Его сильные руки, словно стальные обручи, обхватили мои бедра, притягивая вплотную к его жаркому телу. Я почувствовала, как сквозь тонкую ткань ночной сорочки проступает жар его кожи. Его губы, еще недавно произносившие колкие слова, теперь властно накрыли мои, выбивая из меня остатки самообладания. Поцелуй был требовательным, настойчивым, словно он хотел выпить меня до дна, до последней капли моей воли.

Джафар умело ласкал мою спину, и от этих прикосновений по телу разливалась волна дрожи. Желание, до этого момента тщательно скрытое, теперь вырвалось наружу. Против воли, из самой глубины моего существа, вырвался томный вздох, выдавая меня с головой.

— Я знаю, ты хочешь меня, — прошептал он нагло, его горячее дыхание опалило мое ухо.

В его голосе звучала уверенность, граничащая с дерзостью, и это почему-то еще больше распаляло меня.

— Ничего ты не знаешь, — упрямо мотнула я головой, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие контроля над ситуацией. Но слова прозвучали слабо и неубедительно.

Джафар усмехнулся, словно прочитав мои мысли, и снова прильнул к моим губам. Его поцелуи были подобны меду — сладкие, опьяняющие, заставляющие забыть обо всем на свете. Я плыла, тонула в его объятиях, теряя счет времени и забывая о той боли, которую он мне причинил.

Отчаянно пытаясь собрать воедино остатки разума, я попыталась оттолкнуть его от себя, но Джафар словно превратился в каменную глыбу. Его сила была подавляющей, несоизмеримой с моей.

— Отпусти! — прошипела я из последних сил, чувствуя, как мои щеки пылают от стыда и возбуждения.

В ответ он лишь рассмеялся, этот низкий, бархатный смех эхом отозвался в моей груди. Он знал, что я почти проиграла, чувствовал мою шаткую решимость и наслаждался своей победой.

Его поцелуи дурманили разум, лишали воли. Я даже не заметила, как моя тонкая сорочка сползла с плеч и рухнула к моим ногам. Его руки, горячие и властные, ласкали мое обнаженное тело, вызывая бурю противоречивых чувств. Губы скользили по груди, обжигая кожу, и медленно опускались все ниже и ниже.

И вот я уже стонала в голос, не в силах сдерживать охватившее меня безумие. Когда его ладони накрыли женственный холмик, нежно касаясь внутренней стороны бедер, я задохнулась от нахлынувшей волны желания. Его пальцы, лаская клитор, погружались в мокрую влагу, и Джафар прошептал мне на ухо:

— Не сдерживайся, мне нравится, как ты стонешь от удовольствия.

От этих слов я вспыхнула, словно факел. Возмущение, стыд и неистовое возбуждение смешались в гремучий коктейль. Когда его палец проник внутрь, я возмущенно зашипела, покраснев до корней волос. Но вместе с тем я чувствовала такое острое, нестерпимое наслаждение, что все границы приличий рухнули в одночасье.

Мое тело выгнулось, подаваясь ему навстречу, я начала тереться об него, словно голодная кошка, ищущая ласки.

— Джафар, что со мной? — простонала я, чувствуя, как его палец проникает все глубже и глубже.

Он вновь рассмеялся и впился в мои губы страстным поцелуем.

— Это называется страстью, моя маленькая дикарка. Ты хочешь меня, а я хочу тебя.

— А это пройдет? — прошептала я, не в силах поверить в то, что происходит со мной.

— Да, моя прекрасная пленница, но сначала я вознесу тебя до небес! — пообещал он, хитро посмеиваясь. — Аллах мне свидетель.

С этими словами он навалился сверху, тяжело дыша. Закинув мои ноги себе на бедра, он медленно вошел в меня, и из моей груди вырвался сдавленный вдох, полный изумления и трепетного ожидания.

— Больно? — спросил он, нахмурив брови. В его глазах я увидела искреннее беспокойство.

Я потрясенно покачала головой.

— Не бойся, ты готова. В прошлый раз я был груб, я знаю. Сейчас я буду нежнее. Постараюсь, по крайней мере. Поверь, мне тоже не просто сдерживать свои желания, когда ты так близко.

По его загорелому телу, покрытому легкой испариной, было видно, как он едва сдерживается. Он сделал еще один толчок, и из моей груди вырвался тихий стон. Затем он медленно начала двигаться во мне, наблюдая за мной из-под густых ресниц. Мне стало так хорошо, что через несколько долгих минут я почувствовала, как улетаю в небеса, теряя связь с реальностью. Джафар, больше не в силах сдерживаться, ускорил темп, двигаясь грубо и властно. К моему удивлению, мне не было больно. Мне было хорошо, невероятно хорошо от того, что он делал со мной.

Наконец, с хриплым стоном, он излился в меня, обмякая всем телом и прижимая к кровати, не давая пошевелиться.

— Ты проиграла! — нагло заявил он, глядя мне прямо в глаза.

А я лежала под ним, обессиленная и смущенная, не зная, что ответить. Еще несколько часов назад я и представить себе не могла, что с ним мне будет так хорошо. Что его прикосновения способны обрушить на меня целый ураган чувств, о существовании которых я даже не подозревала. Я проиграла в этой войне, но почему-то это поражение не казалось мне таким уж и страшным. Наоборот, в глубине души я чувствовала странное, необъяснимое облегчение. А еще затеплилась слабая надежда. А может всё-таки у нас есть шанс? Возможно мы все же станем одной семьей?

Этой ночью мне снились грезы, сладкие и дурманящие. Я и Джафар, мы были вдвоем, потерянные в раю, где горячий песок обжигал ступни, а пальмы шелестели под порывами соленого ветра. Бушующий океан, словно ревнивый свидетель, накатывал волнами, а солнце, щедрое и ласковое, согревало нас своим нежным теплом. Я помню его взгляд — глубокий, завораживающий, полный обещаний. Мы держались за руки, и этот простой жест казался клятвой, печатью нашей незримой связи.

Но утро разорвало эту идиллию в клочья. Пронзительный звук громких выстрелов ворвался в сон, как осколок стекла. Я подскочила на кровати, сердце бешено колотилось в груди, словно испуганная птица. Холод. Пугающий холод пустого места рядом. Джафара не было. Тревога, ледяной змеей, обвилась вокруг моего сердца. Наспех накинув одежду, я бросилась на его поиски, обуреваемая страхом и неизвестностью.

На первом этаже, словно призрак, возникла передо мной служанка, преграждая путь. В ее глазах плескалась тревога, голос дрожал.

— Госпожа, хозяин велел вас не выпускать. Это приказ!

— Что случилось? — раздражение и страх сплелись в тугой клубок. С каждым выстрелом, доносящимся с улицы, моя тревога нарастала. — Почему я слышу стрельбу? Что происходит?

— Это… ваши братья прибыли, госпожа.

Братья? Мои братья? Ледяной страх, словно волна, окатил меня с головы до ног. Почему именно сейчас? Почему они не пришли за мной хотя бы днем раньше?

Если бы они заявились вчера, я бы, не раздумывая, убежала с ними, прочь от этого варвара, прочь от его жестокости. Но за эту ночь, за эти короткие часы, проведенные с ним, я увидела другую сторону Джафара — нежность, скрытую под маской суровости, искру человечности, которую я раньше не замечала. И теперь я стояла на распутье, разрываемая противоречивыми чувствами.

Решительно накинув на плечи тонкую куртку, я двинулась к выходу.

Служанка попыталась остановить меня, но я оттолкнула ее в сторону, не церемонясь. В животе поселились тревожные предчувствия. Нужно было увидеть, что происходит, нужно было самой принять решение.

Джафар стоял возле открытой двери, его голос, обычно низкий и бархатистый, сейчас звучал резко и гневно. Он спорил с моим старшим братом, Пхарматом. Лица людей Джафара выражали напряжение. Они сжимали оружие в руках, готовые к бою, что говорило об одном — ситуация критическая.

— Пхармат? — увидев брата, я не смогла сдержать рвущихся наружу слез. Облегчение, смешанное с тревогой, затопило меня.

— Самира! — Пхармат рванулся в мою сторону, но люди Джафара тут же наставили на него оружие, пресекая его порыв.

— Женщина, вернись в дом! — рявкнул Джафар, его голос был полон неприкрытой ярости. По этому тону я сразу поняла, что он не потерпит возражений.

— Муж мой, прошу! — взмолилась я, чувствуя, как внутри все сжимается от страха. — Позволь мне поговорить с братом.