Мраморная галерея тонула в мягком утреннем свете, льющемся сквозь высокие арочные окна. По обе стороны возвышались статуи прежних Солариархов — величественные фигуры с четырьмя расправленными крыльями, высеченные из белого камня так искусно, что казалось, будто еще мгновение, и они оживут. Лиор шел неспешно. Не потому, что хотел заставить ждать. Просто за эти несколько минут ему нужно было окончательно оставить за спиной госпиталь, улыбки раненых воинов, благодарные взгляды их семей и маленького мальчика, который теперь наверняка показывал всем свою повязку как знак будущих подвигов. За этими дверями не было места подобным чувствам. Там говорили языком законов. Союзов. Компромиссов. И угроз. Перед массивными створками из светлого металла стояли четверо стражей личной гвардии Солариарха. Их золотистые крылья были сложены за спинами с почти пугающей точностью, а лица оставались совершенно непроницаемыми. Каждый из них служил не одному правителю, а самому престолу, и потому не принадлежал ни одному из Великих Домов. Когда Лиор приблизился, старший страж шагнул вперед и низко поклонился. — Его Высочество. — Кто уже прибыл? — Все, кого ожидал Солариарх. Лиор едва заметно кивнул. — Дом Ноктис? — Командующий Каэль и глава разведки Лион прибыли первыми. Лиор понимающе усмехнулся. — На них это похоже. Страж позволил себе почти незаметную улыбку. — Архонт Аэрон тоже уже внутри. Представители Люменора прибыли несколько минут назад. Значит, Совет действительно обещал быть непростым. Если Архонт покинул Озерный край, значит, дело касалось не только военной угрозы. Хранители знаний крайне редко вмешивались в государственные вопросы, предпочитая наблюдать со стороны. Они появлялись лишь тогда, когда понимали: молчание становится опаснее сказанных вслух слов. Лиор уже собирался войти, когда услышал позади быстрые шаги. — Ваше Высочество! Он обернулся. По галерее почти бежал молодой помощник канцлера, прижимая к груди толстую кожаную папку. Добравшись до принца, он остановился, пытаясь перевести дыхание. — Простите... я боялся не успеть. — Судя по вашему виду, вы действительно очень боялись, — с легкой улыбкой заметил Лиор. Юноша смущенно опустил глаза. — Канцлер просил передать вам обновленные сводки с южной границы. Лиор принял папку. — Благодарю. Он раскрыл ее прямо на ходу. Несколько страниц были посвящены передвижению военных отрядов. Следующие — поставкам продовольствия. Затем шли донесения разведки. Лиор быстро пробегал глазами строки, привычно отмечая детали. Его внимание привлекла короткая запись в самом конце. «Активность Разломов за последние трое суток увеличилась в четыре раза. Причина не установлена.»Он остановился и перечитал строку еще раз. Всего одно предложение. Без выводов. Только сухой факт. Лиор медленно закрыл папку. Слишком много совпадений для одного дня. Сначала срочный Совет. Потом присутствие Архонта. Теперь аномальная активность Разломов. Что-то действительно менялось. И, судя по всему, быстрее, чем предполагал даже Совет. Тяжелые двери медленно начали расходиться в стороны. Изнутри пахнуло прохладой белого камня и тонким ароматом благовоний. Лиор расправил плечи и переступил порог. Зал Трех Домов встретил его торжественной тишиной. Под высоким куполом, расписанным историей создания Эйрилона, уже собрались те, чьи решения определяли судьбу мира. Во главе круглого зала, на возвышении из золотистого камня, сидел Солариарх. По правую руку от него, спокойный и невозмутимый, расположился Архонт Аэрон. Чуть дальше, сохраняя привычную холодную сдержанность, стоял Каэль. Рядом с ним, небрежно опираясь плечом о колонну, словно происходящее было для него лишь очередной страницей длинной истории, находился Лион. Но Лиор знал друга слишком хорошо. Если Лион переставал улыбаться, значит, разведка уже принесла новости, способные встревожить даже самых хладнокровных. Лиор медленно обвел взглядом присутствующих. Все ждали только его. И почему-то впервые за много лет ему показалось, что сегодняшний Совет закончится совсем не так, как начинался.
Несколько долгих секунд в Зале Трех Домов царила тишина. Она не казалась неловкой. Напротив, в ней ощущалась многовековая привычка этих людей сначала наблюдать, а уже потом говорить. Лиор неторопливо подошел к своему месту по правую руку от Солариарха и коротко поклонился отцу. — Прошу простить за задержку. Солариарх лишь слегка наклонил голову. — Ты пришел вовремя. Его голос звучал спокойно, однако каждый, кто находился в этом зале, прекрасно знал: за внешним спокойствием правителя всегда скрывался холодный расчет. Солариарх выглядел именно так, как и должен выглядеть человек, несколько десятилетий удерживающий власть над тремя Великими Домами. Высокий. Статный. С прямой спиной человека, никогда не позволяющего себе слабости. Светлые волосы уже тронула благородная седина, но это лишь придавало ему еще больше достоинства. Золотистые глаза, унаследованные всеми представителями Дома Соларис, смотрели внимательно и проницательно, словно были способны увидеть не только лицо собеседника, но и его истинные намерения. За его спиной покоились четыре величественных крыла. Их золотое сияние было мягче, чем у Лиора, однако чувствовалась сила, накопленная за долгие годы.
Солариарх перевел взгляд на остальных. — Начнем. Он не повышал голос. В этом не было необходимости. Все присутствующие мгновенно сосредоточились. Архонт Аэрон медленно поднялся со своего места. Высокий, в длинном серебристо-голубом одеянии выглядел почти невесомым. Он спокойно посмотрел на каждого из присутствующих. — За последние четыре дня произошло три события, которые невозможно рассматривать по отдельности. Он сделал небольшую паузу. — Во-первых, активность Разломов увеличилась почти в четыре раза. Во-вторых, древние печати в Архивах Люменора начали терять свою силу. И, наконец...Архонт медленно перевел взгляд на Каэля. — Разведка Дома Ноктис подтвердила присутствие Наследницы на Земле. Лиор внимательно посмотрел на Каэля. Командующий даже не шелохнулся. Он стоял, заложив руки за спину, с привычным спокойствием человека, который давно научился не показывать своих мыслей. Темные волосы были собраны у основания шеи тонким кожаным ремешком. Высокие скулы, прямой нос и четко очерченная линия подбородка делали его лицо почти безупречным, однако холодный взгляд серо-стальных глаз мгновенно разрушал впечатление красоты. Он казался опасным. Не потому, что хотел казаться. А потому, что действительно был таким. Его темно-серые крылья спокойно покоились за спиной, и лишь едва заметные серебристые прожилки на перьях выдавали принадлежность к высшей знати Дома Ноктис. — Подтверждаю, — спокойно произнес Каэль. — Наследница жива. — И?Вопрос Солариарха прозвучал коротко. Каэль не спешил отвечать. — За последние дни она неосознанно активировала несколько древних знаков. Кроме того, появились признаки того, что Разлом начинает отзываться на ее присутствие. Легкое напряжение пробежало по залу. Один из советников Дома Соларис негромко произнес — Значит, пророчество действительно...Архонт бросил на него настолько спокойный взгляд, что тот мгновенно замолчал. — Мы собрались не для того, чтобы обсуждать легенды, — произнес Аэрон. — Нас интересуют факты. Он снова посмотрел на Каэля. — Продолжайте. Командующий едва заметно кивнул. — Лион продолжает наблюдение. Пока она ничего не знает о своем происхождении и не проявляет осознанной магии. Не пытается открыть Разлом. Он сделал небольшую паузу. — Но изменения происходят быстрее, чем мы предполагали. Лиор, до этого молча слушавший разговор, наконец заговорил — Что именно изменилось? Каэль перевел взгляд на принца. — Сегодня она самостоятельно прочитала текст, написанный на языке Первых. В зале стало так тихо, что было слышно, как потрескивают светильники под высоким куполом. Даже Лиор на мгновение утратил привычное спокойствие. — Это невозможно. — Именно поэтому, — негромко ответил Архонт, — мы больше не можем позволить себе ждать. Солариарх медленно переплел пальцы. — Тогда остается главный вопрос. Он обвел взглядом членов Совета. — Что мы будем делать с женщиной, которая, сама того не подозревая, уже начала менять равновесие двух миров? Ответа не последовало. Потому что впервые за многие столетия в этом зале не существовало решения, с которым были бы согласны все.
