между нашими руками на краю стола осталось совсем мало пространства.

— Я не хочу, чтобы вы теряли Кассар, — сказала я.

— Я тоже.

— Тогда почему ощущаю, что вы уже простились с ним?

Рорк посмотрел через разрушенную стену туда, где скрылась восточная ветвь.

— Командир учится прощаться с каждым местом, которое не способен удержать. Иначе одна потеря сломает все следующие решения.

— Лиарра сломала моё.

— На время.

— На десять лет.

— Сегодня ты выбрала остаться на корабле.

Я подняла голову.

— А вы сегодня выбрали мой город.

Рорк коснулся пальцами моей щеки. Его рука задержалась у виска, где на пустой палубе несколько часов назад ветер бросил мне на лицо прядь волос. Тогда нас прервал сигнал разведчика. Сейчас по кораблю шёл ровный гул, а ближайший поворот находился достаточно далеко.

Мне хотелось приблизиться.

Между нами уже не стояла ненависть, но оставались два города, один обречённый фронт и экипаж, который мог потерять семьи из-за его решения. Любая близость на фоне этого выбора казалась одновременно необходимой и невозможной.

Я накрыла его запястье ладонью.

— Вы не обязаны спасать меня от каждой потери.

— Знаю.

— Тогда перестаньте принимать удары, предназначенные мне.

— Это уже сложнее.

Его большой палец прошёл вдоль моей скулы. Рорк наклонился, но остановился раньше, чем наши губы соприкоснулись.

В переговорной трубе раздался голос Восса:

— Госпожа Кловер, западная ветвь меняет угол. Нужна поправка.

Я отступила.

— Иду.

Рорк убрал руку и открыл дверь.

— Сначала корабль.

— Удобный принцип.

— Он сохраняет людям жизнь.

Фраза вернулась к нам из первой встречи, но теперь прозвучала иначе.

Я спустилась к навигационному узлу. Западная ветвь действительно опустилась ниже расчёта. Чтобы не потерять высоту раньше времени, требовалось раскрыть повреждённое правое крыло ещё на одно деление.

Восс стоял у рычага. Он не посмотрел на Рорка, появившегося следом.

— Правую раму поднять, — приказала я. — Левую удерживать. Оба двигателя на треть тяги через шесть счётов.

— Крепление может разойтись, — сказал старший механик.

— Тогда добавьте два каната к внутренней опоре и снимите людей с наружной площадки.

— На это уйдёт время.

— Поток даст нам девять минут до следующего изгиба.

Восс передал распоряжение. Работа снова объединила палубу. Люди могли не соглашаться с выбранным городом, но никто не хотел погибнуть до того, как «Аркент» достигнет хотя бы одного.

Следующие несколько часов прошли в непрерывных расчётах.

Западная ветвь не была прямой дорогой. Она опускалась уступами, обходила тёмные воронки и пересекала участки, где нижний морской воздух сталкивался с сухими высотными потоками. Я строила линию по сигналам наблюдателей, а Восс и Рорк передавали команды ручным постам.

Правое крыло приходилось менять осторожно, на половину деления за раз. После каждого манёвра механики проверяли канаты и внутреннюю опору. Два оставшихся паруса распределяли нагрузку неровно, поэтому левый двигатель работал короче, а правый включали заранее, учитывая задержку.

Корабль двигался.

Люди постепенно перестали спорить. Усталость и работа вытеснили гнев вглубь, хотя он никуда не исчез. Несколько раз я замечала, как Фенн смотрит назад, туда, где остался Кассар. Восс отвечал Рорку только по делу. Старший механик выполнял все команды, но ни разу не обратился к генералу по званию.

Рорк принимал это без возражений.

Он помогал у правого рычага, переносил канаты, проверял посты и оставался рядом с экипажем, которому приказал лететь прочь от дома. Никого не убеждал, что выбор был правильным. Не требовал прежнего доверия.

К середине пути западная ветвь стала темнее. Внешний свет больше не проникал через облака, и на палубе зажгли ночные огни. Внутри бури время определялось по сменам, а не по небу. Для нас наступила ночь, хотя за Чёрной стеной мог продолжаться день.

До Лиарры оставалось около четырёх часов.

Фронт двигался следом, сокращая расстояние.

Я закончила очередной расчёт и передала карту рулевому посту. Восс распорядился дать людям короткий отдых по сменам. Гул двигателей стал ровнее, «Аркент» вошёл в длинный коридор без ближайших поворотов.

Рорк стоял у центральной мачты, разговаривая с Фенном.

Я не слышала слов, но видела, как юноша сначала смотрел в сторону, потом всё же ответил. Генерал не касался его плеча и не пытался утешить. Он выслушал, после чего Фенн вернулся к сигнальной трубе.

— Что он сказал? — спросила я, когда Рорк поднялся в рубку.

— Что выполнит приказ до конца полёта, но никогда не простит мне Кассар, если его семья погибнет.

— А вы?

— Сказал, что не стану просить.

Он подошёл к карте западной ветви.