— Мажорик, думаешь, что от твоих домогательств во мне проснется Оракул? — парирую тем же.

— Ну же, Алёнка, подумай. Детка, Калифорния, Анахайм… парк развлечений? — договаривать ему не нужно.

Мечта абсолютно всех людей от двух лет до ста — «Диснейленд». Не нуждается в представлении.

А вот несчастный индус, проклявший день, когда он стал таксистом, наверное, нуждается в лечении легкой степени контузии… Сам виноват! Когда привозишь туристов в обитель старика Уолта Диснея нужно беруши втыкать.

«Мультаун Микки» — гласит табличка на выезде и на этом все адекватные мысли снова вылетают из моей головушки, оставляя в лексиконе только пищащие и визжащие звуки.

Божечки-кошечки! Это же целый мультяшный город.

— «Кто подставил кролика Роджера?». А-а-аа, Глеб, сфоткай меня. Сфоткай!

Последующие полчаса я испытываю на прочность камеру в телефоне фитнес-хлебушка и активно позорю нас.

Эх, не понимают скучные японцы настоящего детского восторга и не умеют радоваться по-настоящему.

Глеб берет меня за руку, и мы идем в палатку проката роликов. Ухмыляюсь. Парк действительно огромный. А я сейчас самый что ни на есть маленький ребенок — потеряюсь без своего супермена.

Да и он выглядит таким счастливым и безмятежным. Всё же мы в любом возрасте — дети. Главное, не растерять в себе это качество, под масками и стереотипами.

Держась за руки, мы поочередно посещаем дома Гуфи и Дональда Дака.

— Смотри, мышка, — разворачивает меня Глеб. — Там домики Микки и Минни Мауса.

— Очуметь!

От моего оглушающего визга у япошки падает палароид, и пока нам не выставили счет, мы быстро ныряем внутрь ожившей детской сказки.

Боже… здесь всё как в мультике! Полное погружение в жизнь персонажей. Хочется замереть в моменте.

Я готова расцеловать Золотарева, но он крепко обнимает и разворачивает меня к себе.

— Белоснежка, — смущается и выуживает бархатную коробочку из кармана брюк. — Алёнка, сказочная моя. Я хрен знает сколько полагается выжидать, чтобы сделать предложение, но ты уж соглашайся, а?

Глеб улыбается и откидывает крышку. Перевожу взгляд с его лица на огромный булыжник в черт знает сколько карат.

Мне бы прокричать «да», но от нервов язык прилип к небу. Сердце сейчас выскочит, и помру я прямо тут… в мышином царстве своей детской мечты.

— Мажорик, — слезы катятся по моим щекам. — Ты же знаешь, что я тебя люблю?

— Знаю, — плечи Глеба напрягаются. Зеленые глаза темнеют и не скрывают зарождающуюся панику.

Дурак какой… Неужели подумал, что я могу отказать⁈ Я же просто напомнить, как сильно люблю его, козлика моего.

Хватаю драгоценную коробочку из его рук и со всей силы обнимаю. Видимо слишком сильно, потому что, как только я хочу ответить заветное «да», Глеб заваливает нас на мультяшный холодильник, с которого на мою голову падает игрушечный цветок в вазе и целая тарелка бутафорского сыра.

Хорошо, что мягкое…

— Миронова, с тобой опасно посещать общественные места, — ржет нахал, вытаскивая всё это чудо из моих волос.

— А ты в зал что ли начни ходить… хилый какой стал.

— Белоснежка, — рычит и так хищно надвигается на меня.

— Глеба-ася? — ухмыляюсь, играя с огнем.

Но нам обоим это нравится. Никогда не будет скучно.

— Да согласная я. Побудешь моим текущем мужем.

— Когда-нибудь я тебе придушу, — рычит мой будущий муж и безумно нежно обнимает.

Булыжник на пальце очень красиво переливается, и весит, как кастет. От этого моя улыбка на памятном фото становится еще шире. Даже мультяшные костюмы четы Маусов, напехтеренные на аниматорах на нашем снимке — просто сама серьезность, в сравнении с моей акульей улыбкой в пятнадцать тысяч зубов.

Я, мать вашу, в Диснейленде и скоро стану женой одного зеленоглазого красавчика!

— Глебася? — откладываю в сторону надкусанный бургер.

— Что?

— А зачем ты купальники кидал? Тут же холод собачий, — ежусь и обхватываю горячую кружку.

Эйфория от эмоций поутихла, сменившись легкой усталостью и голодом. А еще я, наконец, осознала, что двадцать градусов здесь ощущаются прохладнее, чем в Москве, и солнышко не спасает.

— Потому что мы еще кое-куда едем, — загадочно улыбается Глеб.

— Опять твои сюрпризы… — канючу. Неизвестность меня, конечно, будоражит, но еще напрягает.

— Не в этот раз. В Вегас, детка.

— Ты⁈ О боже, Глеб! — закрываю рот руками, потому что на нас косятся другие посетители бургерной. — Ты банк что ли грабанул?

Золотарев смеется своим нереальным грудным смехом и мотает головой. Тыкает что-то в телефоне и вызвав «Убер» тащит нас на выход.

Надеюсь, что это будет другой таксит.

Киваю улыбчивому афроамериканцу, который за баснословные деньжища довезет нас до места назначения.

— Сразу говорю: я твой кредит выплачивать не собираюсь.

— И не надо, Кареглазка, — скалится, сжимая мою коленку. — Натурой отдашь.

— Хренушки тебе.

— Супружеский долг — это дело чести, Алёна Дмитриевна.

Хлопаю глазами, натурально потеряв дар речи. В ушах барабанит шепот Глеба: «У нас насыщенная программа — Вегас, казино, а потом перед самим Элвисом ты поклянешься мне в вечной любви, а после будешь всю ночь орать „Да-да-да“, пока я буду тебя нещадно трахать».

Мы почти двое суток не занимались любовью. Я надеюсь, что соседи по номеру не вызовут на нас полицию…

И тут в моей гениальной голове всплывает знаменитая фраза: «Всё, что происходит в Вегасе, остается в Вегасе!».

— Золотарев! — кричу так громко, что таксист подпрыгивает на сидении и боязливо косится на нас в зеркало. — Ты что же хочешь пожениться понарошку⁈ Брак, заключенный в Вегасе — не имеет юридической силы, козлина ты мажористая.

— Как же ты меня бесишь, Миронова.

Поток моих ругательств останавливают пальцы Глеба, впившиеся в мои скулы. Дикий поцелуй затыкает рот похлеще кляпа, а умелый язык обещает, что невозможное — возможно.

Разве смогу я ему сказать нет? Даже если вместо настоящих колец будут травинки? Конечно, же нет.

— И так, дети мои! Объявляю вас мужем и женой! Держите счастливый жетон на игру в казино и благословение жаркого тра… — помощница пьяного вдрабадан Элвиса вовремя закрывает ему рот своей ладонью. Спасибо, добрая фея, не дала испортить момента.

— Хорошее, между прочим, пожелание, — шелестит над ухом и дерзкий язык ныряет в мою ушную раковину.

— Полегче, муженек. Помнишь же, что секс после брака становится только по праздникам, — нарываюсь, за что и получаю шлепок по попе, а после и вовсе повисаю, как мешок элитной картошки на мощном плече Глеба Золотарева. Моего муженька…

Он так и не отпускает — не в лифте, не в длинных коридорах, которые плавно вышагивает в поисках нашего номера.

Разглядываю его широкие плечи и упругий орех.

— Эй! — рычит муж, и звонко шлепает левую ягодицу, когда я первая щипаю его за зад.

— Я в казино хотела! Вдруг мы выиграем, — канючу из вредности.

Глеб что-то рычит сквозь зубы. Наверное, как ему повезло со мной. А через мгновение на мою несчастную голову что-то сыпется. Матерясь, мажорик нащупывает выключатель, и мы видим рассыпавшиеся лепестки пожухших роз.

Мда… дисконтный номер для молодоженов.

— Блин, у меня дежавю какое-то: то куча снега при первом знакомстве, то сыром по голове, а теперь еще и цветами прилетело. И всё из-за тебя, Золотарев!

Любимый засранец скалится и припечатывает мою ягодицу ладонью. Хамство! И пока от шока я хватаю ртом воздух, он выуживает из кармана кусок ярко-желтого пластикового рокфора.

— Ты что спёр сыр из Диснейленда⁈

— Не спёр, а забрал как моральную компенсацию. Именно этим куском прилетело тебе по башке, — издевается Глеб.

Бросаюсь на крепкую шею то ли ругая, то ли восхищаясь…

Боже мой, мы просто два психа. Таким, как мы, определенно нужно держаться вместе.