— Хозяйка, мы согласны. Если поверишь нам, возьмешь на работу, то поверь нам, более верных людей найти не сможешь. Мы ради тебя жизнь свою положим.

— Ну класть за меня жизнь не стоит, я предпочитаю, чтобы все мои люди были живы и здоровы. Но верность я ценю.

— Спасибо, хозяйка, — почти хором проговорили братья. Потом Клим продолжил. — Вы не пожалеете, что взяли нас, — потом он весело усмехнулся, тряхнул головой. — А старосту этого гони в шею. Вор он. Мы два дня за ним следили, видели, как он себе труд чужой присваивает, да с народом разговаривает. Как царь. Его там боятся все, слово лишнего твоим людям не говорят.

— Спасибо, — задумчиво проговорила Дарья. — Думаю, что вам следует об этом поговорить с моим управляющим Борисом Лаврентьевичем. Он как раз сейчас все дела старосты проверяет.

Братья склонили головы, их лица были серьезны.

— Так, — она положила ладони на стол, — мы договорились. Жить вы будете при моем доме. Игнат вам укажет комнаты. Пока обустраивайтесь, а через два дня мы поговорим о том, что я хочу от вас. Только договоримся — никто не должен знать, какие дела я вам поручаю. Для всех — вы помощники Игната и Бориса Лавреньевича, посыльные.

— Понимаем, тайна, — серьезно кивнул Клим, Данила поддержал его. — Мы — могила, слово держать умеем.

Дарья снова позвонила в колокольчик, вошел Игнат.

— Игнат, эти братья приняты мною на работу, размести их во флигеле для слуг. Только найти им комнаты, чтобы туда был отдельный вход. Иногда мне понадобиться общаться с ними так, чтобы об этом никто не знал.

— Понимаю, — мужчина кивнул головой. — Я поселю их в угловые комнаты, где вход со стороны сада.

— Хорошо. Обеспечь всем необходимым, денег дай, пусть на рынок сходят, купят все необходимое, объясни наш уклад.

— Все выполню, не беспокойтесь, — улыбнулся слуга. Потом обратился к братьям, которые до сих пор не могли поверить в то, что с ними происходит. Когда их везли к этой Дарье Павловне, староста деревни запугивал их всяческими карами. Но все обернулось совершенно по-другому. Теперь старосте придется отвечать за свои проступки.

Они шли за Игнатом, потом Клим решился:

— Игнат, скажи, ты доволен своей хозяйкой?

— Я из-за нее любого варнака своими руками задушу. Я сделаю все, что она мне прикажет. И все наши слуги за нее стоять стеной будут, нет среди нас подлых людей. И если я увижу, что вы зла ей желаете — поверьте, своими руками придушу.

Казалось, что жизнь в городе наладилась, успокоилась и идет своим чередом. Прошло два года после скандального бала в доме городского головы. Сплетни о Дарье Карецкой, как падшей женщине, сошли на нет, теперь ее побаивались. Женщины в своих семьях крестились, когда речь заходила о ней, радовались, что Эта дама не посещает все балы и вечера, чтобы не подать отвратительный пример развратной жизни их дочерям. Встречая ее на улице, одетой во все черное, старались перейти дорогу, прикрывая своих детей, боясь, что она может своим взглядом наслать проклятье. А Дарья просто жила, занималась своими делами и не слушала все эти сплетни, хотя постоянно получала доклады от своих верных людей, братьев Обручевых, которые стали ее глазами и ушами. Они проникали везде, куда было нужно Дарье, собирали даже такие сведения, о которых сами хозяева боялись думать, чтобы никто не узнал об их неприглядных тайнах. Они умели разносить нужные сведения среди обывателей, которые становились слухами, которые вновь будоражили умы, заставляли шептаться по вечерам за обеденным столом.

Илья Соловецкий так больше и не появлялся в обществе. Его подруга Лиза Варенникова после исчезновения своего любовника вцепилась в Олега Карпова, даже переехала в его городскую квартиру вопреки желанию отца Олега, который был категорически против этой связи сына. Казалось, что скоро все узнают об их помолвке, но время шло, а об ее объявлении никто не слышал. Больше обсуждали новость, что папенька Елизаветы получил отставку с должности главного судебного стряпчего. Но даже уже эта новость перестала волновать общество, когда по городу разнесся слух о том, что купец первой гильдии Елизар Иванович Портнов, богатый вдовец просил руки Елизаветы. Общество затаилось, ожидая развития событий. Все смотрели то на Карпова, которого вот уже целый год считали женихом Елизаветы, то на нее, которая демонстративно после скандала с Карповым покинула его квартиру, когда познакомилась на очередном приеме с Елизаром Ивановичем, который полгода назад похоронил свою жену и теперь присматривал себе новую жену.

Приближался очередной Новогодний бал, который проходил в доме дворянского собрания. Здесь зал был побольше, чем в доме городского головы, поэтому собравшиеся в группы по интересам, стоящие вдоль стен зала гости видели всех входящих, которых слуги проводили через пустой центр к месту, где толпились все представители дворянских семей. Шепотками обсуждения встретили Олега Карпова, который вошел в зал следом за своим отцом и вел под руку молодую девушку, которую собирался объявить своей невестой.

— Это же Анечка Лузгина, подружка Лизы Варенниковой, как они могли? — послышались шепотки со всех сторон.

— Анечка? Эта та, которая вместе с Лизой, Ильей и Олегом смеялись над Дарьей Карецкой? — раздался довольно громкий голос, который услышали многие.

— И где сама Лиза, почему ее не видно?

— Говорили, что она придет на прием с Елизаром Ивановичем, который собирается объявить об их помолвке.

Голоса слышались со всех сторон, звучали все громче и громче. Ожидание Лизы и Елизара Ивановича становилось все напряженнее. Наконец распорядитель объявил:

— Господин Варенников с дочерью.

Открылись двери и в зал вошла Лиза под руку с отцом, гордо вздернув подбородок. Она собиралась сегодня всем показать, что она еще станет первой дамой города. Пусть ее имя трепали, когда она связалась с Соловецким, пусть о ней говорили, когда он сбежал из города, пусть снова обсуждали ее, когда она пришла домой к Олегу Карпову и стала его любовницей в надежде, что они станут супругами. Ей пришлось терпеть все эти разговоры слишком долго, и еще Олег не спешил называть ее невестой, а время шло, она уже не девочка, рассчитывать на выгодное замужество не могла. А еще ее папеньку отправили в отставку. И тут ей на очередном приеме подвернулся купец первой гильдии и не первой свежести Портнов Елизар Иванович. О его богатстве ходили слухи, многие дамы, потерявшие своих мужей, открыли на него охоту, когда он стал вдовцом во второй раз. Пусть ему далеко за пятьдесят, он давно не стройный юноша, пусть совершенно не красавец, но его деньги делали его весьма желанным женихом. Лиза на том приеме сделала все, чтобы сначала попасться ему на глаза, потом познакомиться с ним, а потом получить приглашение на свидание. Немного женской хитрости, чуть-чуть терпения, и вот Елизар Иванович приехал к ним домой просить ее руки. Не ожидавший такого отец Елизаветы сначала категорически отказа «жениху», но дочь быстро убедила папеньку, что она на все готова, лишь бы стать «счастливой» женой такого человека, как господин Портнов. Отец, скрепя сердце, дал свое согласие. И Лиза была довольна, что она нашла свое счастье, вернее, толстый кошелек будущего мужа и ей не придется считать копейки, чтобы заказать себе новое платье. Она дала свое согласие, но с условием, что на Новогоднем приеме они объявят о своей помолвке.

Елизавета под руку со своим отцом прошла через весь зал, оглядывая всю эту разряженную толпу жадных до сплетен. Она заметила Олега Карпова, который постарался отвернуться от нее, усмехнулась и смерила надменным взглядом свою бывшую подругу Анечку, которая сразу же после их расставания с Олегом взяла молодого мужчину в оборот.

Они дошли до городского головы, приветствовали его и собравшихся возле него почетных горожан, отошли в сторону. Елизавета с нетерпением сжимала веер, что-то шло не так, как она думала. Еще вчера они договорились с Елизаром Ивановичем, что он перед приемом заедет за ней на своей роскошной карете, а сегодня за три часа до назначенного времени он прислал письмо, что он не сможет заехать за ней, предлагал встретиться непосредственно на приеме. Они с отцом долго стояли в холле, ожидая его приезда, но пришлось идти в зал, так как на них уже стали коситься слуги и гости. И вот сейчас прошло уже полчаса, а ее жених так и не появился.