Необходимые выводы о принципах лечения рака желудка, кому это вдруг потребуется, можно сделать из подробного описания применённых основных лечебных комплексов. А рассказывать детально о всех восемнадцати проведённых курсах, наверное, нет никакой необходимости. Здесь не может быть общего для всех трафарета, так как всякий раз мне приходилось исходить из необходимости учитывать индивидуальные особенности моей подопечной. Допустим, кто-то может принимать зверобойное масло месяцами, что очень ценно при лечении желудка, а больную от него стало сильно слабить. Масло пришлось временно отменить, а в курс я ввёл змеевик — горец змеиный: чайную ложку корня на стакан воды, кипятить три минуты и двадцать минут настаивать. Принимать по чайной, иногда и по столовой ложке три раза в день, пока желудок не окрепнет. А иногда оставлял и на весь курс, чуть позже вернувшись к прерванному приёму зверобойного масла. Кстати, сам змеевик тоже обладает сильным противоопухолевым действием. Поэтому, вернувшись к зверобойному маслу, давал и порошок из корня горца змеиного — по одной трети чайной ложки три раза в день, в дополнение к основному комплексу. Я ведь представления не имел о сопутствующих заболеваниях Сании. Неожиданно нарушилась работа почек. Можно было, конечно, обойтись любой мочегонной травой, но я подбирал только противораковые растения, поэтому ввёл в комплекс листья толокнянки. До еды, к примеру, назначен настой листьев чёрной ольхи с бальзамом, а после еды — настой листьев толокнянки. Лучше подходит в данном случае холодный настой из двух чайных ложек толокнянки на два стакана кипячёной воды комнатной температуры. Настоять четыре часа и принимать по полстакана три раза в день с чайной ложкой противоопухолевого бальзама. Холодный настой, в отличие от традиционного кипячения и упаривания на одну треть, можно спокойно принимать на протяжении всего курса, тем более что он обладает противоопухолевой активностью. В тибетской медицине трава толокнянки назначается при раке. В других случаях, особенно для защиты печени от метастазирования, её можно заменить хвощом полевым.
Разумеется, я не ограничивался только ранее упомянутыми растениями. Назначал до еды настой травы зопника клубненосного. Растение обычное для разнотравных лугов. У него крупные зубчатые листья и полый стебель с отличительным фиолетовым цветом — издали виден. Цветки розовые, с лиловым оттенком, расположены в конце длинного соцветия. Обычно заваривают одну столовую ложку в стакане кипятка, настаивают четыре часа. Сание назначил по одной трети стакана три раза в день с моим противоопухолевым бальзамом. Желательно принимать два месяца подряд, без перерывов. До еды. В одном из очередных курсов воспользовался даже пастушьей сумкой. Она тоже имеет прямое отношение к раку желудка. Заваривать одну чайную ложку в стакане кипятка, настоять два часа, принимать по трети стакана с чайной ложкой бальзама три раза в день после еды. Вот вам и основа для одного курса, без учета борца и других дополнительных трав. Не стоит забывать и про цветки картофеля, хмеля и всех остальных противораковых растениях. В начале зимы я посоветовал Рушану давать матери перед едой столовую ложку сока квашеной капусты, потому что при раке желудка обычно больные страдают от нехватки желудочного сока. Об обязательном применении овощных соков я не говорил только исходя из того, что не все и не всегда могут позволить их себе. Нет слов, они очень полезны, но следует помнить, что при выборе соков следует быть очень осторожным и назначать их только в тех случаях, когда больной ощущает острую потребность в них.
Методов лечения рака очень много, и я не имею права указывать, какой из них лучше. Каждый волен выбирать себе то, что покажется ему самым подходящим. И свои методы я никому не навязываю. Одно лишь хочу сказать. Во-первых, во всех случаях необходим хорошо продуманный комплекс. Не единичный, как водка с маслом — по методу Шевченко, не урина, не керосин и тем более не длительное голодание. Во-вторых, не забывайте про горячие и холодные травы. При их выборе путаница не исключена. В одной из книг о восточной медицине полынь была причислена к холодным травам, в другом источнике, которому доверяю больше, полынь отнесена к горячим, как и чернобыльник. Возможно, имелись в виду разные виды полыни. Не стану сопоставлять противоречия в отношении других популярных растений, оставим решать эту проблему специалистам, а со своей стороны я опять посоветую готовить настои только из отдельной травы. И если случится так, что до еды будет принят настой из горячей травы, а после еды из холодной — между ними останется достаточный разрыв во времени, не наносящий организму никакого вреда. Два хулигана способны устроить драку только в близком контакте, хватая друг друга за грудки, но при всём желании не смогут они подраться, находясь в разных концах улицы. Так приходится разделять и травы.
Восемнадцать месяцев лечилась травами Сания, восемнадцать комплексов пришлось мне готовить, пока главврач поселковой больницы не признал её избавившейся от рака желудка. Возможности районной больницы, разумеется, ограничены, однако он несколько раз посылал в Уфу всё необходимое для проведения гистологического анализа. Отсутствие злокачественных клеток подтвердилось. Рушан добросовестно записывал все комплексы в обычную школьную тетрадку, коротко излагая после каждого проведённого курса свои наблюдения. С ней он приехал в Уфу, зашел к заместителю главного врача, упорно выгонявшему его из клиники полтора года назад, в первый же день приезда из Туркменистана, с торжествующим видом победителя бросил тетрадь на стол и произнёс заранее приготовленную, не раз отрепетированную фразу: «Многоуважаемый Александр Сергеевич! Помните истекающую кровью, умирающую от рака желудка женщину из Туркмении? Вы категорически отказались оказать ей помощь, ни одного обезболивающего укола не сделали, никакого снисхождения не проявили, кроме угрозы выкинуть на улицу. Так вот, её вылечили не онкологи, а просто добрый человек, далёкий от медицины, не дававший клятву Гиппократа. Он вылечил ещё много других больных, от которых отказались ваши опытные врачи. В этой тетради изложен весь курс лечения. Если вам самому неинтересно, так дайте другим врачам, пусть поучатся. Тогда, может быть, поменьше станет покойников у вас. Я не с упрёками пришёл. Напротив, выразить свою благодарность за то, что не вызвали милицию, чтобы выкинуть маму на улицу. Терпели наше присутствие. Спасибо за всё. Прощайте!»
Врач молча выслушал длинную тираду, ни слова не сказал в ответ и даже не попрощался, когда Рушан, не оглядываясь, вышел из кабинета.
В середине лета, заранее предупредив, он привез свою мать к нам в гости. И я увидел невысокую, миниатюрную женщину с маленькими покатыми плечиками, с круглым, полудетским личиком, с отражёнными в карих глазах робостью, нерешительностью, будто вопрошающих, как ей вести себя дальше. И даже выбивающиеся из-под белого платочка седые волосы не говорили о возрасте, всё равно её общий облик оставлял впечатление какой-то детской незащищённости. Даже не верилось, что у неё такой взрослый сын, статный, чуть ли не вдвое выше ростом. Она жалась к нему, а он, взяв её за плечи, подвёл к накрытому столу с дымящимися тарелками горячего супа с домашней лапшой и бараниной, усадил на стул и сам сел рядом, положил из салатницы в её тарелочку овощи, придвинул суп, подал салфетку, продолжая без умолку рассказывать то о жизни в деревне, то о санитарках из онкологической больницы, к которым заходил вместе с матерью отблагодарить их за прежнее бескорыстное участие и доброту в самое трудное время. После обеда Сания развернула свёрток и протянула мне плотный серый свитер, сказав: «Я сама пряла и вязала его всю зиму для вас. В каждую стёжку вкладывала слова из Корана и молила Аллаха дать вам много земного счастья и долгих лет жизни за неоценимую помощь нам, простым людям».
Осенью Рушан уехал в Ашхабад. «Через месяц вернусь», — пообещал он. В Ашхабаде осталась без присмотра двухкомнатная квартира. Он не успел даже уволиться с работы. Вернулся он в Уфу только через год. Что задержало его там? Не знаю. Возможно, дела сердечные. Я никогда не спрашивал его о личной жизни. Мне сказал, что его охотно взяли обратно на работу. Не сидеть же без денег, да и накопить их надо было хотя бы на первые месяцы жизни после возвращения в деревню, к матери. Много времени заняли хлопоты с распродажей вещей, книг — их у него было почти две тысячи. Но труднее всего было продать квартиру, охотников поселиться рядом с золотым памятником Туркмен-баши было мало.
