Не найдя ничего лучшего, Джафар судорожно набрал номер Пхармата — брата Самиры. Он надеялся на его помощь, на его опыт и влияние. Но в ответ услышал лишь поток яростных обвинений. "Это все твоя вина! Ты сам во всем виноват! Зачем ты связался с этим отморозком?! Зачем втянул нас в эту грязную историю?!" Джафар молча слушал, как побитая собака, принимая на себя град заслуженных оскорблений. Он знал, что Пхармат прав. Он сам создал эту ситуацию, и ему же теперь расхлебывать последствия.

— Отдай ему то, что он просит, — наконец, скомандовал Пхармат, немного смягчившись. В его голосе все еще звучала злость, но в нем промелькнула и нотка сочувствия.

— Хорошо, — надломленным голосом ответил Джафар. — Но этого будет недостаточно. Он не остановится на этом. Вы должны подстраховать меня. Я не могу допустить, чтобы он…

— Должен?! — взревел Пхармат, вновь теряя самообладание. — Ты смеешь мне указывать?!

— Я прошу не ради себя! — отчаянно воскликнул Джафар. — Ради Самиры! Хасан — бешеный пес! Он любит мучить людей… женщин особенно! Пожалуйста… помогите мне ее спасти!

В трубке повисла тишина. Джафар затаил дыхание, боясь пошевелиться. Он чувствовал, как каждая секунда тянется, словно вечность. Наконец, Пхармат медленно, задумчиво произнес:

— Я слышал, ты хотел отдать за него свою сестру. Это правда?

Джафар задрожал всем телом, словно на морозе. Воспоминания нахлынули на него с новой силой, терзая душу чувством вины и раскаяния.

— Я был идиотом, — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я самым страшным образом облажался. И теперь плачу по счетам… по самым высоким счетам.

Он тяжело вздохнул, и почувствовал, как по щеке катится скупая слеза. Слеза отчаяния, слеза бессилия, слеза отчаяния.

— Ладно, — сказал Пхармат после долгой паузы. — Я помогу тебе. Ради Самиры. Но запомни: если она потом захочет уйти… ты не станешь ей препятствовать. Ты отпустишь ее. Слышишь меня?

Джафар сглотнул ком в горле, словно проглатывая горькую правду. Он понимал, что Пхармат прав. Он не имел права держать Самиру рядом с собой, если она захочет уйти. Он должен будет отпустить ее, даже если его сердце разорвется на части.

— Да, — прохрипел он. — Я согласен.

Он был готов на все, абсолютно на все, лишь бы с Самирой все было хорошо. Он поклялся себе, что вытащит ее из лап Хасана, чего бы ему это ни стоило. Он готов был пожертвовать всем: своим бизнесом, своей репутацией, даже своей жизнью. Лишь бы увидеть ее снова живой, невредимой и счастливой. Потому что Самира была его единственным сокровищем. Его единственным смыслом жизни.

Джафар прибыл к назначенному месту точно в срок. Новый, сверкающий особняк Хасана Абубокарова, был окутан мрачной тишиной. Вокруг царила гнетущая атмосфера надвигающейся опасности. Сердце Джафара бешено колотилось в груди, отбивая барабанную дробь страха и ярости.

Едва он переступил порог, его тут же окружили головорезы Хасана — мрачные, угрюмые типы с волчьими взглядами. Их руки небрежно покоились на рукоятках ножей, а лица выражали полную готовность выполнить любой приказ своего босса. От этих взглядов по коже Джафара пробежали мурашки, но он сумел сохранить невозмутимое выражение лица. Он не покажет им свой страх. Он не даст им повода почувствовать свою слабость.

Наконец, на крыльцо вышел сам Хасан Абубокаров. Он был одет в шелковый халат цвета вороньего крыла, из-под которого виднелись дорогие кожаные туфли. На пальцах сверкали массивные золотые кольца, а в глазах полыхал огонь злорадства. В его облике чувствовалась самоуверенность хищника, уверенного в своей победе.

— Ты все-таки пришел! — протянул Хасан, смерив Джафара презрительным взглядом. В его голосе звучало удивление, смешанное с торжеством. — Неужели все труды твоей жизни… весь этот твой процветающий бизнес… все твои богатства… действительно стоят этой слабой, беспомощной девчонки? Неужели ты настолько ослеплен любовью?

Джафар промолчал в ответ, стиснув зубы так, что желваки заиграли на скулах. Он не намерен был вступать с ним в словесную перепалку. Любое слово сейчас могло быть использовано против него. Но его глаза… его глаза сверкнули яростным огнем, в котором читалась вся его ненависть и презрение к этому грязному ублюдку.

— Если ты… если ты только пальцем ее тронул… если ты причинил ей хоть малейший вред! — прорычал он сквозь зубы, с трудом сдерживая гнев. Каждое слово вылетало, словно пуля, заряженная яростью.

Хасан расхохотался в ответ, запрокинув голову. Его смех был громким, злым и каким-то безумным.

— И что ты сделаешь? — спросил он, ухмыляясь. — Что ты мне сделаешь? Ты думаешь, ты можешь мне угрожать? Ты забыл, в чьих руках твоя драгоценная женушка?

Джафар зарычал, зло сверкая глазами, а Хасан усмехнулся ехидно.

— Твои люди… больше не твои, — ледяным голосом ответил Хасан. Он смотрел прямо в глаза Джафару, прожигая его взглядом. — Я выкупил их. Всех до единого. Со всеми их долгами и обязательствами. Теперь они принадлежат мне.

Джафар с трудом удержался, чтобы не кинуться на Хасана с кулаками. Желание разорвать его на куски было почти невыносимым. Но он понимал, что сейчас не время для безрассудных действий. Нужно сохранять хладнокровие и следовать плану.

Хасан видя потуги Джафра злорадно расхохотался.

— Фенита ля комедия! — произнес Хасан, похлопав в ладоши. — Ты проиграл, Джафар. Все, что у тебя есть… все теперь будет моим. Твой бизнес, твое состояние… все достанется мне. А ты будешь ползать у меня на коленях, вымаливая прощение. И я буду с наслаждением топтать тебя, как ничтожного червя.

— Не будет! — раздался ровный, спокойный голос сзади, заставивший всех обернуться.

В тени, отделившись от группы телохранителей Джафара, стоял Пхармат Бероев — брат Самиры. Его лицо, как всегда, было невозмутимым, а в глазах читалась уверенность и решимость.

— Бероев? — нахмурил брови Хасан, с недоумением глядя на вошедшего. — Что ты здесь забыл? Каким ветром тебя сюда занесло? Ты что же решил встать на защиту этого слабака?

— Ты выкрал мою сестру, Хасан, — произнес Бероев, его голос звучал ровно и спокойно, но в нем чувствовалась сталь. — Отдай ее мне сейчас, и я уйду отсюда с миром. Ты получил, что хотел. Джафар согласился отдать тебе свой бизнес. Так что между вами полный расчет. Не усугубляй ситуацию.

Хасан усмехнулся, окинув Бероева презрительным взглядом.

— Значит, эта пискля, за которую ты так переживаешь, твоя сестра? — презрительно бросил он, намеренно стараясь задеть его за живое.

Бероев зарычал, словно раненый зверь. Его глаза налились кровью.

— Не играй со мной, Хасан, — предупредил он, с трудом сдерживая ярость. — Джафара я пощадил лишь потому, что Самира упросила меня об этом. За тебя она просить не станет. Верни нам Самиру и разойдемся с миром. Не испытывай мое терпение. Я не дам тебе второго шанса.

Хасан на мгновение замялся. Он видел, что Бероев настроен серьезно и шутки с ним плохи. Но гордость не позволяла ему отступить. Сделав едва заметный знак рукой, он приказал своим людям. Те, повинуясь его воле, грубо вытолкнули вперед измученную Самиру.

Джафар ахнул, увидев ее. На ее лице зияли кровоподтеки и ссадины, одежда была порвана, а глаза полны страха и боли. Сердце Джафара разрывалось от жалости и гнева. Каждая царапина на ее теле отзывалась острой болью в его душе.

— Ты поднял на нее руку, шакал! — взревел Джафар, теряя остатки самообладания. Он готов был броситься на Хасана, разорвать его на куски, но телохранители Хасана тут же преградили ему путь.

Хасан усмехнулся, наслаждаясь произведенным эффектом.

— А что такого? — пожал он плечами. — Я же не знал, что она тебе так дорога. Жена такого уважаемого человека, а ходит в обносках, словно нищенка. Да и язык у нее слишком острый — пришлось немного поучить ее послушанию. Она должна понимать свое место.

Хасан вальяжно двинулся к Джафару, словно хищник, играющий со своей жертвой. Он схватил его за загривок, сжимая пальцы так, что Джафар почувствовал острую боль.