Хоть убей, не помнил он на них ни одного обозначенного брода. Да и Кеть — не Хорар, это здесь она полсотни метров, а ниже по течению еще шире, берега крутые. Да и глубина приличная, по ней же суда ходят, небольшие, но все же, а значит, мель на ней — штука редкая. О чем он и сообщил напарнику.
— Тогда остается дракон, — бросил Берг. — Неподалеку от Заставного овраг есть, большой, заросший, вот туда ночью и надо людей по одному перевозить. Только вот сможет ли ваш зверодух пять километров с таким грузом пролететь? Ведь забираться высоко придется, чтобы ни твари зараженные нас не заметили, ни наши, а то ведь стрелять из самострелов начнут, мало не покажется.
— Придется рискнуть, — вздохнул Михаил, — другого нам ничего не остается. Сначала женщин переправим, потом сами, последнего Верда потащу. Хорошо, что Горыныч черным стал, ох, как хорошо, а то смотаться туда пять километров, обратно столько же, это десятка, а нас восемь. Плюс, как вы сказали, нужно повыше забраться. Итого, думаю, придется накрутить сотню километров. Давайте сокола вашего обычного поднимем в воздух, овраг этот глянуть нужно. Хотя стоп, ваш не годится, придется мне своего поднимать, своими глазами нужно смотреть.
— Это верно, ваше сиятельство, вы наш главный воздухоплаватель. Ох, и везучий вы человек. Надо же такого всего за пару месяцев добиться.
— Все мои успехи начались с Горыныча, — отозвался Михаил, роясь в сумке и ища нужную ловушку, с самым простым алым духом. — Если бы не он, лежал бы я рядом с Василько. Может, повезло бы, и наткнулся бы на нас кто из ловчих, тогда хоть костер бы был. А не нашли б, так и валялись бы два высохших костяка.
— И то правда, удача вам большая пришла, — согласился Берг.
Наконец, Михаил вытащил нужную ловушку, обычный сокол второго ранга, даже не алый, но ему хватит, чтобы туда-обратно слетать и найти тот овраг. Управился за час. Прав был Николай Андреевич, идеальное место для тайной высадки — и склоны крутые, и есть, где Горынычу сесть. Но что самое важное, рядом никого, никаких лагерей воинских, никаких постов и патрулей. До Заставного метров пятьсот, не меньше.
Загнав сокола в ловушку, Бельский уже собирался сворачиваться, и так прочти четыре часа провалялись в этой роще, как Берг предложил еще одну штуку.
— Михаил Иванович, а есть у вас черный дух, которого совсем не жалко? Знаю я, вы много их с собой тащите.
— К чему вы клоните, Николай Андреевич?
— Ну, вы ж капитан егерей, разведчик, — подмигнул старший дьяк. — Как насчет того, чтобы разведку боем провести? Загнать в один из ходов зверодуха, к скверне устойчивого, да посмотреть, что там, да как? Негоже к нашим с пустыми руками возвращаться.
— А если всполошим нежить? — задумчиво поинтересовался Михаил. — Нам бы тихо пройти, без шума. Не знаю, насколько они умны, но я бы точно начал искать того, чей зверодух приперся в мои владения.
Берг задумался. Доводы боярина Бельского были разумными.
— А если не здесь? — озвучил он новую идею. — Мы ведь этого черного списываем, пусть отбежит подальше, вон на пару километров выше старого моста. Насколько вы их контролируете?
Михаил задумался.
— Первый ранг — километра на три, второй — на пять, третий — почти десять. Но таких у меня всего несколько, и все здоровые, не протиснутся они в эти норы. Можно, конечно, быстро, используя Горыныча, отлететь сразу на десять километров и там устраивать переполох, но не хочу рисковать, ему ночью летать много. Вот что, Николай Андреевич, правы вы, нужно под землю сунуться, но я это сделаю, когда вас всех на тот берег переправлю, и только Верд останется. Мы с ним шороху наведем, и на взлет, так лучше будет.
— Разумно, ваше сиятельство, не зря вас капитаном над егерями поставили, все продумали, уходим.
Михаил согласно кивнул и, пригнувшись, двинулся сквозь рощу. А вообще нужно будет озаботиться печатью невидимости, или какой-нибудь маскировочной. Что-то ему подсказывало, что, если не удавят его в остроге, он не раз и не два на этот берег в земли оскверненных сходит.
Кто бы знал, как боярину Бельскому надоело в эту ночь работать извозчиком. Да, перелеты были короткими — взлет, разгон, планирование в овраг, высадить пассажира и обратно, на каждый уходило минут двадцать. не больше. Первой в путешествие отправилась визжащая всю дорогу от страха Аглая, затем Никита с Варварой, потом Ирина с Екатериной, ну и боярин Берг. В итоге на том берегу остался только Верд, который перебрался поближе к реке и норам оскверненных.
— Не боязно, ваше сиятельство? — поинтересовался рядовой, глядя, как из кубика появляется совсем небольшой волк, получившийся из сильно ослабленного зверодуха.
— Да не особо, — покачал головой Бельский. — Если что, сразу сбежим, а так, разведаем, что там, под землей, ну и черного проверим в бою. Все, приглядывай за мной, если что, сразу толкай, — выдав Верду инструкции, Михаил скользнул в сознание черного волка и отправил его к намеченной норе.
Для зверодуха не существует понятия «день» и «ночь», они видят одинаково, что на свету, что во тьме. Триста метров тот преодолел секунд за двадцать. Бежал он быстро, в ночи его почти не разглядеть обычным зрением, слабое черное свечение было едва заметно. Последний шаг — и вот спуск под землю. Лаз был не укреплен, нора приличная, высотой метра полтора, в ширину столько же. Волк, хоть и не сильно крупный, но протиснулся с трудом, особенно в высоту было неудобно. Вход никто не охранял, зверодух принялся спускаться вниз, наклон приличный, градусов тридцать. Но больше всего Михаилу не нравилась скверна, она была повсюду, черно-зелёная плесень покрывала стены и какие-то корни, под ногами ее было особенно много, волк словно по ковру ступал.
«А они старательные, — подумал Бельский, глядя на четвертый отнорок, уходящий куда-то в сторону. Это сколько же труда надо вложить, чтобы такое вырыть? Но куда они девают землю, ведь снаружи ее совсем не много? Да и как вообще это было вырыто?».
Михаил заставил волка остановиться и уставился на стену, но под покровом скверны видно было плохо. Следуя приказу, зверодух поднял лапу и стал счищать скверну. Попутно Бельский смотрел, как та воздействует на черного. При каждом контакте она поражала его слугу, но пока тот сопротивлялся, уничтожая попавшую заразу. Интересно, конечно, сколько протянет, ведь у всего есть предел.
Наконец ему удалось разглядеть стенку, она была ровная, почти гладкая, никаких следов когтей и инструментов, словно червяк прошел. Точно, вот оно в чем дело — червяк. Но откуда он такой взялся? Неужели на него так повлияла скверна? Плохо это, волк уже прошел метров сто, наклон почти исчез, и Михаил даже не мог представить, сколько до поверхности, но уж никак не меньше двадцати метров. Но если так, то твари могут, уйдя вглубь, и под рекой пройти. Что будет, если они докопаются до того же оврага, и хлынет оттуда поток оскверненных при поддержке зараженных зверодухов и одержимых? Так можно оборону обрушить одним ударом.
Он пустил слугу дальше, прав Берг, ох, как прав, нужна разведка, очень нужна.
Первого оскверненного волк встретил минут через пять, тот выскочил из какого-то небольшого отнорка, но ничего сделать не успел.
— Убей, — отдал Бельский короткий приказ, и волк, размывшись в воздухе, в один рывок оказался рядом.
Удар лапой, на которой появились внушительные когти, сорвали сразу половину черепа. С минуту Михаил выжидал, но никто больше на его слугу не бросился, так что зверодух сдвинул тело обратно в отнорок, чтобы не мешалось, и проход главный не закупоривало, и двинул дальше.
Коридор оборвался неожиданно, стены раздались в стороны, и волк ступил в подземную пещеру. Не сказать, что огромная, метров двадцать в длину и вдвое больше в ширину. На земле лежали оскверненные — десятки, может, сотни, вповалку, друг на друге. А еще тут были тела людей, их как-то на стенах развесили. На некоторых остались обрывки гражданских платьев, другие были в мундирах, один в сером — второго полка, остальные в темно-синих — первого, в котором и служил Михаил. Было их всего десяток, и от каждого расползалась черно-зеленая плесень, покрывающая стены. Еще Михаил увидел, как изо рта каждого, словно дыхание, вырывается какая-то пыль. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это тоже скверна, только она насыщала воздух. Любой человек или обычный зверодух, фиолетовый или алый, давно бы заразился.
