В апреле решил полностью повторить состав первого курса. В нём основной ударной силой для поджелудочной железы была принимаемая отдельно настойка почек берёзы. Я давно отметил её благотворное лечебное действие при панкреатите. Помогла случайность. Соседка по квартире Галя однажды вечером обратилась ко мне с вопросом, нет ли у меня трав, помогающих при воспалении поджелудочной железы? Её родную сестру увезли сегодня в больницу с острым приступом панкреатита, лежит сейчас в реанимации. Долго не раздумывая, в порыве сочувствия, я дал ей флакон с настойкой берёзовых почек. Её очень высоко ценила и всегда имела в домашней аптечке моя мама, считая эффективным, самым надёжным средством при опоясывающих болях. Помогла настойка и Галиной сестре. А для меня берёзовые почки неожиданно приоткрыли ещё одну из своих тайн.
За очередной порцией лекарств Талгат приехал в приподнятом настроении. У отца прекратились бесконечные, изматывающие боли, чаще стал улыбаться, шутить. Начал ходить по дому, выходить на улицу, а ведь до этого с постели не поднимался. Велико желание взяться за хозяйственные дела, но пока ещё нет прежней силы, быстро устаёт. Никогда не был верующим, а тут попросил достать ему Коран. Лекарства принимает с благоговением, сопровождая благодарственными молитвами. Мать не нарадуется, глядя на него. Говорит: последнюю корову продам, а его поставлю на ноги. Перестали ругаться и ссориться младшие братишка с сестрёнкой. Учиться стали лучше. Стараются принести из школы хорошие оценки, чтобы доставить радость отцу. Талгат завернул в газеты все бутылки с настойками, чтобы не побились в дороге, плотно уложил в пакеты. Достал из внутреннего кармана пачку денег и положил на край стола, поблагодарил за лекарства. «Откуда столько денег? — удивился я. — Неужели вынуждены были продать скотину?» Талгат признался: «Да, собирались продать, только богатых покупателей в деревне не нашлось, а до райцентра пока добраться трудно. Родственники помогли, у нас их почти половина деревни. Приходили под предлогом проведать отца и потихоньку совали маме в карман передника как хаер деньги на лекарства. Понемножку, кто сколько мог. В районе отцу тоже социальную помощь выделили». В пухлой пачке денег действительно почти все купюры были мелкого достоинства. Я отсчитал столько, сколько требовалось на расходы, а остальные деньги отдал парню обратно, сказав: «Не протестуй. Лишнего мне не надо. На чужой беде не разбогатеешь. А отца попроси пройти хотя бы в вашей больнице полную проверку».
Достигнутыми после четырёх месяцев лечения результатами я остался доволен. В анализах крови все показатели были в пределах нормы. В печени районные врачи никаких подозрительных образований не углядели, только в желчном пузыре обнаружили песок и мелкие камешки. Несколько отёчным оставалось тело поджелудочной железы, но к лимфатическим узлам претензий не имелось. О полном выздоровлении, конечно, и речи не могло быть. Важно то, что нами был выбран правильный путь, и его надо было пройти до конца. В больнице С. провел три недели. И пятый курс мы начали после перерыва, в начале июня.
Утром, после царских капель, я назначил полстакана отвара травы репешка — репейничка обыкновенного как универсального средства и для поджелудочной железы, и для печени, и от камешков в желчном пузыре. Из имеющихся рецептов я выбрал такой: заварить одну столовую ложку травы в стакане крутого кипятка. После двух часов настаивания пить в полугорячем виде перед завтраком и обедом. В каждую порцию влить чайную ложку моего противоопухолевого бальзама. В него я включил 150 мл настойки корней лопуха, по 100 мл настоек почек чёрного тополя, корней дягиля, марьиного корня, 50 мл настойки травы водяного перца. После завтрака и обеда выпить по полстакана полугорячего настоя очитка пурпурного, добавив в каждую порцию сорок капель сока очитка. Он нетоксичен, превышение дозы в разумных пределах допускается, зато польза от него великая. На вечерний приём, до ужина, один раз в день, назначил настой травы чистотела с тридцатью каплями его же сока. В промежутках между приёмами пищи предстояло принять с перерывами, в удобное для себя время, по чайной ложке настойки календулы на рюмке воды и чайную ложку порошка из корней одуванчика.
Надо проявить выдержку и терпение, чтобы полностью выполнить все назначения в указанной последовательности. У С. хватило ума понять, что другого выхода нет и если хочешь жить, придётся постоянно быть привязанным к лекарствам с утра до вечера, изо дня в день, на протяжении многих месяцев, без всякой надежды на передышку. Зато в награду за стойкость через полгода он почувствовал себя относительно здоровым. В меру сил вместе с женой и старшим сыном Талгатом занимался домашним хозяйством, заготавливал на зиму дрова, сено и комбикорма для скотины; картошку, свёклу, морковь и другие овощи про запас и на продажу. Хотя и не было прежней силы после тяжёлой болезни, часто уставал, садился в тенёк перевести дух, но всё равно от восхода солнца до позднего вечера оставался на ногах.
В сентябре мы всё-таки решили провести поддерживающее лечение. Подумав, я решил повторить полностью наш начальный, самый первый курс. В октябре С. съездил на обследование в Уфу. В районной больнице не было компьютерной томографии, да и профессиональный уровень местного онколога не вызывал у меня доверия. А у нас, в специализированном центре, работают опытнейшие онкологи, обладающие таким чутьём, что никакая мелочь от них не ускользнёт. Результаты обследования их порадовали, но они посоветовали не успокаиваться, не забывать о профилактике и хотя бы один раз в год проходить проверку.
Сагит на всякий случай увёз с собой дополнительный курс лечения. Я не стал ломать голову, дал ему состав наиболее ударного пятого курса, а после него посоветовал до весны один раз в день принимать утром по пять капель настойки красного мухомора.
Вот так удачно завершилась эта история. Как сложилась дальнейшая судьба Сагита, простого крестьянина из далёкой башкирской деревни, не знаю. Но если б снова постучалась в его дом беда, то сразу примчался бы при любой непогоде его сын Талгат.
Не это волнует меня сейчас. Я думаю о тех людях, которые, впав в отчаяние от поставленного им страшного диагноза, страдая от безысходности и невыносимой боли, мечутся в поисках спасения и не находят его. В первую очередь, конечно, надо найти своего спасителя в белом халате в лице опытного врача, призванного бороться за жизнь больного истово, целиком отдающего ему всего себя, все свои знания и мастерство и сострадание. Первенство всегда принадлежит врачу. А в том случае, если, исчерпав все имеющиеся возможности, в бессилии отступает медицина, то всё равно не следует терять надежды, падать духом и попытаться найти материнскую поддержку у Природы — не забывайте о том, что мы её дети. А возможности у неё почти беспредельные. Понятно, не всякий может рассчитывать на её снисхождение и милость. Она очень строгая, сердито отворачивается от людей подлых, завистливых, злобных, жадных, жестоких, двуличных, порочных, у которых источником заболевания является именно их скверный характер, и потому они трудно поддаются лечению. Зато вниманием и заботой окружает она тех, кто добр и чист душой. Я говорю об этом не ради красного словца. Сколько раз приходилось мне сталкиваться с таким явлением: позарез требуются живокость высокая, аир, белозор болотный, паслён сладко-горький для лечения не очень приятного человека, за которого просили уважаемые люди, зная, что им я не откажу. Обошёл все места, где прежде в изобилии росли эти травы, но сейчас их будто корова языком слизнула — и следа нет, хоть плачь. Метался я по другим лугам и лесам, но вернулся с пустыми руками. Пришлось отослать пациента к другому знакомому травнику. С отдельными травами, как я, он не работал, валил их десятками в одну кучу, считая, что каждая травка свою дорогу найдёт. Увы, ни одна из травок дороги к тому мужчине не нашла. Зато когда я лечил от рака одного, случайно напросившегося мужчину из Перми, необходимые для него травы на лугу чуть ли не сами лезли в руки. И на его лечение времени ушло почти вдвое меньше, чем я предполагал. Оба эти пациента были для меня людьми посторонними, я редко общался с ними, не вёл задушевные беседы, не вникал в их характеры, а вот травы — остаётся только удивляться! — уже заранее дали им оценку. Позже, собирая лекарственные растения адресно, для конкретного человека, я уже заранее имел о нём какое-то представление, мог приблизительно оценить его душевные качества. Травы как бы подсказывали, в каких рамках мне держаться с ним, дружески, с открытой душой или сдержанно, официально.
