Немного успокоившись — настолько, насколько это вообще было возможно — я взяла расческу и принялась распутывать мокрые волосы. Они тяжелой волной легли на плечи, холодные капли стекали по спине, заставляя вздрагивать. Обычно я сушила их феном, но сегодня не было сил даже на это. Просто хотелось провалиться в сон и забыть. Забыть про этот день, про Джафара, про то, что моя жизнь превратилась в кошмар наяву.

Забравшись под одеяло, я закрыла глаза и представила, как будет злиться Джафар, обнаружив заблокированную дверь. Как будет дергать ручку, толкать дверь, ругаться. Эта мысль согрела душу слабым торжеством — маленькой, жалкой победой, но все же победой. Улыбка тронула губы, и я, наконец, уснула.

Ночью проснулась от легкого прикосновения.

Кто-то целовал меня в плечо — медленно, настойчиво, обжигающе. Губы скользили по коже, оставляя влажный след. Сердце рванулось в бешеном галопе. Ужас острой иглой пронзил сознание.

Я подскочила на месте с воплем, схватила подушку и со всей силы швырнула в темный силуэт мужчины. Тот ловко уклонился, и в ночной тишине раздался его смех — гортанный, довольный, торжествующий. Этот смех я узнала бы из тысячи.

Ярость вспыхнула во мне ярким пламенем, вытесняя страх. Как он посмел?!

— Ты как тут оказался?! — выдохнула я, отползая на самый край кровати и надувая щеки от возмущения, как обиженный ребенок. Руки дрожали, но я старалась выглядеть храброй, хотя внутри все сжалось в тугой комок.

Джафар медленно поднялся с кровати, его фигура вырисовывалась в лунном свете, льющемся из окна. На губах играла лукавая, почти хищная улыбка. Он явно наслаждался моим замешательством.

— Что за вопрос? — протянул он с насмешкой, делая шаг ближе. Его голос звучал бархатно и опасно. — Вошел через дверь. Как обычно.

— Как?! — я охнула, не веря своим ушам. Паника снова начала подбираться к горлу. — Я же забаррикадировала ее комодом! Ты не мог...

Джафар остановился, скрестив руки на груди, и его улыбка стала еще шире. В его темных глазах плясали озорные огоньки, словно он рассказывал забавную шутку.

— Так я через смежную вошел, — усмехнулся он, кивнув куда-то за спину.

Я проследила за его взглядом и только сейчас заметила приоткрытую дверь в стене, которую раньше принимала за панель. Чувство беспомощности накрыло с головой. Все мои усилия пошли в впустую. Он просто обошел препятствие, даже не напрягаясь.

Схватив вторую подушку, я со всей злости запустила ею в него. На этот раз попала, но Джафар даже не дрогнул, лишь смахнул подушку, как назойливое насекомое.

— Не подходи! — закричала я, когда он начал приближаться к кровати. Голос сорвался на визг, в котором смешались страх, гнев и отчаяние. — Не смей! Слышишь?!

Джафар замер. Улыбка медленно сползла с его лица, уступая место чему-то темному и угрожающему. Глаза сузились, челюсть напряглась. Когда он заговорил, его голос был низким рычанием, от которого по коже побежали мурашки.

— Ты моя жена, — каждое слово он произносил четко, раздельно, словно вбивая гвозди. — И я имею право брать тебя тогда, когда захочу!

Его слова ударили меня, как пощечина. Взвесили до самых глубин души, разбивая последние остатки надежды. «Право». «Брать». Как будто я вещь, собственность, а не живой человек с чувствами и желаниями. Слезы жгли глаза, но я отчаянно моргала, не давая им пролиться. Нет. Он не увидит моей слабости.

— Варвар! — не выдержала я, крича сквозь комок в горле. — Ты же пьян! От тебя несет алкоголем! Какой же ты мусульманин?! Ты нарушаешь законы!

Это была ошибка. Я поняла это сразу, как только слова сорвались с губ.

Джафар опасно сверкнул глазами, и в его взгляде полыхнул такой гнев, что я невольно попятилась. Воздух между нами будто наэлектризовался. Он сделал резкий шаг вперед, вырастая над кроватью темной, грозной тенью.

— Молчать, женщина! — рявкнул он с такой силой, что я вздрогнула. — Я тут хозяин! Понимаешь?! Хозяин! Хочу — пью, и никто, слышишь, никто не смеет указывать мне, что делать! Тем более моя собственная жена!

С этими словами он двинулся на меня — целеустремленно, неотвратимо, как хищник, настигающий добычу. Паника захлестнула с головой. Я вскочила с кровати и бросилась к выходу, но в следующий момент поняла, что попала в собственную ловушку. Где находится та смежная дверь, через которую он вошел, я понятия не имела — в темноте ее не разглядеть. А обычный вход был намертво перекрыт комодом.

Тупик.

Руки лихорадочно нащупали комод, я попыталась отодвинуть его, навалившись всем телом, но он был слишком тяжелым. Дерево даже не сдвинулось с места. За спиной послышались быстрые шаги.

Джафар настиг меня в тот момент, когда я отчаянно толкала комод. Сильные руки обвили мою талию, прижимая к горячему, твердому телу. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Он развернул меня к себе, и я почувствовала его дыхание на своем лице — тяжелое, пахнущее выпитым виски.

— Сегодня я буду брать тебя всю ночь, — прошептал он низким, хриплым голосом прямо мне в ухо. Его слова обожгли, заставив содрогнуться. — Я хочу, чтобы ты зачала ребенка. Моего ребенка.

Кровь отхлынула от лица. Мир покачнулся. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, не веря услышанному. Губы беззвучно шевелились, пытаясь выдавить хоть слово.

— Зачем? — наконец прошептала я одними губами, чувствуя, как сердце готово выскочить из груди от волнения и страха. — Почему? Почему ты так со мной?

Джафар притянул меня ближе, так, что между нами не осталось ни миллиметра пространства. Его темные глаза смотрели прямо в мою душу — жесткие, непреклонные, полные какого-то неистового желания. В них не было ни сожаления, ни сомнений. Только воля.

— Потому что я так хочу!

Каждая моя попытка вырваться из его цепких рук оборачивалась лишь бессильной злостью. Джафар, словно каменная глыба, подхватил меня на руки, не обращая внимания на мои отчаянные протесты, и понес к огромной кровати, занимавшей чуть ли не половину комнаты. Я извивалась, как дикая кошка, царапалась и пыталась вырваться, но все мои усилия разбивались о его невозмутимую силу. Его грудь, казалось, была выкована из стали — ни один мой удар не причинял ему ни малейшего дискомфорта.

С каким-то болезненным торжеством уложив меня на мягкие подушки, Джафар навис надо мной, словно хищная птица над своей добычей. Его тяжелое тело придавило меня к кровати, лишая возможности пошевелиться. Я чувствовала его обжигающее дыхание на своем лице и видела в его глазах темную решимость, от которой по спине пробегали мурашки.

— Не дергайся, красавица, — прорычал он, его голос был полон грубой силы, — я не хочу причинять тебе боль.

Истерический смех вырвался из моей груди. Боль! Да он причинял мне ее каждый миг своего существования!

— Уже причинил! — выплюнула я слова, полные горечи и отчаяния. — Ты делаешь мне больно каждый раз, когда мы оказываемся рядом. Само твое присутствие — это невыносимая пытка!

Джафар, казалось, окаменел от моих слов. Его лицо, обычно скрытое маской непроницаемости, исказилось от гнева. Он прорычал сквозь стиснутые зубы:

— Смирись! Мы женаты! Это навсегда! У нас будут дети! Много детей!

Одна только мысль о том, что мне придется провести всю жизнь с этим жестоким, властным человеком, вызывала тошноту и отвращение. Я представила себя в роли послушной жены, рожающей ему детей, и захотела закричать от ужаса.

— Я все равно уйду! — прошипела я, вкладывая всю свою ненависть и решимость в эти слова. — И ничто меня не остановит! Я найду способ вырваться отсюда!

Джафар застыл, словно пораженный моим заявлением. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на растерянность, но тут же сменилось холодным расчетом. Он спросил вкрадчиво:

— Уйдешь? Оставишь нашего ребенка?

Сердце бешено заколотилось в груди. Даже думать об этом было страшно.

— Никакого ребенка нет! — выкрикнула я, пытаясь убедить в этом и себя саму.