Глеб втягивает носом запах моей кожи, слегка касаясь ее губами. Смотрит, не отрываясь, глаза в глаза. Невесомо касается ключиц и опускается до напряженного соска, порочно лизнув его.

— Ах, — выпускаю несдержанный стон, и сама сбрасываю кусок брендовой тряпки.

Тянусь к мужской груди и судорожно начинаю расстегивать рубашку. Ногти проезжаются мимо пуговиц и мажорик гортанно смеётся. Правда, поймав мой недовольный взгляд, перехватывает инициативу, и резво сбрасывает сорочку на пол.

Ястреб с расправленными крыльями. Потрясающе реалистичное тату — волнующе пугающее, но Глебу идёт. Набито давно и уже потеряло былую яркость. Вытатуированный хищник подчиняет и будто обещает, что его хозяин знает, как подарить неземное наслаждение.

Сдаюсь своим инстинктам, и обвожу границы татуировки кончиком языка. В ответ слышу его прерывистое дыхание.

«Не только ты один можешь дразниться. Я тоже умею», — проговариваю мысленно. Поэтому, закончив с рисунком, легонько прикусываю мужской сосок.

Глеб рычит, и опрокидывает меня на спину, наказывая за дерзость. Перед глазами мелькает волчий оскал и чертовы клыки смыкаются на напряженной плоти ореол. Одного движения языка хватает, чтобы меня выгнуло дугой от боли и наслаждения.

Впаивая свои когти в лопатки Глеба, я собственноручно срываю предохранители. В мгновение ока оказываюсь распластанная под мощным самцом.

Его эрекция рискует пробить дыру в брюках, а ремень царапает нежную кожу моего живота.

Глеб несколько раз толкается бедрами, имитируя наше слияние и впивается в мой рот сумасшедшим поцелуем. Язык хозяйничает и требовательно прорывается еще глубже.

Слышу звук расстёгивающейся молнии, рвущуюся фольгу презерватива, смазанные движения рук и тугое давление в промежности.

Резким мощным толчком Глеб врывается внутрь. Под мой громкий крик и его хриплый полурык.

— Ну наконец-то, приступаем к обряду изгнания ведьм, — хрипло ухмыляется гад, делая глубокие толчки и расширяя меня под себя.

— Су-у-ученыш, — гортанно шиплю я, перемежая его со стонами.

— Не шипи! Разрешаю орать в полный голос, как ты кайфуешь от моего члена, — тянет Глеб торжествующе, не забывая блокировать мои попытки расцарапать его наглую моську.

Сумасшествие какое-то!

Мы жадно смотрим друг другу в глаза, его зелень сияет яркими вспышками вожделения и желания.

Руки повсюду — мнут, ласкают, выкручивают соски.

Я не остаюсь в долгу и обхватывая темный затылок сжимаю полный кулак мягких волос.

— Дрянь брыкливая, — долетает до меня и воздух стремительно покидает грудь.

Жесткая рука с силой перехватывает горло, не позволяя сделать вдох, держит долго, рождая внутри легкую панику. И, прежде чем я успеваю испугаться по-настоящему, меняет траекторию и перемещается на затылок.

Глеб сдавливает мою шею, рискуя переломать позвонки и с дикой скоростью загоняет член внутрь, разнося хлюпающие звуки по всему номеру. Повторяет мое дневное движение и проводит своим языком по щеке слизывая выступившие слезы.

— Сучка, дикая. Моя сучка. Только моя, поняла? Дрянь, дрянь моя… — пронзительно шепчет вытрахивая из меня всю жизнь и клеймя только собой. — Чья ты сучка? Отвечай!

Безмолвно открываю рот.

«Да понятно же, что твоя, только сказать не могу!»

Не могу, потому что в этот самый момент сжимаю его в тесных оковах и неистово кричу. Пульсирую в конвульсиях, эгоистично ловя свой кайфовый оргазм.

Бабочки глохнут и мрут внутри.

Экстаз, пушка, петарда…

На этом эпитеты заканчиваются, а бабочки снова возрождаются — сдавленный хриплый стон, плотно сжатая челюсть и дикий огонь в глазах: сообщают мне, что Глебася успешно перехватывает мою оргазменную эстафету.

Просыпаешься утром после горячей ночи.

Ожидание:

Будят нежными поцелуями и ласками, завтрак в постель. Опционально совместный душ. Ну и, конечно же, продолжение разврата… ой, банкета.

Реальность:

Денду приносит в зубах испорченную картошку фри и бросает её тебе в лицо. Телефон, вибрирующий на столе, смачно приземляется именно на твой лоб. Завтрака нет… герой-любовник сбежал.

У кого второе — тот я.

Утыкаюсь в шею своего волосатого кобеля. Хотя, на деле — Ден и есть настоящий мужчина! Картошку хозяйке притащил, не дав умереть от голода. А то, что слегка несвежая, так это дело вкуса!

Обхватываю морду самоеда и смотрю в глаза:

— Ты же не съел фитнес-хлебушка? Тебе нельзя мучное и вредное!

— Гав! — обиженно лает Денду, что переводится как: — Ты сдурела, хозяйка? Я к ней с душой и картошкой!

Обида сильна — с моей подушки сжирают последний ломтик фри и нарочно ткнув свой хвост в нос топают по животу, спрыгивая с кровати.

Какие мы обидчивые!

Нет, всё-таки всё мужики — одинаковые!

Ну ничего, у меня есть другая жертва. Сама вызвалась.

Перезваниваю юной и развратной художнице:

— Ну и где ты ночевала? У Валерочки, Юнусова или может… — я выдерживаю театральную паузу. — У Дениски-редиски?

— Сучка… тонированная, — беззлобно ухмыляется Настюшка. — Мёрзла одна, в своей постельке. А вот ты, по ходу, ночевала на Глебушке или он в тебе.

Вот же стерва мелкая. Еще и ржёт, как ослица. Я даже немного смутилась от такого выпада.

Надеюсь, что не весь Пересвет знает о наших ночных подвигах.

Внутреннее волнение проходит. Где-то со-о-о-всем в глубине души, я переживала, что Глеб слился. Но, раз Настя сама позвонила, значит всё хорошо?

Просто я надеялась на завтрак!

— Какие планы на сегодня? Если ты там жива, конечно же, — как ни в чем не бывало интересуется зараза.

— Буду писать гневные отзывы на сайт со статистикой российских членов. Чем кормился твой братик? Такую палку себе отрастил. Жуть, как хороша.

— Фу! Заткнись! Я ничего не хочу слушать про ваш секс, извращенцы! — верещит Настя и меня немного отпускает. Что может быть лучше дружеских подколов?

А про статистку — я не вру. Этот маньяк все соки из меня выжал. Трижды… аж мурашки ползут от воспоминаний.

Фастфуд я теперь месяц не ем. Ибо Глеб нарушил мое ментальное восприятие вкусного лакомства: «Кушай, кушай. За каждый бургер буду трахать столько, пока все калории с оргазмами не выйдут».

И ведь вытрахал же, гад…

Прервал наш секс-марафон папа, срочно вызвав моего фитнес-хлебушка в галерею. Мой «Ромэо» занятой бизнесмен.

«Мне не обидно, но… обидно, черт возьми!», — ворчу про себя. После его ухода, я продрыхла еще три часа и надеялась, что к этому времени Глебася вернется. Но его нет, потому предложение Насти я принимаю и выполняю все «эталонные» ритуалы.

Как говорится, хочешь получить «Ожидание, а не реальность» — сделай его сама.

Вот и иду — завтракать!

* * *

— Неужели в твоей тарелке закончилась еда⁈ — нервно уточняю я, отпихивая молчаливый телефон в сторону.

Настя не отвечает, ухмыляясь еще больше. Вот умеет же одним взглядом смутить…

А мои щеки от накатившего стыда становятся краснее помидоров в ее салате.

Почему я срываюсь на подругу? Ответ очевиден: потому что один козел до сих пор не позвонил и не написал. Нужно же на кого-то слить яд и негодование… тем более, что эта противная мелочь воочию лицезреет мою бабскую слабость. Я до Глебасика вообще ни с кем и ни разу не выпускала телефона из рук, в ожидании гребанного звонка!

И тут, здравствуйте! Приплыли…

— Твой братец же не воспользовался моим божественным телом и исчез?

— Че-е-его⁈ — Настя злобно зыркает на меня исподлобья. Подумаешь чай выплюнула… на себя… У меня тут похуже ситуация. — Вот ты, вроде, умная, а дура.

Не показатель. И умные такими дурами бывают… амурные дела никого не щадят.

— Цыц! Не рычи на старших. Пойдем в лобби, а? Сто лет джаз не слушала, а там живая музыка. И пианист, — внезапно предлагаю я.