— Дарья Павловна, ты станешь моей женой? — наконец прямо спросил он.

Он смотрел, требуя своим взглядом ответа прямо сейчас, но какой-то липкий страх, предчувствие беды не позволили ей ответить то, что так хотели прошептать губы.

— Я не готова ответить тебе прямо сейчас, — Дарья постаралась, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все дрожало от напряжения.

— А когда? — нотка нетерпения прозвучала в его вопросе.

И вдруг Даша увидела словно наяву своих родителей, которые стояли за его спиной и смотрели на нее какими-то печальными глазами. Отец отрицательно качал головой, словно говорил — «не торопись отвечать, подумай, узнай его лучше». И Даша вдруг поняла, когда она даст ответ. Это будет своеобразным итогом всего того, что произошло с ней девять лет назад.

— Я отвечу Вам на Новогоднем приеме.

— Но он через два дня, — мужчина сделал брови домиком, получилось довольно умильное лицо, что Дарья невольно улыбнулась.

— Обещаю, что дам свой ответ, чтобы все услышали, и чтобы я не смогла отказаться. Да и чтобы ты тоже не отказался от своих слов.

— Я никогда не откажусь, — заверил он ее со всей страстью. — Дарья, скажи, мы завтра встретимся?

— Не могу обещать, у меня завтра будет настоящий бум работы. И еще надо подготовится к приему. Представляешь, у меня даже нет платья, в котором я бы хотела прийти туда.

— А послезавтра?

— Тоже не обещаю. Филипп, если ты хочешь услышать мой ответ, дождись приема.

— Я заеду за тобой, и мы вместе поедем туда.

— Нет, — она покачала головой. — Я приеду сама. Просто жди меня в зале.

Филипп за следующие два дня не появлялся, но посылал ей букеты самых дорогих цветов. Дарья смотрела на цветы и кусала губу. Те сведения, что вечером принесли ей братья Обручевы были слишком неприятные.

— Дарья Павловна, завтра я поговорю с другими людьми, у меня есть мысли, как узнать, что за человек этот Максутин и почему он появился в нашем городе.

— Хорошо, Данила, — кивнула ему Дарья.

Как ей не хотелось верить в плохое, но последние события кричали, что кто-то готовит большую подлость в отношении нее. Но как же не хотелось верить, что во всем этом замешан мужчина, которого она полюбила, о котором думала ночами и даже позволила себе помечтать о том, как они поженятся, как у них родятся дети. Если он окажется ни при чем и все его слова о том, что хочет, чтобы она стала его женой — правда, она будет самой счастливой женщиной на свете. А если окажется, что он причастен, то… Она даже боялась об этом думать, гнала эти мысли.

Наступил день приема. Весь город вот уже который день гудел, как растревоженный улей. Снова сегодня Новогодний бал-прием проводился в доме городского главы. На этот раз зал дома господина Краснобаева был готов вместить всех желающих. В свое время он построил огромный дом с колоннами и большим залом приемов. Дарья знала, откуда он берет все эти деньги на строительство, но пока он не засовывал свою потную руку в их союз промышленников, она относилась к его махинациям спокойно. Если его не снимают с должности, значит он кому-то нужен там наверху.

Дарья с обеда стала готовиться к празднику. Сегодня она впервые за последние девять лет позволила себе не черное платье, а очень нежное, светло-персиковое, похожее на то, что было на ней в тот страшный для нее день. Луша помогла надеть его, сделала ей простую прическу, потом отошла на несколько шагов.

— Дарья Павловна, Вы такая красивая, — восхищенно прошептала девушка. — Дай бог, чтобы у Вас все было хорошо.

— Спасибо, Лукерья. Скажи, братья Обручевы не вернулись?

— Пока не видела. Клим говорил, что они постараются успеть до Вашего отъезда.

Девушка не успела договорить, как раздался стук в дверь, вошли Клим и Данила. По их лицам Дарья уже поняла ответы на все свои вопросы.

— Рассказывайте все, что узнали. Прошу ничего не скрывать.

— Хорошо, хозяйка, — поклонились братья.

Накинув на себя шубку, Дарья еще раз внимательно осмотрела себя в большое зеркало в холле, посмотрела на Лушу.

— Доброй дороги, — проговорила служанка. — Я буду переживать за Вас.

— Спасибо, — она улыбнулась слабой улыбкой. — Все будет хорошо.

До последней минуты она ждала Филиппа, что он приедет, сознается ей во всем, попросит прощения, скажет, что любит ее, что выбрал ее, а не подлость. Но он не приехал, значит так тому и быть. Она специально откладывала выезд, ждала. У него был единственный шанс, чтобы они были счастливы.

К Дарье подошли Клим и Данила, которых она решила взять с собой в качестве охраны. Она не знала, что произойдет после того, что она собиралась сказать Максутину.

Дом городского головы светился огнями, большие французские окна первого этажа были распахнуты, запуская вовнутрь свежий воздух. Дарья вышла из своей кареты, попросила своего кучера Прокопа далеко не уезжать, потом поднялась по высокому крыльцу, вошла в дом. Тут же к ней подбежали слуги, но она передала свою шубку на руки Климу, который не отставал от нее ни на шаг и остался ожидать в холле. Затем следом за слугой она пошла в зал. Стоящие у двери слуги открыли дверь, запуская ее внутрь. На Дарью сразу же обрушился гул голосов, музыки, духота, множественные запахи. Она натянула на лицо улыбку и после слов распорядителя, который объявил о ее приходе, направилась в сторону городского головы. Гости, завидев ее, от удивления открывали рты, начинали громко переговариваться. Женщины с завистью смотрели на нее, обсуждая платье и красивые украшения, которые она позволила себе сегодня надеть. Дарья знала, что сегодня она выглядит восхитительно. Она шла, высоко подняв подбородок, как когда-то ее учила матушка. Пусть все видят, что у нее хватит сил на все. Она не сломалась, выжила, выстояла, создала себя заново.

Гаврила Егорович с каким-то ненормальным интересом рассматривал Дарью, пожирая ее своими водянистыми почти бесцветными глазами, от чего по ее телу бежали неприятные мурашки. Но она терпела, не отпуская с лица улыбку, которая словно приклеилась намертво. Подошла, поклонилась, поздоровалась, а потом отошла в сторону, туда, где стоял Филипп, одетый в нарядный камзол темно-синего цвета, украшенный серебряной вышивкой и белым кружевом. Он был не один, рядом с ним стояла молодая женщина в голубом платье, словно подчеркивая их парность, которая держалась за его локоть и всем видом показывала, что они вместе. Филипп старался стряхнуть с себя ее руки, но девица крепко держалась за него. В памяти Дарьи всплыло имя девицы — Эмма Варенникова, младшая сестра Елизаветы, которая девять лет назад вместе с Ильей сделали все, чтобы уничтожить ее доброе имя. Эмма с вызовом смотрела на Дарью, желая своим взглядом уничтожить ее. Дарья усмехнулась, перевела взгляд на Филиппа, на лице которого читались разные эмоции. То он дергал щекой, словно в пренебрежительной гримасе, то в его глазах читалась вина. Было что-то еще, но Дарья не стала разгадывать этот ребус, пора было закончить весь этот фарс. Когда она увидела рядом с Филиппом Эмму, все части ребуса встали на свое место — он в курсе, он принял участие сознательно. Ну что же. У него был шанс, которым он снова не воспользовался. Он мог бы прямо сейчас сказать при всех то, что она так ждала, но мужчина молчал и прятал от нее взгляд.

— Здравствуйте, Филипп Гордеевич, — ее голос звучал довольно громко, чтобы привлечь к ним внимание гостей, которые и так спешили подойти поближе в ожидании нового скандала, окружали их плотной стеной, не давая отступить, сбежать.

Дарья остановилась в трех шагах от мужчины, глядя прямо ему в лицо. Она видела, как он с чисто мужской жадностью рассматривает ее, взглядом раздевает и присваивает. Стало противно, но она заставила себя держать улыбку, от которой у нее почти свело лицо.

— Здравствуй. те, Дарья Павловна, — глухо ответил он и вновь попытался скинуть с себя руку Эммы.

— Помните, я обещала сегодня дать Вам ответ на Ваше предложение стать Вашей женой? Вы готовы услышать ответ?