Наконец наметился сдвиг в лучшую сторону: шея у Алика «похудела» вдвое, в голосе исчезла хрипота. «Хоть песни пой!» — радовался парень. Но пока был пройден лишь первый этап лечения. «Да, спринт нам удался, — одобрительно сказал я. — Но помни, нам предстоит марафон. Не подкачай».
В пятый курс я ввёл зопник клубненосный — одну столовую ложку травы на стакан кипятка, настоять четыре часа, процедить. Принимать по трети стакана три раза в день до еды с чайной ложкой противоопухолевого бальзама (по 100 мл настоек почек чёрного тополя, цветков календулы, травы зверобоя, корней девясила, по 50 мл настоек травы переступня белого, коры корней барбариса). После еды — настой травы будры с сорока каплями сока будры, по трети стакана три раза в день. В промежутках между приёмами пищи — по чайной ложке сока дурнишника три раза в день и по чайной ложке настойки ряски в четверти стакана воды. Ближе к вечеру и на ночь — бальзам «Нежность» (как в предыдущем курсе, вошли в него по 150 мл настоек синюхи голубой, мелиссы, по 100 мл настоек котовника кошачьего и корня валерианы). На примочки — кора дуба, как было назначено в самом начале лечения.
О зопнике я рассказывал в главе про рак желудка. В народе растение нередко называют зобником и применяют при заболеваниях щитовидной железы.
Наукой подтверждено и противоопухолевое, противометас-татическое действие будры. (Бычкова Н. Д. Некоторые фармако-терапевтические эффекты будры плющевидной, Томск, 1986.) Она, получившая в народе название «сороканедужной», эффективна при многих заболеваниях, а в данном случае будра понадобилась не только для щитовидки, но и в помощь обнаруженной у Алика токсической печени.
Сразу раскрою и состав шестого курса. Здесь я заменил настойку травы борца высокого болиголовом — от одной капли до двадцати. Дал сосновый мёд с цветками сосны. До еды назначил настой пиона уклоняющегося (марьиного корня), для заваривания чайной ложки травы в стакане кипятка. Настояв два часа, принимать по трети стакана с сорока каплями настойки корней пиона. В марьином корне много различных микроэлементов, особенно хрома и стронция. Возможно, что это способствует действию ценного растения при раке. В Китае пион издавна популярен как противоопухолевое средство. Он при гипертонии мягко снижает давление (у Алика 130/ 90). Лекарство принимают в течение тридцати дней и уже после десятидневного перерыва можно повторить. При длительном применении я делал месячный перерыв. После еды впервые включил чистотел — настой чайной ложки травы в стакане кипятка, пить по трети стакана с тридцатью каплями сока чистотела, три раза в день (рецепт можно найти в предыдущих главах). Чистотел, напомню, угнетает рост злокачественных опухолей. Ткань опухоли при этом окрашивается в ярко-коричневый цвет, фиксируется в ней, а прилегающая к ней здоровая ткань остаётся неокрашенной. В промежутках между приёмами пищи — настой травы очитка пурпурного, по трети стакана, с чайной ложкой настойки софоры японской. Я очень ценил софору не только для лечения острых лейкозов, но и при раке различной локализации, саркоме. Порекомендовал после еды вместо чёрного или зелёного обычного чая использовать заварку из душицы и клевера лугового, каждого по одной чайной ложке на стакан. Вкусный, душистый чай, особенно с мёдом. А в следующем, седьмом курсе, вернуться к зюзнику и дроку, к траве дурнишника с копытнем, к противоопухолевому бальзаму в прежнем составе. Болиголов оставить в прежней дозировке минимум на полгода.
Если б я писал отдельную статью, то подробно изложил бы каждый из двадцати трёх курсов, назначенных Алику на протяжении двух лет почти непрерывного лечения. Говорю почти потому, что был месячный перерыв, когда подруга матери, врач-онколог, настояла на необходимости пройти парню полное обследование и хотя бы один курс химиотерапии в больнице. Не только эндокринологи, но врачи и медсёстры из других отделений по поводу и без заглядывали в одноместную палату, куда положили Алика. Они смотрели на него, как на выходца с того света, не скрывали удивления и заинтересованно выспрашивали, у кого и чем он лечился. Алик отвечал коротко, как я его научил, запретив называть моё имя: «Травы мне помогли. Кто научил? Нашлись добрые люди, подсказали. Кто конкретно? А не всё ли равно, кто? Меня просили не называть имя». Многие конечно догадывались, упоминали мою фамилию, но Алик отрицательно мотал головой. Ему не надо было объяснять, что излишняя реклама может только осложнить мою жизнь. И без того с утра до ночи не умолкал телефон. Жалея меня, на звонки отвечали жена и дочь, они были в курсе всех моих дел и передавали мне трубку только в неотложных случаях.
Полного выздоровления мы пока не добились, в правой доле железы оставался узелок величиной с горошину, нечто среднее между первой и второй стадией. Алику назначили мощную химиотерапию фторурацилом, винкристином, циклофосфаном. Предложили ему операцию. Не радикальную, а частичную — секторальную. Он категорически отказался, не посоветовавшись со мной. Я бы, возможно, уговорил его, так как после хирургического удаления опухоли, если сразу подключить травы, быстрее наступает полное излечение. А ему пришлось ещё год принимать травы.
Однажды произошла неожиданная встреча с Габитом, отчимом Алика. Давно не видел его, даже сразу не узнал. Гляжу: издали приветственно машет рукой и расплывается в улыбке солидный господин в строгом деловом костюме с тёмно-синим галстуком (а жара на улице такая, что на солнце асфальт плавится). Постарел Габит, облысел, на обвисших щеках и сморщенной шее наметились возрастные пигментные пятна, но неизменными оставались в нём начальственная осанка, преисполненный былого величия взгляд. «Как я рад тебя видеть! — воскликнул он, изучающе оглядев с головы до ног. — Надо же, совсем не изменился! Впрочем, кому как не тебе владеть тайной трав, продляющих молодость. Я горжусь тем, что когда-то мы работали вместе. Я ещё тогда понял, как ты талантлив. Безмерна моя благодарность за спасение Алика. В прежние времена я использовал бы все свои связи, чтобы твой труд был отмечен достойной наградой, а сейчас могу предложить лишь бокал шампанского и произнести торжественный тост в твою честь. Ресторан рядом. Зайдём?» Я отказался, сославшись на неотложные дела. Рассказал о нашей случайной встрече Алику. Он презрительно скривил губы, произнеся одну фразу: «Ничтожество! Всю нашу с мамой жизнь отравил...»
В дальнейшее лечение я никаких новшеств не вводил. Чередовались в определённом порядке основные средства: дрок с зюзником, дурнишник с копытнем, чистотел, барбарис, цветки и корни хмеля, очиток пурпурный, будра, зопник, корни девясила и борщевика, чернобыльник, ряска, медуница, подорожник, трава земляники, герань луговая, донник. Постоянными оставались борец с болиголовом. Не были забыты и марьин корень, софора, при необходимости горицвет, золотой корень, левзея для тонуса. Несколько раз брал с собой Алика на сбор лекарственных трав, чтобы он сам научился добывать их, правильно составлять простые, поддерживающие лечебные курсы из трёх-четырёх компонентов, не больше, сложные комплексы уже не требовались. Два года я обеспечивал его готовыми лекарствами, затем ещё несколько лет он лечился самостоятельно, опасаясь рецидива, и постоянно советовался со мной, даже решая проблемы личной жизни. С женой не сошёлся, хотя она умоляла простить её, объясняя свой поступок тем, что опасалась за психику сына — нельзя допустить, чтобы ребёнок увидел, как в страшных муках умирает отец. «А будет нормальной психика у ребёнка, выросшего без отца?» — спросил я у Алика. На эту тему мы больше не разговаривали, но похоже на то, что семейные неурядицы завершились благополучно. Во всяком случае Алик возбуждённо, красочно, во всех подробностях рассказал о том, как он проводил сына в школу, в первый класс. Позже, устроившись на хорошую работу с частыми командировками, он стал звонить всё реже и реже. Возможно, переехал в Москву или в Петербург, как ему предлагали друзья после повышения в должности. Не знаю. Могу лишь сказать, что из нескольких десятков это был самый сложный и продолжительный случай, связанный с лечением рака щитовидной железы.
