— Привет, Артём, — быстро задеваю его лицо скупым взглядом и намереваюсь уйти к себе в комнату.

— Привет, невестушка, — злорадствует? Смотрю в улыбающиеся глаза и не понимаю: он язвит или шутит?

— Какая же я тебе невестушка? Ты бросил меня на произвол судьбы. Даже запрос на подтверждение подписки, по-детски, убрал.

Это был второй мой шок после фотографий Кати. Я долго думала, что же такого сделала, что обидела Тёму? А потом забила на всех.

— Знаешь Алён, у меня хорошее чувство юмора, но не тогда, когда перегибают. А вы с Екатериной — перегнули и согнули. Дмитрий дома?

— Папа уехал, — отвечаю на автомате, а когда Артём намеревается уйти, впаиваю ногти в рукав его свитера, удерживая. — Ты что несешь? Катя переспала с Глебом и выложила их в сеть. Какие игры?

Он останавливается и ошарашенно смотрит на меня. Шок, удивление, жалость. Последнее тригеррит.

— Уходи.

— Ну нет. Что там у тебя с этим мудаком произошло меня не волнует, — Тёма берет свои эмоции под контроль и каким-то неведанным образом усаживает нас на диван. — Ты не помнишь, как вы пошутили надо мной?

— Я не так много пила, Тём и точно помню, что все веселилась. Ты поздравил меня с Павлиной Евгеньевной. Больше я вас не видела… Слишком много народу, сам видел.

Он отрицательно кивает головой и ухмыляется моему рассказу. Как-то горько и обиженно. В эту минуту отчаянно хочется его обнять и получить ответные обнимашки. Тепло заботливого мужчины — не отца. Вот, что мне нужно.

— Позвать меня в приватную комнату и подослать свою подругу — полагаю это не совсем то, что я заслужил. То есть идея была не твоя? — тихо спрашивает Арт и внимательно смотрит в мои глаза.

— Я… я честно никого! Она с Глебом… И к тебе ещё приставала? Господи, ну что за тварь, — срываюсь рыдая.

Жизнь — не сказка. И лучшие подруги бывают редкостным говном. Главное, не заляпаться.

Не знаю, чего я добиваюсь, но фотографию с полностью выздоровевшим Нери, сделанную сегодня утром, я выкладываю в сеть.

Кучу падающих сообщений и уведомлений в мессенджерах не открываю. Уведомления о звонках тоже игнорирую.

Диктую Сири чтобы позвонила Артёму и включаю громкую связь.

— Привет, Бибер! — бодро кричу. — Приезжай в гости. Прямо сейчас, адрес ты знаешь, — и не дожидаясь ответной реакции, кладу трубку и снова врубаю авиа-режим.

Мне всё еще не до вас, люди-человеки.

«Позвать меня в приватную комнату и подослать свою подругу — полагаю это не совсем то, что я заслужил. То есть идея была не твоя?», — Тёмкина фраза, брошенная от обиды всю ночь, не давала покоя.

Я же не маленькая девочка, чтобы не понять для чего он отправился в приват. Не чай со мной пить… и мне сейчас, не нужен ни чай, ни кофе, ни какао.

Звонок в дверь раздается ровно в том момент, когда я завязываю плотный узел на шелковом халате. Потуже, чтобы… что?

Бред какой… быстро натягиваю шорты и топ, а то совсем дешевый ситком выходит.

Спасибо, что без дурацкого веника. Это сейчас не кстати.

— Привет.

— Ну привет, красавица, — улыбается Арт и протягивает мне целую сумку апельсинов.

Правильно, я же «болею». А он — вылечит.

Нетерпеливо наблюдаю, как он проходит в гостиную, бросает взгляд на столик, сервированный алкоголем и клубникой.

Я толкаю Тёму на диван и первая целую. Правда уже через секунду мужчина перехватывает инициативу.

Артём хочет целоваться, а я приказываю себе собраться и сделать то, ради чего я его сюда и позвала. Терапевтическим излечением членом животворящим.

Отстраняюсь и опускаюсь на колени, тянусь к его брюкам. Ремень, пуговица, молния — механизм действия известен. Рывок брюк вместе с бельём и перед моим лицом предстаёт идеальный член. Ровный, большой. Готовый. С аккуратно подстриженным газоном светлых волос.

Я мысленно с ним здороваюсь и прошу прощения, что сравниваю с другим. Оттягивая момент близкого знакомства, глажу бёдра Артёма и косые мышцы живота.

— Если не хочешь, не нужно, — по-своему расценивает мою медлительность Тёма и, поднимая с колен, дарит жаркий поцелуй, укладывая на кровать.

Предплечья мелькают перед глазами и ловкие руки стягивают мои шорты вниз. Прозрачные трусики летят следом.

Артём обхватывает обе щиколотки и тянет их на себя. Одну мою ногу кладёт себе на плечо, а вторую начинает зацеловывать начиная с кончиков пальцев.

Склоняется над моей предательницей и уже собирается лизнуть, как я нервно пищу, чтобы он остановился.

Все-таки не только моя вагина предательница, но ещё и я. Не смогли мы подпустить другого мужчину — ни в голову, ни в другие места.

Гореть мне в аду за своё свинство.

Был бы тут Глеб наверняка сказал: дрочи рукой, Белоснежка. А Тёма не такой, с понимающей улыбкой удалился в душ…

Пока он смывает напряжение от неудачного знакомства с такой сукой как я, я планомерно осушаю пузырившийся шампунь. Пробоина от улетевшей пробки на стене — это мое наказание от Боженьки. Принимаю с покаянием и благодарю, что хоть так, а не рикошетом от стены и фингалом в глаз. Вот бы парочка твикс поржала над неудачницей.

И к тому времени, когда посвежевший Артём выходит из душа, слезливо костерю кобелину Глеба. Плачу и пускаю слюни, засыпая на мужской груди.

Боже я ужасна…

И мне совсем не стыдно имитировать крепкий сон, когда утром мой «женишок» оставляет легкий поцелуй на губах и впадинке шеи перед тем, как уйти.

Если после этого Павлина, мать ее, Евгеньевна подольет мне в чай слабительное — вот, честно, выпью всё до капли.

— Сапронов, ну что тебе надо? — я даже несколько раз моргаю, в надежде что мощная тушка друга исчезнет из моей квартиры.

— Она в Москве.

Выгнать Влада? Проще самой уйти из дома и дойти до Мадагаскара пешком.

Хотя хочется не до Мадагаскара, а до Карелии… Злорадно спросить, что же случилось, что Рашен Кейт Мосс усвистела обратно? Бюджет на платьишки не сдюжил?

— Ты затрахала кидать всех в игнор и заливать квартиру своими зелеными соплями, — и пока я прихожу в себя, хватая ртом воздух от такой наглости и хамства он топает к двери и по-свойски впускает в мою квартиру Настю, Вику и Марианну.

Какого?

— Во-первых, Глеб был в Карелии два года назад, во-вторых, это галимая фотожопная склейка. В-третьих, эта сука никуда не выезжала, а тусовалась на даче у своего бывшего мудака. Ей предъявлено обвинение за преднамеренную порчу имущества и нанесение вреда деловой репутации. Загорский старший тоже не стал спускать…

— А, в-четвертых, идите все нахрен! Я знаю, что это фотошоп, — хлюпаю носом и отпихиваю от себя повисших девчонок. Я же не лиана, блин или Йен Сомерхолдер.

До сих пор щиплет в носу от собственной непроходимой тупости. Почему я никогда не заходила в аккаунт Глеба и не смотрела его фотографии? Потому что у нас всё стремительно завертелось? Потому что я не интересовалась его жизнью? Потому что, как оказалось, социофоб?

Ответ, конечно же, очевиден…

Но я на эмоциях едва не переспала с Артёмом, а что вытворил Глеб, когда узнал про всё это — неизвестно. Да и готова ли я это узнать?

Чувствую Настин взгляд, но разговаривать не готова. Ни с кем… Видимо мне понравилось упиваться своим горем. Выдуманным, как оказалось.

Телефонная трель резонирует по ушам, и я вижу, как Влад бесцеремонно заглядывает в экран перед тем, как передать его мне.

— Мам. Если ты о…

— Алёна! Папа врезал твоему Золотареву… Господи это просто какой-то кошмар. Дочь, тут выяснилось, что это всё сука Катька подстроила. А я…

— Мам, — перебиваю ее. — Я знаю. Два часа назад зашла на его страницу и убедилась, что это был фейк. Можно я побуду одна? Спать хочу.

Эту фразу произношу больше не для нее, а для фантастической четверки.