— Разумеется. Иначе моя жизнь была бы невыносимо скучной. Аэрон не обратил внимания на их привычную пикировку. — А что ты почувствовал сам? Вопрос прозвучал неожиданно. Каэль нахмурился. — Не понимаю. — Понимаешь, — спокойно возразил Архонт. — Я спрашиваю не о том, что ты увидел. Я спрашиваю о том, что ты испытал, когда встретился с ней взглядом. В комнате стало тихо. Даже Лиор перестал улыбаться. Каэль долго молчал. — Мне показалось... что она не должна была там быть. — Это очевидно. — Нет. Он покачал головой. — Вы не поняли. Мне показалось, что она не принадлежит этому миру настолько сильно, что само ее присутствие нарушает порядок вещей. Но одновременно возникло ощущение, будто озеро ждало именно ее. Лиор тихо усмехнулся. — Мне уже нравится эта женщина. Каэль бросил на него недовольный взгляд. Но Архонт неожиданно спросил — Она назвала свое имя? Наступила тишина. Каэль почувствовал, как напряжение вновь возвращается. — Да.— И? — Эллианна. В этот раз Аэрон изменился. Совсем немного. Но достаточно, чтобы оба мужчины это заметили. Он медленно отвернулся к окну. И впервые за долгое время в его голосе прозвучало нечто похожее на тревогу. — Значит...Он замолчал. А затем тихо добавил — Похоже, старые легенды решили напомнить о себе.
В комнате на несколько секунд воцарилась тишина. Даже Лиор, обычно находивший повод для шутки в самых неподходящих обстоятельствах, больше не улыбался. Он внимательно наблюдал за Архонтом, словно пытался определить, насколько серьезными были его слова. Каэль же смотрел прямо на Аэрона. За свой срок службы он научился понимать правителя лучше многих. Аэрон никогда не бросался громкими фразами. Никогда не пугал окружающих древними легендами. Никогда не говорил о хрониках, если не считал это необходимым. А значит, происходящее действительно выходило за рамки обычной аномалии. Архонт медленно подошел к столу, провел ладонью по поверхности живого кристалла, и карта Эйрилона под его пальцами слегка засветилась. — Вы оба слишком молоды, чтобы помнить последние годы жизни Иларии, — произнес он негромко, не отрывая взгляда от карты. — Даже я застал лишь рассказы тех, кто видел ее собственными глазами. Но имя Эллианна упоминается в хрониках не случайно. Оно принадлежало ребенку, которому не суждено было родиться в нашем мире. Лиор слегка нахмурился. — Вы говорите о Хранительнице Разлома? — Я говорю о женщине, которая нарушила закон, существовавший тысячи лет, — спокойно поправил его Аэрон. — О женщине, которая полюбила человека из другого мира. — Любовная история, — пробормотал Лиор. — Как правило, именно они и создают самые большие проблемы государствам. Аэрон поднял взгляд. — Если бы это была всего лишь любовная история, Лиор, я бы не стал тратить на нее время. Илария была последней из рода Первых Хранителей. Ее кровь удерживала равновесие между мирами. Когда она исчезла, вместе с ней исчезла и надежда, что Разлом когда-нибудь вновь подчинится кому-либо. Каэль задумчиво опустил взгляд. — Но вы сказали, что имя принадлежало ребенку. — Да. Аэрон выдержал паузу. — По официальной версии, ребенок погиб вместе с матерью. — А по неофициальной? — спросил Лиор. Архонт некоторое время молчал. — По неофициальной версии, ребенок никогда не умирал. Он был спрятан. Выведен за пределы Эйрилона. И если это правда...Аэрон посмотрел на Каэля. — Тогда женщина, которую ты встретил этой ночью, может оказаться не угрозой. Он сделал паузу. — А наследницей.
Тяжелый удар гонга, раздавшийся где-то в глубине Цитадели, нарушил повисшую тишину. Первый. За ним второй. А затем третий. Сигнал к началу Совета. Аэрон отвел взгляд от Каэля и медленно выпрямился. Его лицо вновь приобрело привычное выражение холодного спокойствия, словно несколько мгновений назад он не допускал существования женщины, способной изменить судьбу Эйрилона. — Мы вернемся к этому разговору позже, — произнес Архонт, поправляя темную застежку на рукаве. — Пока же никто, кроме нас троих, не должен знать ни имени этой женщины, ни того, что произошло у Мирая. Лиор чуть склонил голову. — Боюсь, это будет сложнее, чем кажется. Озеро молчало триста лет. Если его пробуждение почувствовали хранители Северных рубежей или представители других Домов, слухи начнут расползаться уже к вечеру. — Поэтому я и сказал — никто не должен знать подробностей, — спокойно ответил Аэрон. — Слухи невозможно остановить. Но можно направить их в нужное русло. — Вы уже решили, что скажете Совету? — Разумеется.
Архонт позволил себе едва заметную улыбку. Это была не улыбка человека, испытывающего радость. Это была улыбка политика, привыкшего выигрывать партии еще до того, как противник понимает, что игра началась. — Совет услышит правду, — продолжил он. — Но не всю. Сегодня им достаточно знать, что Разлом подал признаки активности. Этого хватит, чтобы заставить присутствующих забыть о собственных интригах хотя бы на несколько часов. Лиор усмехнулся. — Недооцениваете наших аристократов. Они способны плести заговоры даже во время похорон. — Не сомневаюсь, — сухо произнес Аэрон. — Но, к счастью, у меня достаточно опыта, чтобы отличать опасных людей от шумных. Он перевел взгляд на Каэля. — А ты...Каэль поднял голову. — Да, Архонт? — Я хочу, чтобы ты внимательно вспомнил каждую деталь этой встречи. Не только то, что она говорила, но и то, как двигалась, как реагировала, что вызвало у нее интерес, чего она боялась, что пыталась скрыть. Люди редко лгут словами. Гораздо чаще их выдают мелочи. Каэль ненадолго задумался. Перед глазами вновь возник берег Мирая. Влажные камни. Свет двух лун. Женщина, которая отчаянно пыталась сохранять самообладание, хотя было очевидно, что происходящее выбивает почву у нее из-под ног. — Она не боялась меня, — неожиданно произнес он. Лиор вопросительно поднял бровь. — Ты в этом уверен? — Да. Она была растеряна. Напряжена. Но не испытывала страха передо мной. — Любопытно, — задумчиво сказал Аэрон. — Большинство землян, оказавшись ночью у озера перед незнакомцем с оружием и крыльями, скорее всего, попытались бы бежать. — Она задавала вопросы, — продолжил Каэль. — И шутила. Мне показалось, что это был способ справиться со стрессом. — Или признак характера, — мягко заметил Лиор. — Некоторые люди смеются именно тогда, когда им страшнее всего. Аэрон некоторое время молчал. — А имя... — наконец произнес он. — Она назвала его сразу? — Нет. — Ты спросил первым? — Да. — И когда услышала твое имя? — Сказала, что оно красивое. Лиор тихо рассмеялся. — Ну, хотя бы вкус у нее есть. Каэль посмотрел на него с нескрываемым раздражением. — Ты можешь хоть раз отнестись к происходящему серьезно? — Каэль, я отношусь к происходящему очень серьезно. Именно поэтому предпочитаю шутить сейчас. Потому что если перестану, то начну задавать себе гораздо менее приятные вопросы. — Например? Лиор медленно выдохнул. — Например, почему из миллионов людей Земли Разлом выбрал именно женщину, пережившую развод, потерю ребенка и находящуюся на грани полного эмоционального истощения. Он перевел взгляд на Аэрона. — И почему мне кажется, что это совсем не случайность. Архонт ничего не ответил. Но по тому, как напряглись его плечи, стало ясно: он задает себе тот же вопрос. И именно в этот момент двери Зала Совета начали открываться. В Эйрилоне начинался день. А вместе с ним — игра, в которой ставки оказались гораздо выше, чем кто-либо из присутствующих был готов признать вслух.
Тяжелые двери Зала Совета распахнулись. Аэрон первым направился вперед. Каэль и Лиор последовали за ним. В отличие от кабинета Архонта, предназначенного для узкого круга доверенных лиц, зал Совета был создан для того, чтобы производить впечатление. Высокий купол терялся где-то в полумраке под потолком, поддерживаемый двенадцатью колоннами, каждая из которых была высечена из цельного белого кристалла. По стенам медленно текли тонкие струи воды, уходившие в неглубокие бассейны, опоясывавшие помещение. В центре возвышался круглый стол. Не трон. Не возвышение. А именно стол. Первый Архонт Эйрилона когда-то сказал — Пока мы способны сидеть друг напротив друга, а не смотреть друг на друга сверху вниз, у нас еще есть шанс избежать войны. К сожалению, последние двести лет доказывали, что шанс этот становился все меньше. Советники уже собирались. Одни тихо переговаривались между собой. Другие намеренно делали вид, что не замечают соседей. Третьи внимательно следили за каждым движением Аэрона. Каэль занял привычное место справа от Архонта. Лиор устроился слева, с видом человека, пришедшего не на политическое заседание, а на спектакль. — Когда-нибудь твое выражение лица доведет меня до убийства, — негромко произнес Каэль. Лиор лениво повернулся к нему. — Ты говоришь это уже сто пятьдесят лет. Если бы действительно собирался меня убить, давно бы сделал это. — Я все еще надеюсь, что кто-нибудь сделает это раньше меня. — Видишь? Вот именно поэтому я считаю наши отношения трогательной дружбой. Каэль покачал головой. — Наши отношения держатся исключительно на том, что Архонт запрещает мне тебя бить. — И еще на том, что без меня ты бы окончательно превратился в ворчливого старика.
