— Ир, — позвал он, — одолжи свое зеркальце, побриться надо, а то скоро зарасту.
Приведение себя в порядок много времени не заняло. Николай Андреевич последовал его примеру и тоже сбрил с лица поросль. То, что они в походе, не повод запускать себя.
Присев у костра, Бельский получил в руки кружку с горячим взваром и слегка разогретую на огне зайчатину, которую наловил сокол Ирины, поднятый для наблюдения за местностью, после того как они покинули лес.
Есть пришлось вслепую, поскольку завтрак он совместил с общением с вернувшимся разведчиком. Михаил получил почти три десятка картинок, потребовалось около получаса, чтобы разобраться в том, что сообщил ему сокол.
— Подведем итог, — наконец, вынырнув из сознания птица, произнес он. — Картина, конечно, преотвратная, все же тупой птиц, и взглянуть своими глазами и его — две разные вещи, но данные появились. За рекой наши, во всяком случае, Заставный в руках людей. Мост через Кеть разрушен, ну это мы и ожидали. Врага сокол не видел, но кое-что странное разглядел — вся степь за рекой изрыта, кучи земли, какие-то норы. Видел он еще и большие выжженные круги, абсолютно правильные. А еще там все заражено скверной. На той стороне укрепления, очень много новых, там настоящие засеки. Все они расположены на высоком берегу и тянутся на километры, войск там должно быть много. Но, как я сказал, птица тупая, и не знала, куда смотреть. Одно ясно, границу удерживает не один полк. Империя не отступает, а удерживает рубеж. До Создаля он долетел, город жив. Рядом с ним приличный воинский лагерь. Но город темный, ни одно окно не светится.
— Думается мне, ваше сиятельство, — подал голос Николай Андреевич, — мирных жителей могли эвакуировать в империю или в глубину континента. Любой зараженный играет против империи, становясь проводником скверны или ее солдатом.
— А что за норы и кучи земли на правом берегу? — поинтересовалась Воронецкая.
— Вероятней всего, Ирина Николаевна, оскверненные ушли под землю, там скрываются и оттуда атакуют, — предположил Берг. — Сомнительно, что они будут устраивать военный лагерь по имперским наставлениям, а прятаться до новой атаки на рубеж обороны где-то надо. Видимо, придумали что-то, чтобы их на открытой местности бить, вот и выкручиваются, как могут.
— Разумно, ваше сиятельство, — согласился со старшим дьяком Бельский. — Но это означает только одно, нам придется сильно думать, как попасть на ту сторону. А теперь подъем, и двигаем в сторону Создаля, нам идти и идти. Горынычу еще деревню зачищать, что у нас по пути будет, негоже оставлять очаг скверны.
До Хорара добрались к полудню. Да уж, скорость передвижения отряда была аховая. Когда Михаил только ехал в сторону города в компании егерей, путь от стоянки, включая переправу через реку, поход через лес и выход к лагерю, занял световой день. А сейчас у них полтора дня ушло только на то, чтобы до Хорара добраться. Беркут, занимавшийся разведкой, не обманул, река и вправду вспучилась. Она прилично разлилась по каменистому берегу. Не было и речи перейти ее вброд, стремительный поток унес бы любого. Если раньше она была по пояс, то теперь не меньше, чем по грудь, а то и по шею. Мимо Бельского, стоящего у самого уреза воды, протащило камень размером в половину его роста, следом проплыл кусок древесного ствола с обломанными ветвями.
— Нельзя туда лезть, — выдал Берг, останавливаясь рядом. — Даже если веревку натянем, снесет. А ждать, пока уйдет большая вода, тоже нельзя, может дней на пять затянуться, видимо, в горах большие дожди шли.
— Да уж, — согласился Михаил, — правы вы, ваше сиятельство, видимо, мне придется поработать извозчиком, сегодня вы все же полетаете внутри моего дракона. — Он развернулся и направился к остальным. — Сейчас я по одному буду вас переносить на тот берег. Начнем, пожалуй, с Ирины. Она способна за себя постоять, если что случиться. Милая, запрыгивай мне за спину, обхвати руками и ногами.
Княгиня Воронецкая послушно выполнила приказ, и через секунду Горыныч поглотил их. Два взмаха черными крыльями, две секунды полета, и вот они на другом берегу. Новое слияние, и Михаил вернулся на противоположенный берег.
— Кать, ты следующая, — скомандовал Бельский.
Переправа заняла час и вымотала боярина так, словно он лично каждого на своем горбу перенес, но делать было нечего, и отряд тронулся дальше.
С деревней возиться не стали, Михаил поднял в воздух дракона, и тот за двадцать минут призрачным пламенем выжег все, до чего успела коснуться скверна.
— Эх, лихо вы, ваше сиятельство, — выдал простодушный Верд. — Нам бы вашего зверодуха, когда в поле стояли против орды оскверненных, полчаса, и нет врага.
— Верд, с простой ордой тупых оскверненных Горыныч, конечно, справится, — произнес Берг. — Но ты же сам нам рассказывал, что с ними всегда одержимые, и я больше чем уверен, у них найдется, чем ответить, и смахнут дракона с неба минуты за две, так что не панацея он.
— Отдохнули? — окинув взглядом свой отряд, поинтересовался Бельский.
Все, кроме Ирины, включая Аглаю, которая восседала на алтезе, отрицательно замотали головами. Выносливая ловчая, намотавшая по руинам, наверное, не одну тысячу километров, на это только улыбнулась.
— Нет? Ну, неважно, вперед, — бодрясь, заявил Михаил. — Время дорого, нам еще дня два, а то и три топать до реки. Через час на обед встанем, вот и отдохнете.
К реке Кеть, по которой проходила линия боевых действий, маленький отряд боярина Бельского вышел через четыре дня. За это время не случилось ровным счетом ничего. Стычку с десятком оскверненных, которые в наглую топали по дороге навстречу, чем-то серьезным даже считать нельзя. Поднявшийся в воздух Горыныч спалил исковерканных скверной, скрюченных, продвигающихся на четвереньках людей с одного захода, после призрачного пламени на земле остались только почерневшие костяки.
Ни о какой нормальной переправе и речи не шло, весь день Бельский вместе с Бергом издалека следили за берегом. Николай Андреевич оказался прав, кучи земли — это излишки, выкинутые из подземных убежищ и ходов сообщения, оскверненные зарылись вглубь, и при свете черного солнца даже носу наружу не казали.
— Как думаете, ваше сиятельство, много их там? — поинтересовался старший дьяк.
— Очень, — отозвался Михаил. — Как переправляться на тот берег будем? Сомневаюсь, что они нас добром пропустят. Да и соотечественники могут из самострела пальнуть. Вы, Николай Андреевич, как человек тайной канцелярии, лучше скажите, что нас на том брегу ждет?
— Ничего хорошего нас с вами не ждет. Как служивых, бес знает, где шлявшихся, в подпол кинут, и будут душу на допросах мотать. Жен ваших, скорее всего, по-человечески поселят, княгини все же, и не последних родов, особенно Екатерина Федоровна, но и им допроса не избежать, как и моим. Мозголома позовут, уж больно история наша с вами звучать будет не слишком правдиво. А когда они о ваших талантах прознают, вот тогда держитесь. Кроме того, вы ведь не забыли врага своего, князя Долгорукова? Я плохо этого человека знаю, но кое-что слышал, не простит он вам сынка своего. Да и еще один повод у него убить вас появился, дочка за вас замуж вышла, да не одна. Какой вызов империи! Так что, как только до него дойдут слухи о вашем возвращении, вас попытаются убить, и попытки эти будут идти одна за другой.
— Ну, что сказать, ваше сиятельство? — задумчиво произнес Михаил. — Мысли наши сошлись, и мои даже мрачнее ваших прогнозов. Ну, да ладно, на все воля богов. Лучше скажите, как переправляться будем? Явно не плот строить, мостов тут на сотни километров нет. Интересно, как твари атакуют? Мы постоянно за берегом приглядывали, но кроме копошения, так ничего и не увидели. Неужели река в полсотни метров настолько для них непреодолима?
— Может, сокола поднять и брод поискать? — предложил Берг. — Пусть до него неделя пути будет, черные духи на себя удар примут, а мы по-быстрому пройдем.
— Сомнительно, — покачал головой Бельский, припоминая штабные карты, которые изучал, когда роту егерей принял.
